Осторожность линий

— Профессор Анакса. Ладонь Кастории ледяным касанием опустилась на бедро рядом сидящего ученого, заставляя того немного вздрогнуть, но не настолько, чтобы обратить на это свое внимание. — Профессор Анакса, — чуть более ясно повторила Кастория, теребя между пальцев ткань его брюк, наконец добиваясь ответного взгляда. — Мне кажется, что бокал госпожи Аглаи наполняется уже в третий раз. Рядом с ней сидите только вы. Дальше за столом никого. — одарив Анаксагора своей самой высокомерной экспрессией из всех, какие у нее только были в арсенале, Кастория перевела глаза на Аглаю, которая была вне внимания и общалась с сидящей по другой край стола Гисиленсой, не выпуская из рук все еще не осушенную чашу, хоть и прошло уже довольно много времени. — Да? — усмехнулся Анакса. — Ты, право, очень наблюдательна, щепетильная мадам Стиксии. Только одного не пойму — что смотреть все на эту женщину? Полно, она не стоит ни ваших, ни моих страданий, ведь так тому и суждено, жителям земли Богов ломать пророчества, — незаурядно завершил он свою речь, показательно отворачиваясь от Кастории. — Вы хотите ее споить.  — Что? — Вы хотите споить госпожу Аглаю. — повторила Кастория, будто на допросе. — Вы знаете, что она ничего не увидит без нитей и пользуетесь этим. — Вестница смерти, не скупись на эмоции да повтори еще раз, чтобы все точно услышали твое никчемное мнение о моей личности, — нахмурился он и спихнул руку Кастории с себя, снова утыкаясь в книгу. От такой невежливости Кастория начинает всерьез задумываться над тем, чтобы схватить этого Анаксагора за шею да расправиться с ним голыми руками; правда, с его-то бессмертным сосудом вместо тела это воплотить будет не так просто, но в своих молитвах к Танатос она искренне надеется, что день такой расправы с ним однажды настанет. Жаль, что застолье еще не заканчивается. — Кас, — сидящий рядом Фаенон наконец позвал ее, дождавшись, когда она закончит перепалку, — не обращай лучше внимания. Мы хотели с Мидеем проведать наших первопроходцев из-за предела далеких звезд, как раз ничего интересного не происходит, а им, наверное, совсем делать нечего. — Хочу, — начала Кастория, — но видите ли, сажать этих двоих рядом на застольях дело еще более гиблое, чем моя сила, — виновато улыбнулась она, намекая на то, что не планирует спускать с Аглаи глаз этим вечером. — Так волнуешься за госпожу? — Фаенон сам не понял, что сказал, пока не обратил внимание на намечающийся румянец на щеках Кастории. — За языком следи, — возник Мидей, дергая Фаенона за рукав, — пойдем, Кас. Теперь о том, что застолье пока не заканчивается, Кастория жалеет еще сильнее. Повезло лишь с тем, что Кастория и Аглая давным-давно договорились оплести свои руки золотыми нитями с целью найти друг друга в любой момент, и если с Аглаей что-то случится, она узнает об этом и постарается придти на помощь. — Знаешь же Аглаю, — начал Мидей, когда все трое наконец покинули шумный зал и двинулись к купальням, — у нее методы жестоки… захочет — перережет горло своими нитями. Думаешь, ей не все равно на него? Сидит, пьет свою амброзию с Гисиленсой, редко когда такие дни отдыха выдаются. — Да, — кивнула Кастория, взглянув на едва ли подрагивающую вокруг ее руки золотую нить, — но они часто друг друга… испытывают. Профессор Анакса никогда не может держать себя в руках при виде госпожи Аглаи, а ей всегда на него все равно. — Если ей на него все равно, это же хорошо, нет? — вмешался Фаенон. — Просто кто-то не умеет отпускать прошлое, вот как например профессор Анакса… — Кто бы про прошлое говорил. — Мидей одарил Фаенона неодобрительным взглядом, после чего тот виновато посмотрел вниз. — Профессор Анакса… он совсем не такой, как титан, которому поклоняется Роща.— задумалась Кастория. — Я еще не рассказывала, но мы с первопроходцем и госпожой Трианной видели Керкес, когда помогали жителям Рощи спастись от Черного течения. — Неудивительно, — ответил Мидей, — Керкес всегда была одной из титанов, что жили рядом с людьми. В Кремносе все было иначе. Слепое следование сомнительному идеалу. — Это где ты таких слов понабрался? — встрял Фаенон. — HKS… Амброзия разливалась по кубкам, прославляя безмятежное счастье Фагусы. Гисиленса встала из-за стола, чтобы исполнить песнь сирены на скрипке. Златиусы редко наслаждались вечерами, когда можно было отдаться моменту и расслабиться. Гисиленса старалась устроить каждый прием так, чтобы он был незабываем и нес в себе волю титана, которому она беспрекословно служила.  Аглая же лишилась собеседницы. Отставив чашу в сторону, она вслушалась в звуки музыки, но отвлечься от рядом сидящего столь неприятного ей ученого лучше всего помогали разговоры. Пересесть — не вариант, неуважение к Гисиленсе, которая выступала. Сосредоточить внимание — практически невозможно. Анаксагор будто издевательски молчал, полируя глазами страницу за страницей какого-то из древних писаний.  Аглае было неспокойно. Она снова делает глоток. — Первопроходцы… вы здесь? — Кастория трижды постучала в дверь закрытой купальни, ожидая увидеть своих новоизбранных товарищей. Мидей и Фаенон как-то неловко терлись позади. Дверь открыл Дань Хэн.  — Кастория, здравствуй, — поприветствовал он, — и Фаенон, и Мидей… у вас есть какое-то дело? — Ну уж нет, — раздался голос Стеллы откуда-то из комнаты, — по делам не пойду, мне надо уровень в игре пройти. — Нет-нет, мы просто так, — потупила взгляд Кастория, — пришли побеседовать… вечер в храме Фагусы выдался напряженным, Трибби и Триннон чем-то заняты, к ним идти не вариант, а все остальные там… и мы решили, что сходить к вам это хорошая идея. Прошу прощения, если не ждали нашей компании. — вежливо заключила она. — Заходите, — распахнул дверь Дань Хэн, приглашая гостей внутрь.  — А у вас тут ничего не изменилось, — заговорил Фаенон, — как всегда все на своем месте… стабильность! — Мы не навещали их две недели и ты думаешь, что у них случится кардинальный переворот? — вскинул бровь Мидей. — Вообще-то, я вполне могла бы. — ухмыльнулась Стелла, выходя к гостям. — Не поверите, но у Мидея наконец выдался свободный день и он прибыл из Кремноса обратно в Охему! Я уж думал, мы больше не увидимся, — гордо улыбнулся Фаенон, — с Мидеем, конечно. С вами-то я не планировал расставаться! — Да, у Мидеймоса много чего произошло, к чему приходится адаптироваться… я рада, что у него все пока что получается и он даже не теряет с нами связь. — кротко улыбнулась Кастория, обводя взглядом очертания красиво рассаженных на подоконнике цветов. Золотая нить непривычно задрожала на бледном запястье. — По правде говоря, мы уже давно пытаемся починить карту памяти на фотоаппарате… но пока не находили никакого решения. — Дань Хэн указал на лежащий на столе девайс. — Я никогда ими не пользовался, — пожал плечами Фаенон, — в Элизии Айдесе мало были знакомы с технологиями. Насчет Мидея, кстати, даже не знаю! Но он тоже не выглядит как кто-то, кто увлекается фотографией. — Можете показать мне? — Кастория подошла, осторожно соблюдая дистанцию. — Я уже видела этот фотоаппарат… вы меня просили сделать фото. — И меня, вообще-то, — вмешался Мидей, — Спаситель, не говори о том, чего не знаешь. Стыдно показаться глупым. — Это я-то глупый?! А кто по-твоему… — Можно мне взглянуть? — Кастория взяла фотоаппарат в руки. — Мы делали фото для нашей розовласки, Март 7, чтобы она порадовалась, как только мы приедем. Ей сейчас нездоровится, и мы оторваны от мира… хорошо, что вы у нас есть, — задумчиво сказала Стелла. Кастория старалась изо всех сил игнорировать золотую нить, пусть и так хотелось заглянуть и узнать, что происходит. Аглая осторожно отставила полный амброзии кубок в сторону и едва заметно поднялась из-за стола. Голову мутило до невозможности. Все-таки публичные вылазки были не для нее. Как наследница ядра пламени Романтики, несмотря на ледяное сердце, Аглая старалась искать во всем прекрасное. Но чего же может быть прекрасного в наполненном людьми душном зале, особенно когда рядом с тобой сидит тот, кого ты ненавидишь больше всех? Прогуливаясь по коридору, Аглая перегнулась через арку сплошного окна и вдохнула аромат цветов на свежем воздухе. Охема была шумным и суетливым городом, особенно сейчас, когда жители всех падших полисов нашли здесь свой новый дом. Она мечтательно смотрела на механическое солнце, запечатанное в мехагелиосе статуи Кефала. Когда-то кому-то предстоит унаследовать и это ядро пламени. Стать лидером златиусов… нет, не лидером — эту обязанность Аглая несет на себе и не позволит никому сдвинуть с себя ответственность. Кто-то станет центром событий. Кто-то, ради кого и начиналось путешествие Преследующих пламя. Шаги. Стук невысокого каблука по мраморному полу тотчас заставляет Аглаю обернуться. Как же она была не рада увидеть здесь недовольную физиономию Анаксагора. — О, какие люди, — с ехидно-притворным удивлением сказал Анакса, привлекая негативное внимание швеи к себе. — Я не желаю терпеть тебя и здесь. — отрезала Аглая. — А я не желаю терпеть тебя, Аглая. Куда бы я ни шел, везде ты… и в Охеме от тебя не скрыться, и в Роще постоянно одни речи за тебя… мне Керкес уже всю душу выцарапала сказами о Мнестии, а мне, между прочим, с ее ядром жить бок о бок. И так до тех пор, пока она мне тело не вернет. — Если не желаешь терпеть, не впутывай в это меня и моего титана. — нахмурилась Аглая. — Мне до твоего титана и пророчества… — Знаю. Чего же ты при других стараешься лицо держать, вести себя прилично? Наедине выслушивать твой детский лепет мне кажется бесполезным.  — Вот как… — Разворачивайся и уходи. Я встала из-за стола и проявила неуважение к Гисиленсе только из-за того, что не желаю сидеть с тобой рядом.   Амброзия. Всему виной амброзия. — Так возвращайся, — бросил Анакса, — садись подле своей дорогой подруги и общайся с ней. — Она выступает. — Ну, иди обратно в купальни, не знаю, — пожал плечами Анакса, горько усмехнувшись, — твое присутствие мне тоже не благоволит. — Я знаю, что ты подливал мне амброзию, Анаксагор. Анакса прикусил язык. — Послышалось. — С какой целью? — продолжала напирать она. — А с какой целью ты не обращала на это ровно никакого внимания? — Оценить твою заурядность. Если полагаешь, что я ничего не замечу, то запомни раз и навсегда — золотые нити проложены по всей священной земле, и ничего утаить не удастся. — Ну, то есть, по факту ты пьяна, — облокотился на стену Анакса, — и с точки зрения морали верно винишь меня в этом. Но ведь можно было и не пить.  — Я тебя проверяла, — обозлилась Аглая, — и убедилась в том, что ты все такой же, как и раньше. — Давай, пригрози убийством, пронзи меня прямо в сердце своими золотыми нитями. Только у меня там давно уже пусто. Кастория повертела в руках камеру. Должно быть, нужно было заменить какой-то микрочип или что-то в этом роде, но она совершенно не знала, есть ли подобное в Амфореусе… конечно, Цифер всегда могла подсказать место, где можно купить что угодно и за самую низкую цену, да вот никто уже на это не ведется… похоже, кроме Стеллы. — «Карты памяти в Амфореусе недорого», продает какая-то УлыбкаЗагрея_Мяу… кто это вообще? Это надежно? — Стелла успела пробить в сети интересующий ее запрос, но то, что выдал ей поисковик, заставило остальных лишь тяжело вздохнуть. — Цифер… она на этом все еще зарабатывает? — Мидей устало взглянул на Касторию. — Эй! Вообще-то я покупал у нее чехол для клинка в прошлом месяце. — Фаенон встал на защиту. — И как тебе, доставили твой чехол? — усмехнулся Мидей. — Он еще в производстве! Срок исполнения заказа прописан мелким шрифтом в конце каждого объявления! Вот тут, например, срок — до конца… ой. И вправду уже истек, — Фаенон почесал затылок, — что ж, не буди лихо, пока оно тихо… — Это что еще значит? — ответа Мидеймос, конечно же, не получил. — Я думаю, мы можем сходить к госпоже Трибби, она что-то подыщет, — заговорила Кастория, положив камеру на место. — А Аглая с этим не может помочь? — поинтересовался Дань Хэн. — Госпожа Аглая… даже не знаю… — Кастория схватилась за золотую нить, дрожащую на ее запястье. — По-моему, не изменилась из нас двоих только ты, — противился Анакса, пока его руки крепкой хваткой держали изысканно сотканные золотые нити.  В кабинете Аглаи впервые за долгие годы было так неспокойно.  — Молчи. — Аглая опустила взгляд вниз. — Извращенец. — Это я-то еще и извращенец? Извините, дорогая госпожа Аглая, за то, что не повинуюсь вашим странным наклонностям связывать первых встречных, — прошипел он, глядя на нее исподлобья. — Ты прекрасно понимаешь, что ты не первый встречный. — холодно ответила Аглая. — Не смей ко мне так обращаться. — Я вообще предпочел бы никак к твоей персоне не обращаться. Золотые нити затянулись. Если бы тело Анаксы было прежним и смертным, возможно, кровообращение в районе запястий у него бы значительно ухудшилось. — Когда… ты меня выпустишь, чертовка?! — огрызнулся Анакса, ерзая в ложе. — Когда ты ответишь на мой вопрос. Зачем ты спаивал меня амброзией? Все происходящее смешалось перед глазами Кастории. — Кас, все хорошо? Ты еще бледнее обычного, — забеспокоился Фаенон. — Я чувствую от этой камеры… ауру Оронис, — солгала на ходу она. — Оронис? Возможно, это Мемо, — насторожилась Стелла. — Я не знаю… я не очень хорошо знакома с ее силами. — призналась Кастория. Две нити плотно оплели шею ученого. — Если не ответишь, я рассеку твою шею. Тогда Керкес сможет забыть про это тело, и даже для своих развлечений она его использовать не сможет. — Что ты несешь?! — ошалел Анакса. — Отвечай. — холодно отозвался голос Аглаи. — При чем здесь Керкес… я терпеть не могу ни тебя, ни ее. — А спаивал ты меня с целью опозорить перед златиусами. Вот так ты мне «мстишь», да, Анаксагор? — нарочно подчеркивая полное имя интонацией, Аглая склонилась над ним, на расстоянии столь близком, что сознание начинало мутнеть от всего напора. — Посмотрим, заслуживаешь ли ты так зваться, — добавила она. — Ты… ты неправа, — покачал он головой. Если бы при нем был пистолет, он давно бы приставил его к ее лбу. Нити задрожали и сжались. — Грязный лжец… Кастория уловила и это. — Стелла, — начала она, — у вас есть… попить?  — Да, конечно. Вижу, аура Оронис не очень хорошо на тебе сказывается… ты ведь понимаешь язык титанов, а наш поход к ней в последний раз был не самым приятным, — Стелла кивнула с состраданием, провожая Касторию до балкона, где стоял кувшин с водой. — Можешь пока побыть на воздухе и развеяться, а мы с Мидеем и Фаеноном что-нибудь обсудим. Касаемо камеры, да и путешествия в целом… приходи, как захочешь. — Хорошо, — кивнула Кастория, провожая Стеллу взглядом. На щеки прокрался алый румянец. — Если так хочешь, то я смогу дать тебе это… наказание. — Аглая прошлась по комнате, осматривая многочисленные манекены Швей. — Ты сумасшедшая, — прикрыл глаза Анаксагор, после чего сразу же вздрогнул от того, что ощутил колено между своих ног. Аглая не ослабляла хватки вокруг рук, но нити на шее больше не стягивали.  — Я прекрасно вижу, что ты можешь скрыть, а что нет. — взгляд Аглаи снова опустился вниз. Сейчас Анакса просто желал избавиться от этого тела как можно скорее. — Тебе придется доказать… — Что я должен доказывать? — Цену своего молчания, — без эмоций усмехнулась Аглая, садясь на Анаксу и нависая над ним. — Работай. Честь Анаксагора была растоптана и стерта в прах, обращена в пыль и нагло изуродована, оклеветана и освистана в один момент. Аглая приподняла полы платья, освобождаясь от нижнего белья и незамедлительно опускаясь на его лицо. Золотые нити, что оплетали руки Анаксы, тоже потеряли хватку и позволили ему освободиться. Но все его слова не то, что были обращены в пустоту — он попросту не мог говорить, когда Аглая наконец села. Руки сразу же обхватили бедра, удерживая. Язык нашел свое место между складок половых губ, вторгаясь почти сразу же, будто желая закончить начатое поскорее и больше никогда об этом не вспоминать. Аглая закусила губу, подаваясь навстречу с приглушенным стоном, едва слышным и смешавшимся с учащенным дыханием.  «Этот мерзавец опять задумал причинять мне боль» — только и успела подумать Аглая, когда ощутила, как ногти пронзили кожу бедер, оставляя золотые кровоподтеки. Аглая шумно выдохнула и откинула голову, стараясь сохранять хоть немного спокойствия, но голова кружилась, обстановка дурманила и растворяла последние частицы рассудка, за которые уже было не ухватиться. Чувствуя, как губы смыкаются вокруг набухшего клитора, а руки снова сжимают бедра так, что на них точно останутся синяки, Аглая грубо запускает руку в волосы Анаксы и хватает их со всей силы, прижимая его к себе сильнее. — Будешь знать, — выдохнула она, — как посягать на божественность, — и снова потерялась в стоне. Аглая уязвима, но это только на первый взгляд. Захочешь — не подступишься. И почему-то именно сейчас Анакса принимает все происходящее за вызов, пусть и не должен; зарываясь в ее тепле, пока едва ощутимой сладостью вкус Аглаи танцует на кончике языка.  Он не церемонится — и она тоже, друг друга тяжело отпустить не потому что тяжело оторваться, а потому что начатое уже зашло слишком далеко.  Аглая не хочет первой потерять контроль. Она предпринимает попытку слезть, но Анаксагор на удивление держит так крепко, что в ход вновь приходится пустить нити, чтобы удержать его и не позволить ему довести ее до пика сейчас.  Аглая выше этого — у нее была гордость; у Анаксы тоже она была, но гордость, ненависть и похоть — не лучшее сочетание сплетения эмоций. Придется отдаться волне нежеланного, липкого блаженства до конца. Аглая не верит, вернее, совершенно не хочет верить в происходящее, но что поделать, если добыча в сети просится сама и провоцирует. Аглая сползает, поправляя волосы, прилипшие ко лбу в районе челки. Смотрит.  — Сама невинность, сама романтика, — облизывает губы Анакса, а во взгляде его все так же читается присущее ему презрение, записанное у Аглаи на подкорке еще с давних времен, — леди мотылек, не иначе. Разве что ночная бабочка. — А ты перчатки такие по какой причине носишь? — съязвила в ответ она. — Не припомню, чтобы я тебе такое шила, Анаксагор. — Именно ты мне их и шила, — прищурился он, — и вправду бессмыслица, согласен. Как же много ты на себя берешь, проклятая… — В каком же плане я много на себя беру? — Охема не нуждается и в половине составляющих твоей извечной беготни. Может, поэтому тебя так презирает и Кремнос, и Роща, и даже Сенат твоего родного полиса. — хищно ухмыльнулся Анакса, тыльной стороной руки вытирая рот. Коконы бабочек всегда образуются исключительно в ветвях деревьев. Очередная нить оплетает шею ученого, и Аглая тянет его на себя, вновь сокращая расстояние между ними до практически непотребного. — За эти речи и правда стоило рассечь бы твое смертное тело.  Наверное, Аглая его даже не поцелует. Конечно, не поцелует. С чего бы ей. Вместо этого спускается ниже, расстегивает ширинку. Интересно, повлияла ли на нее амброзия и какая вообще у Аглаи восприимчивость к алкоголю — никто никогда не видел ее совсем уж пьяной. Анаксе скучно — он мог бы, как любой произвольный охемец, уединиться в личной купальне с отзывчивой и милой девушкой, но вынужден находиться под гнетом самой что ни на есть гарпии в ее же рабочем кабинете и терпеть сквозь ненависть.  Все, что когда-то было — прошло без следа. Глупый отголосок чего-то, что не смогло получиться в прошлом. Да и оглядываясь назад — все равно не получилось бы. Даже этим дурацким перчаткам нашлось применение в один миг — когда Аглая зашла слишком далеко, лоно пронзили непокрытые тканью пальцы, заставив Аглаю невольно простонать и красиво выгнуться от неожиданности, но позже выражение исступленного смятения на ее лице сменилось прежней холодной экспрессией, что противоречила обилию сочившейся от явного возбуждения смазки. Анакса ленив, Анаксе скучно — Аглая не дает реакции, она не кокетливая гетера, строящая глазки от каждого малейшего прикосновения. Из-за этого Анаксе на секунду начинает казаться, что можно будто и пожестче — но Аглая понимает, что он собирается сделать, и нить затягивается еще сильнее прежнего, заставляя вздох застрять в груди. Не обращая внимание на размеренно двигающиеся в ней пальцы, Аглая все же возвращается к ширинке и таки высвобождает болезненно эрегированный член с выделяющимися каплями предэякулята на головке.  — Раз уж отдал свое смертное тело, не могла тебя Керкес благословить хоть на пару лишних сантиметров? — сдвинула брови Аглая. — Замолчи, — стиснул зубы Анакса, сгибая пальцы внутри. На секунду Анакса меняет положение — но лишь на секунду. В мертвой хватке Аглаи почти невозможно надеяться на то, что она позволит вести. Нависнув над ней буквально на миг, Анакса успевает отметить смазавшийся макияж, потерянность и без того невидящих глаз, общую уязвимость ее вида. — Ты выглядишь ничуть не лучше, Анаксагор. — выверено и тихо прозвучал ее острый, как веретено, голос, после чего она снова уложила его, обхватив основание плоти. Ощутив ее тонкие пальцы на себе, Анакса тяжело выдыхает с каждым движением; Аглая легонько проходится от основания до самой головки, после чего отпускает, и тепла снова не хватает. Без предупреждения она меняет позицию, позволяя Анаксе толкнуться и войти во всю длину, из-за чего, конечно, слышит невольный стон. Его так легко довести, думает Аглая, едва заметно ухмыляясь уголками губ, натягивая нити и дальше, туже, насаживаясь навстречу.  Анаксе все еще скучно, но чуть лучше — узкие стенки обхватили орган такой же мертвой хваткой, как и золотые нити, которые постоянно меняли расположение, так часто, что он уже не понимал, почему Аглая не могла попросту связать его полностью. — Поднимите глаза, Анаксагор, — с придыханием проговорила Аглая. — Все еще считаете, что достойны называться этим именем и кичиться им перед всеми? — Да что же… с тобой не так! — сквозь стон произносит Анакса, извиваясь под Аглаей. Как бы ему не хотелось перевернуть ее, нависнуть и доказать все, чего он стоит, в этой ситуации ему приходилось мириться с тем, что придется признать поражение — пусть это и не битва, и даже не негласная. — Профессор, — хлопает ресницами Аглая, — профессор Анаксагор. Как она смеет обращаться к нему столь формально в момент, когда он практически на пределе? Бабочка так мала по сравнению с деревом, но в отличие от дерева она всегда будет свободна. Только вот Мнестия почему-то пала куда раньше Керкес. Кастория наспех надевает перчатку обратно, даже не успев вытереть руку, и поправляет платье, услышав шаги в коридоре. Да, конечно же, это Фаенон. — Кас, — позвал он. — Пойдешь к госпоже Трибби? Мы с Мидеймосом и нашими друзьями все-таки всерьез решили взяться за починку того фотоаппарата! Мало ли, что еще нам придется запечатлеть на пути для их подруги. Я так не люблю даже думать о потере друзей! — Да, конечно, — пролепетала Кастория, в миг осушая маленькую чашу прохладной воды. — Точно все хорошо? Выглядишь так, будто у тебя жар. — Да, все хорошо. Кастория прекрасно знала, что Аглая никогда не прикоснется к ней так же. Так же как к тому, кого Аглая ненавидит — как бы не мечтала об этом Кастория. Может, когда-то и стоит прикончить этого Анаксагора и сделать жизнь лучше для многих. Наверное, не просто так она несет долг слуги Смерти. — Тогда отправляемся!