Эпилог

             Тонкий буклет с приглашением был полностью измят в тисках дрожащих пальцев. Амала стояла почти что в самом углу просторного темного зала, укрытая со всех сторон толпой и легким шлейфом волнения. Тут и там сновали представительного вида мужчины, тихо переговариваясь между собой. Тихий гомон баса легким перезвоном разбавлял тонкий и сдержанный женский смех. Элегантные женщины, облаченные в роскошные вечерние наряды, в предвкушении озирались по сторонам. Среди них лавировали официанты, виртуозно держа одной рукой подносы с хрустальными фужерами. В них переливами мерцало шипящее шампанское, наверняка разлитое из бутылок погребов небезызвестного французского шато. Басу отчего-то нравилось оставаться просто наблюдателем. Просто осторожно примечать, как кто-то изящно выставляет мизинец, удерживая в пальцах бокал. Ловить, казалось бы, скрытые ото всех косые взгляды, не лишенные различных оттенков интереса. Игривого, томного, звонкого. Как кто-то излишне драматично вздыхает, слушая совершенно бестолковую историю, рожденную исключительно для того, чтобы скоротать время за светской беседой. Басу бегло осматривала расшитые ткани, выглаженные стрелки на брюках, играющие белыми бликами запонки, останавливая взор чуть дольше на тех, кто выбирал более скромные образы, но компенсировал эту кротость тяжеловесными украшениями, огибавшими пальцы и хрупкие шеи. Не сказать, что она чувствовала себя чужой. Просто человек, окруженный такими же людьми. Жажда внимания к мелочам, приклеившаяся к ней, безусловно, благодаря выбранной профессии, служила иногда занятным развлечением. Таким, к которому прибегаешь в моменты, где оказываешься безликим невидимкой.       *Два дня назад*       - Поверить не могу, что делаю это.       Амала недоуменно разглядывала свою собеседницу, стараясь не принимать во внимание кучу неблагоприятных для себя сценариев, порождаемых её мозгом за секунду.       Лалит с тяжелым вздохом оглядела пестрые стены своей чайной, пристукивая ноготком по фарфоровой кружке. Причудливый узор из красного цвета огибал павлиньими перьями каемку. Ему вторил отпечаток такой же красной помады, прервавший ровный ритм завитков. Ману притаился за барной стойкой, делая вид, что он такая же составляющая интерьера, как множество зажженных свечей. Дубей провела салфеткой по губам, убирая еле-заметные следы от смазанной косметики.       Когда на телефон Амалы пришло сообщение от Лалит Дубей с просьбой о встрече, она напряглась. Даже немного испугалась. Прошло две недели с того момента, как семейство Дубей в своем неполном составе покинуло полицейское управление. Дело убийства Эммета Роуза уже вовсю разрабатывалось в суде. Через неделю начинались первые слушания в рамках предварительного рассмотрения материалов дела. Как и ожидалось, Амалу в детали больше не посвящали. Как-никак, вляпалась она по самое не хочу, и, хоть и принесла начальству убийцу и его пособника на блюдечке, про её связь с подозреваемым никто не забыл. Строгий выговор звучит лучше, чем сдача удостоверения, но особого счастья все равно такая альтернатива не приносила. В наказание досталось разгребать тянувшиеся за управлением висяки, работу над которыми дотошно контролировал Грант, уж точно отыгрываясь за причиненные ему неудобства. Берг и Лайтвуд деликатно обходили стороной случившееся. Календарь их встреч с Лимой заметно поредел. Головой она понимала, что виной всему неловкость, повисшая между друзьями. Но и сил объясняться Амала в себе еще не нашла. Всему свое время. Лайтвуд каждый раз провожал подругу расстроенным взглядом, когда она, уже который раз, упрямо избегала его общества. Потому что знала, что начнутся расспросы. Киран уже вовсю покорял баскетбольные площадки в рамках игр летнего сезона, принося своей команде рекордное количество очков, столько, как он выразился: «Сколько еще не наяривала ни одна чертова сборная за последние пять лет, Мала, охереть!». Только он и держал её на плаву своими ругательствами и победами. Последнее прямо воспрещало читать ему нотации за первое.        Басу до ужаса не хотелось ворошить осиное гнездо, и она искренне не понимала, чем вообще была угодна Лалит после произошедшего. С Амритом они больше не разговаривали. Ни разу с того злополучного вечера. Ни звонков. Ни сообщений. Ей было страшно. Она знала, что он ни за что её не простит. А еще не знала, сможет ли простить его сама. Амала отстраненно наблюдала из окна за тем, как он покидал управление вместе с кузенами, в окружении охраны, всячески отмахиваясь расспросов журналистов, которые прознали о случившемся. Одна эта картина заставляла её сердце сжиматься в болезненных судорогах. Несмотря на то, что она спасла ситуацию, она уничтожила все хорошее, что могло быть. Именно она в этом виновата. Но и он скрывал всё до последнего. Молчал о том, что догадывался, кто мог быть причастен к смерти Джотсаны Басу.       Детектив безучастно оглядела, казалось бы, еще совсем юную девушку. Еще раз мельком кинула взгляд на использованную салфетку. Лалит выглядела для неё инородно. Такая же дурманяще красивая, как и вся её семейка.       - Я больше не имею доступа к материалам дела «Кэррис». Ничем не могу помочь.       Уже было начала выстраивать оборону Амала, как девушка напротив перебила её властным взмахом кисти руки. Ну, конечно. Это же так по-дубейски.       - Я не за этим тебя пригласила, - она с нетерпением закатила глаза. - Послушай. Я понятия не имею, чем ты его так зацепила. Наверное, я бы даже могла сказать тебе спасибо. Хоть наша семья сейчас терпит огромный репутационный крах – Амрит с нами благодаря тебе. Поэтому…       Лалит достала из сумки конверт, скрепленный мудрёной печатью с изображением тигриной морды и положила его на стол.       - Возьми. Это мой «плюс один».       Амала прикинула в памяти все мероприятия, на которые Лалит, как бы абсурдно это ни звучало, могла её пригласить. И если интуиция её не обманывала, то...       - Не уверена, что тебя за это погладят по голове. Или хотя бы скажут спасибо.       - Через два дня Амрит открывает галерею после перерыва и презентует новую картину в экспозиции. Мероприятие частное, вход только по приглашениям.       - Ты прекрасно знаешь, что если бы меня там ждали, то явно не в роли «плюс один».       Амала почувствовала, как в помещении стало холоднее, а тени от свечей задрожали на стенах. Будь она проклята, но грубить не хотелось. На лице Лалит ни дрогнул ни один мускул. Наоборот, тень печальной ухмылки плавно легла на красивые губы.       - Кузен никогда не обсуждает свою личную жизнь, но после случившегося я видела его всего раз – когда получала это приглашение. И мне не понравилось то, что я увидела. Полагаю, что он себя винит. Ты ведь знаешь о том, что сделал с тобой мой отец? Точнее, с твоей матерью.       Амала сглотнула. Рана, засыпанная солью взвыла, щемя сердце и обжигая нос. Меньше всего ей сейчас хотелось снова и снова вспоминать эту связь. Снова раскручивать в голове отвратительные сценарии, где в мире не остается никого, кому она могла бы доверять. Она вязла в своих чувствах, страхах, воспоминаниях. Стоило только метнуться к месту, где она могла наконец твердо встать на ноги, так и тут её поджидали все новые и новые «но».       Ты сама хотела его вывести на чистую воду...       Но...       Он помог тебе.       Но...       Он умолчал о том, что было для тебя важнее всего...       Но...       Сам не знал, окажется ли это правдой.       Басу постаралась выпрямиться еще сильнее, но было уже некуда. Наоборот, только сейчас она ощутила, как сильно была напряжена её спина, как противно закололо под лопаткой.       - Уверена, он думает, что ты его ненавидишь. Но, как ты сама знаешь, у него самого сейчас забот по горло. Не каждый сталкивается с тем, что его родной дядя совершает убийство с намерением обвинить в этом члена своей семьи.       - Ты так легко об этом говоришь, - Амала пожала плечами. – Могу я спросить -почему? До недавних событий мне казалось, что вы друг за друга горой.       - Почему? Да потому что я ненавижу своего отца, - Лалит выдержала её взгляд. – Мы для него просто вещи, которые можно продать за бесценок, как он и хотел со мной поступить, планируя подложить под какого-то богатого старикана. Амрит за меня заступился и спас от этой участи. Отстоял мое положение. Сейчас, мой черед заступаться за него. Я многое ему задолжала.       - Вряд ли он в серьез обиделся на тебя за проигрыш в аукционе. Хотя, не буду спешить с выводами, ты своего кузена знаешь лучше.       - Он доверил это мне. Я не смогла, не сориентировалась, а потом сдуру натравила на него вас. Не сделай я этого, ничего этого бы не произошло.       - Ты прекрасно знаешь, что это просто произошло бы позже, Лалит, - Амала прикусила губу. – Прости.       - Не извиняйся. Как бы не хотелось отрицать обратное – ты имеешь право на этот цинизм, - Дубей покачала головой и осмотрелась. – Почти все, что тут есть – это антиквариат, найденный и выкупленный для меня Амритом. Он был единственным, кто поддержал мою затею. Аутентичная чайная прямо в сердце Лондона. Да, возможно, убыточная, ведь сюда достаточно тяжело попасть. Денег это место не делает. Но тут спокойно моей душе. Я знаю, что он уже приводил тебя сюда. Но думаю, что в тот момент его мотивы отличались от нынешних.       - Я была ему нужна, чтобы его помощь в расследовании заметили. Или же, он сразу понял, кто я, и взялся узнавать меня лучше, чтобы потом либо самостоятельно скомпрометировать твоего отца за аварию, либо проконтролировать, чтобы я не болтала лишнего.       - Возможно, по началу так и было, - Дубей коротко пожала плечами. – Давай будем честны, Амала. Ты была никем, чтобы переживать за тебя или твои утраты. И, скорее всего, Амритом изначально руководило обычное любопытство. Я бы сказала – прагматичное. А потом, что-то произошло, и я увидела тебя в его доме утром. Это было… странно. Там обычно никого нет кроме кузена, прислуги и одиночества. Он не впускал. Тогда я поняла, что ты не просто проходимка. Я не буду тебя умолять. Просто подумай над этим. Если откажешься, то это твой выбор, я на него повлиять не могу, но скажу одно...       Лалит замолчала, словно расценивая, стоит ли ей это делать или нет. Еще раз, уже с более явным интересом, оглядела Амалу. Оценивая, размышляя, достойна ли она того, что не должна знать ни одна живая душа.       - В ту ночь, когда мы покинули управление, то первым делом приехали на Итон сквер и... Я впервые увидела, как моему кузену было плевать на то, что кто-то опрокинул с полки какую-то дорогущую вазу. Видимо, это произошло во время обыска. Он и бровью не повел, когда проходил мимо снятых со стен картин. Риши остался на кухне, чтобы найти нам чего-то крепче чая. Ситуация располагала. Я же решила проверить Амрита, поскольку его состояние меня крайне волновало. Найдя кузена в спальне, я на секунду пожалела о том, что не оставила его одного. Может потому, что для меня он всегда был сильнее всех в семье. Сильнее, порой чрезмерно мягкого Риши, сильнее строго Девдаса, потому что не мог впадать в такие крайности, как он. И уж куда сильнее моего истеричного отца. Тот, кто был для меня эталоном выдержки оказался разбит. Просто сидел и пустым взглядом уставился на двери своей ванной. Он даже не заметил, что был не один. Уже потом я заметила, как в руках он крутил какую-то безделушку. Колье, или что-то похожее. Полагаю, принадлежавшее тебе?       - Не могу знать, Лалит, - Басу пожала плечами. – Вряд ли после того, что на вас обрушилось, его тревожил только разрыв с неудавшейся любовницей. Как-то мелочно, не находишь? Думаю, с этим конкурировало потрясение посильнее.       - Остришь, конечно, - Лалит хмыкнула. – Теперь мне всё становится понятнее. Вы даже немного похожи. Я бы сказала, что ты мне, возможно, начинаешь немного импонировать. Есть в этом что-то…       Она о чем-то задумалась, оставив фразу плавиться под дрожащими язычками пламени свечей. Брови Амалы немного нахмурились. Видимо, далеко не милое общение было странным фетишем всех представителей фамилии Дубей. Она промолчала.       - Знаешь, Амала Басу. Мне всегда было интересно, как он себя поведет, когда влюбится. Возможно, я об этом пожалею, но думаю, что эта картинка без тебя не сложится. Благодарю, что уделила мне внимание и время.       Лалит поднялась на ноги и изящным жестом смахнула с юбки несуществующие крошки. От их беседы осталось странное послевкусие и одиноко лежащий на столе конверт.       ***       Сейчас, когда Амала прокручивала в голове этот вечер, она понимала, что Лалит не такая невыносимая, как это могло показаться. Её она также уже успела заметить среди присутствующих. Сама младшая представительница семьи Дубей что-то тихо обсуждала с Риши в другой стороне зала. Она коротко ей кивнула, когда их взгляды пересеклись и мягко улыбнулась.       - Вот уж не знала, что у Лалит тут есть подруги.       Басу еле заметно вздрогнула, понимая, что её благостное одиночество рассеялось.       Повернув голову к, нежданной в её компании гостье, она на секунду перестала дышать. Невероятно красивая, статная, лучащаяся совершенно необъяснимой энергией возле неё стояла женщина, описание которой явно требует самых ярких эпитетов. Россыпь драгоценных камней, вплетенная в темные кудри, сверкала под слабыми лучами света от ламп. Скрупулёзно расшитая серебристыми нитями ткань оливкового цвета буквально кричала о своей дороговизне. На смуглом лице, прямо под светлыми голубыми глазами, залегла радостная сетка морщин, что придавало незнакомке еще большей благородности.       - Прошу прощения за то, что нарушила ваше уединение, но от вашего вида я и сама почувствовала себя тут одиноко.       Она учтиво протянула ей фужер. Длинные, излишне тонкие пальцы были исписаны витиеватыми узорами мехенди.       - Что вы, - вежливо ей кивнув, Амала поспешила принять её приглашение, чувствуя, как по кисти игриво пробежались крохотные брызги шипучего напитка. – Мы с Лалит не подруги, - поспешила внести ясность она.       - Разве? В таком случае моя племянница открывается мне совершенно с незнакомой стороны. Я ни разу не видела, как она так радуется чьему-то присутствию, если и вообще, замечает его.       Ну, конечно, догадки Басу настигли её быстрее произнесенных слов. И без имен сразу стало понятно, кто внезапно ей заинтересовался.       - Ситара Дубей, - она склонила голову в приветствии.       - Амала Басу.       - Ни разу не слышала вашего имени ранее, - она заинтересовано оглядела её лицо. – Да и, буду честна, мое природное любопытство не приведет меня ни к чему хорошему. На подобных мероприятиях вы не появлялись, вот и стало интересно вас узнать. Надеюсь, вас не отпугнет такая честность.       - Думаю, что это вполне себе закономерно. Здесь, наверняка, все знают друг друга не первый год.       - Ах, вы правы, мисс Басу, - с легкой нотой грусти произнесла Ситара. – Только вот, я бы сказала, что «знают», слишком громкое суждение, скорее «знакомы».       Амала отвела взгляд на столпившуюся у укрытого драпировкой полотна публику, оценивая услышанное. Следуя растущему предвкушению, они все ближе и ближе подходили к главному объекту в экспозиции, совершенно не подозревая, что вскоре им позволят узреть.       - Должно быть, утомительно, понимая это, находиться на таких вечерах чаще одного раза. Мне бы так точно было.       Нелепая шутка внезапно нашла в Ситаре своего ценителя, и та звонко рассмеялась, привлекая внимание стоящих неподалеку мужчин.       - Поверьте, мне тоже. Но ради своего сына я стерплю и это. Что уж поделать, если это - один из немногих поводов для наших встреч. Амрит вечно в делах. В себе. Мне важно это уважать, поэтому и довольствуюсь я зачастую только подобным маскарадом.       Хватка на тонкой ножке бокала стала чуть сильнее, а выпитое шампанское, казалось, застрекотало внутри с яростной силой. Амале не хотелось прибедняться, но ситуация, в которую она попала, если и не была курьезной, то явно не той, о которой она мечтала перед сном. Обсуждать своего бывшего с его матерью совершенно точно не было главной целью её визита сюда.       Бывшего...       Досада едко уколола её, заставляя глубоко вдохнуть. Озвучивать факты, касающиеся лично её, всегда было чем-то болезненным.       - Что же, в любом случае, круг ваших «просто знакомых» пополнился как минимум на одного человека, - Амала смиренно ждала, пока эта беседа наконец наскучит её собеседнице.       - Как и ваш, - цепкий взгляд светлых глаз внимательно изучал её лицо. – Прошу, не будьте так печальны. На красивом лице каждая эмоция прекрасна, но что-то мне подсказывает, что ваше очарование выходит на пик, когда вы улыбаетесь.       Смущенная таким комплиментом, Амала растеряно улыбнулась.       - Вот, теперь лучше, - Ситара вновь кивнула, только уже на прощание. – Наслаждайтесь вечером, Амала Басу.       И так же плавно, как и появилась, женщина поспешила удалиться, теряясь за спинами других гостей. Басу проводила её взволнованным взглядом. Что-то внутри, такое подозрительное и щемящее, шептало ей, что Ситара Дубей подошла не просто так. Сейчас, вновь вернувшись к своей тихой роли наблюдателя, дискомфорт стал ощутимее. Амале было лишь удобно думать, что она все это время оставалась незамеченной. Только сейчас к голым плечам стали липнуть чужие заинтересованные взгляды, точнее сказать, ощущение это стало разительнее. После беседы с матерью Амрита так и подавно.        Публика оживилась, когда в центре зала мелькнула фигура.       Он был как всегда красив и обаятелен. Приглушенный свет лоснился на темных кудрях и играл в складках строгого пиджака. Со сдержанной улыбкой Амрит оглядел присутствующих, поворачиваясь спиной к драпировке. Амала молниеносно спряталась за высокого мужчину, стоящего перед ней, вызвав у него удивленный смешок.       - Благодарю, что вы все же выкроили время для визита в своих плотных графиках.       Зал загудел, отвечая ему такой же благодарностью за внимание. Стоящий поодаль от сына Девдас с одобрительной усмешкой следил за ним, отстраненно поглаживая руку Ситары, нашедшую в его плече опору.       - Я думаю, что томить вас ожиданиями было бы неправильно. Иначе, я не посмел бы красть и минуты вашего драгоценного времени. В силу своей сдержанности, я выбрал для себя весьма скромную роль, - по толпе прокатились смешки. – Я, как вы знаете, человек достаточно щедрый, если конечно дело не касается победы в пятничный сквош, правда, Риши?       Амрит немного выглянул в направлении, где устроились его кузены. Риши смеясь покачал головой, полностью принимая на себя участь того, кого публично удостоили внимания, хоть и в такой шуточной манере.       - Что же, ближе к сути. Как мы знаем, в мире не существует ничего, что пропадает бесследно. Будь то несуразная безделушка, выроненная из сумки или же внушительных масштабов полотно. Не пропадают и эфемерные вещи, такие как долг, ответственность или любовь. Свое продолжение они с легкостью находят в вещах материальных. И физическое, и духовное всегда было объединено под эгидой искусства. Оно не существует без этих двух компонентов, как и не может явиться на свет дитя без своих отца и матери. Недавно слывший навсегда потерянным, шедевр дал себя обнаружить. И я горд, что именно мне выпала честь первому, спустя двадцать лет, явить его вашему взору. Дамы и господа, представляю вам найденное полотно Рембрандта. «Иисус во время шторма на море Галилейском». Отныне, оно навсегда поселилась в стенах этой галереи и, надеюсь, что в ваших сердцах она найдет такой же отклик, как когда-то отозвалась в моем. Благодарю.       Пара сотрудников галереи сняли драпировку, открывая величественное полотно. Лучи света устремились прямо к нему, укрывая то, как Амрит в спешке развернулся и вышел прочь, полностью растеряв всю прыть, с которой он выступал секундами ранее. Его побег остался незамеченным, но надолго ли?       Осушив свой бокал до дна, Амала собрала все ошметки воли в кулак и ринулась за ним, осторожно обходя стягивающихся к картине гостей. Картину она уже видела, и, да простит ей этот грех Дубей, далеко не она стала причиной для посещения этого вечера.       Стараясь не шуметь и растрясать глубокую тишину коридора административного крыла стуком своих каблуков, она уверено шла к первому пункту назначения в своем преследовании, а именно - прямиком к кабинету. Слуха коснулся тихий щелчок дверного замка. Девушка подошла к уже знакомой двери с выгравированной на ней именной табличкой. Ладони вспотели, а колени, укрытые плотной тканью платья, задрожали.       Сцепив зубы, она не позволила себе сломаться и, следуя не утихшему порыву стремительной смелости, всё же сделала задуманное.       Ручка легко поддалась и дверь тихо отворилась. Амала сделала осторожный шаг, игнорируя то, что еще немного и она свалится на пол. От волнения, от неминуемого и скоропостижного позора и обиды. От чувств, что заискрили в ней с чудовищной силой, стоило только ей вновь его увидеть. Ловить убийц было в разы легче, чем заявиться на порог к мужчине, в которого она безбожно влюбилась. И как же глупо было это отрицать.       - Амала?       От своего имени, вылетевшего из его уст по груди разлилась сахарная нега. Вязкая, теплая, по приятному липкая. Она обняла её сердце и ребра, согревая своим ласковым теплом.       Амрит смотрел на неё как на что-то, лишенное всякой связи с реальностью. Он медленно поставил на стол бокал с вином и зацепился взглядом за её глаза, в которых уже собирались слезы. А она напрочь забыла все слова, которые столько раз мысленно собирала в речь, предназначенную только для него. Для них. И никого более.       - Я...       Она запнулась, стоило только ему сделать шаг к ней навстречу. Бежать уже было глупо. А если и вдруг... он догонит? Или наконец выдохнет, отпуская и её, и себя, оставляя все, что между ними было - лишь картинкой, которая со временем потеряет свой цвет, медленно тускнея, как фотографии в старых альбомах.       - Нет, забудь, мне не стоило приходить, - она порывисто развернулась к двери, готовая ударить по ней лбом со всей силы от несвойственной ей трусости.       - Постой.       В суматохе своих метаний она не услышала спешных шагов за своей спиной. Не успела даже осознать, как все её нутро упало прямиком к пяткам, стоило только горячей ладони сомкнуться на дрожащем запястье.       Она затравлено обернулась, сталкиваясь с ним лицом к лицу. Он был так близко. Так непомерно близко. Амрит жадно вглядывался в неё, так пристально и внимательно, что зачем-то принесенный ей с собой бокал выпал из ослабших пальцев, разбиваясь в дребезги. И, как следовало уже знакомой для этого кабинета тенденции, никто из присутствующих не придал этому значения.       - Ты пришла, - констатировал он.       - Ты не приглашал, - также коротко ответила она, подхватывая совершенно дурацкую, но такую значимую внутри переброску фактами.       - Тебе это и не нужно.       Он ответил без промедления, а Амала, кажется, пропала. С рваным вдохом она прильнула к его груди, обхватывая руками крепкую шею. Вихрь тяжелых мыслей развеялся, оставляя за собой приятную тишину. Тишину, которая вскоре уступила тихому шуршанию одежды под пальцами, шумному дыханию над ухом и гулкому биению чужого сердца.       Амрит склонится, соприкасаясь с ней лбами.       - Я ошиблась. Пойму, если эту ошибку ты мне никогда не простишь. Но у меня не было выбора.       Парадоксально, как она с легкостью сказала то, что ни за что в жизни не произнесла бы вслух при своих друзьях. Сказала тому, с кем ошибаться нельзя было и в помине. Амала раскрыла глаза, отстраняясь, не страшась наконец посмотреть на него прямо. Она и так стояла здесь перед ним, если не побежденная, то сминая в руках невидимый белый флаг.       - Все мы ошибаемся, махарани. Я тоже был не совсем честен. Но выбор у меня был. И я выбрал молчать до последнего.       - Семья, - Басу кивнула, понимая, к чему он будет ссылаться в своих оправданиях. – Я... я сделала бы то же самое для своей.       - Нет смысла скрывать, я использовал тебя по началу, Амала. Узнал сразу, как увидел. Мне не давал покоя инцидент, произошедший с твоей матерью. Тогда догадки о причастности дяди к аварии были лишь просто догадками, и я ничего не мог сделать. Когда встретил тебя – сразу смекнул, что могу выудить новую информацию. Разобраться в этом. Вывести его на чистую воду. Предотвратить катастрофу. Решить все сам, пока это не вылезло наружу и не нанесло никому еще большего вреда. А потом... - сильные руки обхватили изящную талию, предотвращая все возможные попытки побега, – Потом ты открыла рот, а я уже не мог остановиться. Сначала это было просто весело. Потом, я начал думать. Так часто, так навязчиво. Снова и снова я ловил себя на мысли, что помню звук твоего голоса, твою мимику и жесты. Как злишься, как язвишь. И понял, что мне нужно еще. Нужно больше. Я уже было угомонился, решил оставить всё как есть. Направлять тебя, чтобы ты потом направила меня. Но тут ты врываешься в мой дом и осыпаешь меня обвинениями. Румяная, дикая, необузданная. То, как ты меня целовала уже не могло оставить меня равнодушным. Я хотел тебя. Во всех смыслах этого слова. Но мне не нужно было, чтобы ты становилась одной из. Я хотел, чтобы бы стала той, к чему все привело.       - Амрит...- попыталась перебить его монолог Амала, но он прислонил палец к её губам.       - Когда ты стала упоминать о матери, о том, что с ней произошло, я вдруг осознал, что мне важнее узнать все это не для личных счетов с Вималом. А чтобы просто понять тебя. Увидеть твое нутро. Я корил себя за это. Отчаянно ругал. Но не мог с собой ничего поделать. Я раскрыл тебе свой главный секрет, потому что знал, что ты никому о нём не поведаешь. Потому что тебе было плевать на мою репутацию. На мои сделки, на меня самого. То, что занимало в моей жизни астрономическое место, для тебя – не больше, чем пятно на асфальте. Я видел, что ты также нашла во мне выгоду, но не успела заиграться так, как это сделал я.       - Это не так, - Амала замотала головой, отстраняя от своего лица его руку.       Амрит пораженно замолчал.       - Мне не было плевать, - прошептала она. – Я чувствовала то же самое. Чем больше я узнавала, тем сильнее не хотела видеть в тебе подозреваемого. Мне стало важно просто видеть тебя самого. Я запуталась. Меня пугал факт того, что ты занимаешь мои мысли, ведь ты точно мог принести мне много боли. В погоне за этим я не осознавала, сколько боли могу принести уже я.       - От тебя этого требовали обстоятельства, Амала, - он обхватил её ладонь, сплетая их пальцы. – Давай будем честны наконец друг перед другом. То, как я выбрал не посвящать тебя в свои догадки, отражается в твоем следовании за справедливостью. Ты же подозревала меня. Я это знал.       - Я могла выслушать тебя.       - И ты разве этого не сделала? – он ухмыльнулся. – Выслушала, разве что позже. Тогда, в допросной. И доверилась. Или я не прав? Конечно, мне пришлось тогда поставить на кон всё, ведь я даже не мог точно знать, стоишь ты по другую сторону зеркала или нет. А сейчас, в ответ уже на мои оправдания – слова излишни. Ты здесь. Это громче любого прощения.       - Я так скучала, - сдавшись пролепетала Амала, вжимаясь в его тело.       Ей отчаянно хотелось раствориться в его тепле, запахе, во всём, что составляло его оболочку. Залезть ему под кожу, стать с ним одним целым. Изничтожить все его воспоминания о том, что когда-то она выбрала не его, не поговорила с ним, обвинила и растоптала. Хотела наказать себя эту ошибку, расплакаться и потеряться в хаотичных кадрах собственной памяти, на которых были запечатлены все моменты, прожитые с ним. Она больше не могла идти против этого, обманывать себя, мнить себя хозяйкой собственных мыслей. Дубей на полных правах выпихнул всё из её головы. Амала поняла, что хотела быть его первопричиной во всём. И допустила то, что он уже стал ей для неё. Она жаждала его, внезапно, ожила с ним, познала себя, благодаря ему. Человек, вызывавший внутри неё бурю, в итоге угомонил её, претворив ворох собственных метаний в штиль. Своими касаниями, словами, губами, желаниями. Это возвращалось к ней каждый вечер, стоило ей только остаться одной. Хотелось сорваться к нему, наплевать на всё. Вломиться в знакомые двери знакомого дома и врезаться в его тело, кутаясь в жарких объятиях.       - Я ждал тебя Амала, и, вероятно, не только сегодня, - прошептал он, зарываясь пальцами в растрепавшиеся локоны.       Глубоким вдохом он наполнил ей свои легкие. Снова этот терпкий и резкий запах прилип к нему намертво.       Снова он не хотел слышать ничего, кроме её тонкого голоса и рваных вздохов. Кто бы мог подумать, что Амрит Дубей найдет страсть и смысл в той, кто был для него всего лишь инструментом в поисках спасения. Волевая, своенравная – она поставила его на колени едва приложив к этому усилия. Он готов был пылко ругаться с ней, снисходительно игнорировать её грубости и заскоки, а после – с вожделением целовать, любить, отдавать взамен не меньше, чем сам хотел от неё. Для всех он был недосягаем. Незнакомец для любви. Противник нежности и кротости. Но стоило только вообразить перед собой Амалу Басу – всё в нём так и выло. Требовало её рядом. Чтобы она хотя бы просто молчала, смотрела, говорила. Только недавно Амрит понял, что это было слаще любой ласки. Ведь она была его отражением. Кармическим и судьбоносным. Такой женщиной, которую он даже и представить себе не мог, будучи ограниченным в свидетельствах о проявлении чистой любви.       - Я думала, что поступаю правильно.       Амала обхватила руками его лицо, с трепетом проводя по нему большими пальцами.       - Ты не думала, Амала. Ты была уверена.       Он в бреду припал губами к её ладоням. Целых две недели без её рук свалились на его сердце жуткой тяжестью. Амрит всегда был собран. Всегда держал себя в узде. Всегда. Но не с ней.       - Ты прав. Но больше я не хочу быть на другой стороне.       Наблюдая за тем, как он прикрывает глаза, стоит только ей вновь огладить его виски и скользнуть пальцами к щеками, Амала почувствовала, что невозможно и дальше так разрываться на части. Невозможно так сильно желать, пристально всматриваться в красивые черты лица и внимать чарующему голосу. Не успела она опомниться, как оказалась уже в плену его рук. Сильная хватка смяла под собой талию, укрытую плотной тканью платья, а поясница тут же оказалась зажата между ним и деревянной столешницей.       - У тебя больше и не появится такой возможности. Потому что я не намерен прятаться. Ни от твоих коллег, ни от кого бы то ни было.       - А если я вдруг не захочу?       - Хочешь. Просто играешь, чтобы зажечь меня еще ярче. Да и спрашивать тебя о таком я не намерен. Все и так ясно как день.       Её губы растянулись в злорадной усмешке. То, что она терпеть не могла на первых порах их знакомства, сейчас разгоняло кровь до немыслимой скорости. Наглость, властность, страсть. Басу была готова свариться в этом коктейле из острых проявлений Дубея и напоить его своим досыта. Ведь по-другому и быть не могло. Они были поразительно одинаковы при всей своей самобытности. Гармонировали и искрили. Она обманывала ради него. А он уничтожил репутацию своей фамилии ради неё.       - Я тоже тебя люблю, Амала.        Дубею не нужно было слов, чтобы обозначить это «тоже», ведь он, к счастью, или к сожалению, был не слепым. Она вздрогнула, стоило только ей услышать эти желанные и такие, казалось, далекие, слова. Приоткрыла губы, голодно вдохнув побольше воздуха, лишь бы не задохнуться. Ребра странно заныли, а что-то в животе ухнуло вниз, отзываясь колючими мурашками вдоль затылка.       Заметив эту секундную заминку, Амрит склонился к её уху и горячо зашептал, не переставая изнемогать от её дурманящего запаха.       - Будь моей, Амала. Полностью. Хозяйкой моего дома. Госпожой моего сердца. Спи со мной ночью. Живи со мной днём. Люби меня утром и кричи со мной вечером.       Её щеки нещадно горели. Выпитое шампанское выводило всё услышанное на самые чувственные ноты. Каждая интонация в его голосе отзывалась бешеной пульсацией в её висках. Поразительно, как простые слова могли опьянять сильнее любого алкоголя, давить все страхи и опасения. Хотя, нет. Слова эти были далеко не простыми. Они вызвали к чему-то, что было закрыто на бесчисленное множество замков внутри её сознания. К чему-то, что было помечено алой табличкой, запрещающей даже думать о таком, не то, чтобы хотеть.       - А ты – моим. С тобой я хочу быть собой. И могу.       - Амала…       Прохрипел он, но не смог закончить.       Тут же поддался её дикому взгляду и впился в, покрасневшие уста глубоким поцелуем. Томным, интимным. Так он еще её не целовал. На языке горечью выступала тягучая разлука, которая умирала под гнетом произошедшей встречи. Встречи долгожданной и такой нужной. Его слуха коснулся тихий, но такой проникновенный стон. Амала вбирала в себя вкус его губ как сумасшедшая.       Какого чёрта она вообще сомневалась в том, что он ей не пара? Это никогда не было мимолетным увлечением, ведь всё было понятно с первой их встречи.       Новый всхлип заскреб горло. Она почти захлебнулась им, когда не нашла в себе сил оторваться от горячих губ. Амрит пылко прижал её ближе, словно надеясь раствориться в ней. Услышать в голове бешеный стук чужого сердца, ощутить жар бурлящей в жилах крови.       Он зверски скучал. Он скучал так, что готов был закрыть дверь в свой кабинет, как минимум, на неделю, чтобы насытиться ей. Наслушаться вдоволь её дыхания, шепота. Пропасть в ласке тонких и вечно прохладных пальцев, изодрать красивое платье в клочья, а потом заново сшить его по лоскутам. До чего же это было новым. Он наконец-то отпустил себя и впустил в себя её.       - Больше никаких тайн, - бегло проговорила она, считая невозможным хотя бы на долю секунды оторваться от желанных губ. – Иначе я не знаю, что сделаю с тобой. Наверное, убью.       - У тебя есть неделя, чтобы перевезти свои вещи, - в перерывах между поцелуями проговорил он.       - Но…       - Без «но». Довольно. Не хочу больше прощаться. Захочешь пространства – вернёшься к себе на пару дней.       - Предлагаешь жить вместе? Слишком спешишь.       - Я настаиваю.       - Я не могу тебе ответить сейчас.       Все последующие фразы были грубо прерваны касанием его пальцев между её ног. Она сбилась на полуслове, выгибаясь в пояснице. По кругу и немного надавить. Острый импульс коротко пронзил её тело, заставив инстинктивно дернуться назад. Распахивая пошире разрез её платья, Амрит развел её бедра.       - Уверена?       - Подлец, - томно произнесла она, понижая голос.       Шея заныла под влажными губами. Он продолжал мучить её лаской.       - Давай, скажи, что ненавидишь меня. Я тебе даже подрыгаю, сделав вид, что поверил.       Амала закусила губу, вспоминая их первый поцелуй и собственные слова.       - Только когда так манипулируешь.       Совершенно неожиданно для неё он отстранился. Привычная усмешка растянулась на зацелованных губах, когда Амрит увидел неприкрытую гримасу недовольства на её лице.       - Есть один серьезный вопрос, который я хочу выделить. Будет извращением обсуждать его в нашей любимой манере, но ты уж потерпи. Насчет переезда хочу поговорить с Кираном сам. Потешу его самолюбие.       - Все-таки я тебя ненавижу, Дубей.       - Я разве испортил момент? Мне казалось, тебе важно, когда твоему брату уделяют внимание. Да и нам еще предстоит вернуться к гостям. Уверена, что смогла бы вести светские беседы с Девдасом после того, что тут могло бы произойти?       - Я смотрю, весь твой драматизм улетучился, - она не могла не улыбаться, узнавая в нем того мужчину, каким он перед ней предстал на первых порах знакомства.       - Готовься к выходу в свет, детектив. А еще, я планирую засадить дядю за решетку за все, что он натворил. Уничтожить его. Как тебе подспорье для сотрудничества? Выгодное?       Амала ухмыльнулась, разделяя его настрой. Что-что, а предвкушение сладкой мести радовало, как ничто другое. Только сейчас она заметила – Амрит был зол. Но злость эта была притуплена. Задвинута на задний план их примирением.       - Более чем. В таком случае, хорошо, - она сделала театральную паузу. – Можешь знакомить меня с папой.       - Могу еще и с мамой, - он помог ей встать на ноги и осторожно пригладил помятую ткань платья, так, словно модельер готовит модель для главного выхода на модный показ.       - Ладно, со знакомством я погорячилась. Они уже меня знают, - Басу одарила его измученным взглядом.       - И кто из них, в таком случае, дал тебе свой «плюс один»?       - Твоя кузина, - не задумываясь ответила Амала.       - Ты знаешь, что даже Девдас в таком решении смотрелся бы органичнее?       - Да. Но в моем случае у тебя не всегда всё проходит по плану. Думала, ты привык. Нет?       - Не хочу привыкать, - он с улыбкой привлек её в объятия. – Привычка убивает много хорошего. Пусть для меня это каждый раз будет в новинку.       - Пусть.       Тихое согласие, произнесенное ему прямо в губы, утонуло в нежном поцелуе. Аккуратном и осторожном, таком, какой дарят первым, начиная что-то очень и очень важное.