Глава 6

...Сделай шаг в хаос, Оглядись вокруг — это даже не его половина. Я иду по грани между паникой и потерей рассудка, Обхватывая безумие... ©

      Сильно вздрогнув, я проснулась от скользнувшего по голой коже прохладного дуновения, поежилась и приоткрыла слипшиеся веки. Уставилась в темный потолок, моргнула несколько раз, прежде чем слегка повернуть голову в бок, чувствуя, что во внешнем уголке глаз скопились слезы, которые, стоило мне только пошевелиться, тут же вылились, оставляя на коже мокрую дорожку к виску. Кругом царил полумрак, оставшийся от ночной темноты, тусклое утро пробивалось в щели закрытых окон.       К моему удивлению в комнате я была совершенно одна, поэтому сразу перевернулась на бок и подтянула под себя ноги, обхватив их руками. Скрючилась от пробежавшей дрожи по покрывшейся мурашками обнаженной спине и шумно выдохнула. Я даже не слышала, когда он ушел, бесшумно оставив меня в одиночестве.       Ну, вот и все, Эмма, ну вот и все...       Пытаясь прикрыть наготу валяющимся рядом смятым ханбоком, я снова сомкнула глаза. Сейчас меня совсем не заботило то, что Матушка обязательно вычтет с меня за испорченный наряд и мятую дорогую ткань моей чогори, – атлас и шелк были нещадно скомканы. Я думала совсем о другом.       Мне конец. Теперь я точно знала, что мне конец.       Это был не сон. Все, что между нами случилось, не было сном. Хонджун целовал и ласкал меня так откровенно, грубо и пошло, что я, заскулив, пришла к осознанию - мне это нравилось. Я крепко зажмурилась и захныкала, сжав кулаки и больно впившись острыми ногтями в кожу ладоней, потому что знала, что он просто использовал меня, чтобы утолить свое обыденное желание. Не будь там в тот момент меня, ему непременно подготовили бы другую сапмхэ.       И как теперь повернуть время вспять? Ведь он ушел, просто ушел, оставив меня в одиночестве...       Увидимся ли мы снова? Как мне сейчас быть? Что мне делать?       Как смотреть господину в глаза после того, как я выгибалась под ним, словно кошка и текла от его ласк? Как быть рядом, зная, что он слышал мои стоны? Мои стоны вызванные его действиями?       Я целовала его в губы... и все наставления Хваён провалились прахом.       А теперь... теперь мне было так стыдно от того, что я подчинилась, отдалась, позволив ему делать с собой все, что он хотел... Стыдно и сладко... Я понимала, что поступить по-другому я просто не могла, но в ужасе призналась себе, что была с ним слишком отчаянно откровенна...       Поднеся руку ко рту, я дотронулась пальцами до сухих, припухших губ, облизала их, еле слышно застонав, выдохнула, вдруг все мгновенно вспомнив, и выгнулась, чувствуя, как внизу живота пульсирующе заныло. К коже прилил румянец, опаляя скулы. Я вновь крепко сжала веки и замотала головой...       Нет... нет... не думать... не думать о нем...       Как вдруг раздвижная дверь с грохотом открылась. От неожиданности я жутко испугалась, быстро попыталась сесть и прикрыться, инстинктивно отползая в сторону, когда в тот же миг в комнату без лишних церемоний ворвались Матушка-настоятельница, старшая онни и две пожилые служанки, которые тут же, ни секунды не медля, подхватили меня под руки, чтобы поднять. Выпрямившись, наконец, в полный рост, я вдруг бросила мимолетный взгляд на футон, простыни которого были перепачканы уже подсохшей смазкой, кровью и спермой, и покраснела еще гуще. Промежность нещадно саднило, когда я плотно сжала ноги. Чогори начало вновь сползать с плеч, и я поежилась. Растрепанные, спутавшиеся волосы упали мне на щеки.       Прикурив трубку, Матушка с секунду помолчала, смерив меня с ног до головы придирчивым взглядом, а после пристально уставилась мне в лицо своими едкими черными глазами, прищурилась и сказала: - Молодец... Молодец, Эмма, – она сделала короткую паузу и добавила, обращаясь к служанкам. – Видите, какая я у вас добрая и мудрая. Моя прозорливость всех нас спасет, – потом ее лицо вновь посерьезнело, и она гаркнула. - В купальню ее, пусть как следует отмоется, приведет себя в порядок и готовится к вечеру... – а потом вновь мимолетно глянула на меня, сказав так обыденно, будто это ничего не значило. – Молодой господин вернется к тебе сегодня. Так что жди его, Эмма, жди... – на этих словах меня, оторопевшую, с вытаращенными глазами вытолкнули из комнаты и, подхватив под руки, потащили прочь.

***

      После полудня, когда солнце было уже высоко и жарко светило в небе, я все же немного пришла в себя, но была словно в ступоре и не могла ни с кем говорить. Воспоминания о прошлой ночи то и дело кружили мне голову. Я просидела в купальне несколько часов, а потом кое-как нашла в себе силы выбраться на улицу, чтобы просушить на горячем солнце распущенные вымытые волосы.       Теперь я чувствовала себя другой, словно бы переродилась. Той невинной девочки больше не было. Она никогда не вернется, потеряв то, что невозможно восстановить.       Спустя какое-то время, во дворе, сзади дома меня нашла Ёнджэ, принесшая с собой огромную миску свежих ягод – малины и шелковицы, которые она насобирала перед этим в саду. Малинником здесь поросло почти все, климат был влажный и теплый, и кусты росли, как сорняки. Ягод тоже всегда было настоящее изобилие, но их почти никто никогда не ел.       Я сидела на низком деревянном крыльце, вычесывая светлые волосы тонким костяным гребнем, и они словно свежий мед переливались в лучах горячего солнца. Ёнджэ села рядом, расправляя юбки, и поставила миску с ягодами прямо на пол. Она долго и пристально смотрела на меня, скрывая улыбку, пока я старательно прятала глаза, снова со стыда заливаясь краской. - Ну?! – вдруг с вызовом громко выдала она так, что я невольно сгорбила плечи, втягивая шею, и непроизвольно шикнула на нее, схватив за руку. - Что ну? Чего ты орешь? – нервно переспросила я, исподтишка зыркнув в ее сторону, и тут же снова отвела взгляд. - Рассказывай! – отозвалась она. – Ты сделала все так, как мы тебя учили? Ничего не упустила? Была прилежной? Послушной? Нежной?       Никогда не целуйся в губы! Влюбишься! – тут же вспомнила я слова своих старших сестер и смущенно пробурчала: - Да, все так... - Я надеюсь, ты не целовала его в губы? – продолжала наседать Ёнджэ, пытливо ловя мой взгляд и хмурясь, а я в ответ только хрипло выдала: - Нет... – и невольно дотронулась пальцами до нижней губы, на что Ёнджэ сощурила глаза: - Правда? Не врешь? Иначе все пропало... - Да... Не вру... – едва слышно выдохнула я. - Хорошо, – кивнула девушка, а потом хитро улыбнулась. – Говорят... – она наклонилась ко мне ниже и заговорщически зашептала. – Господин заплатил Матушке огромные деньги, чтобы ты всю оставшуюся неделю была с ним... – Ёнджэ пожала плечами, засовывая в рот несколько ягод сразу и добавила. – Знаешь, что это значит? – опешив, потому что новость повергла меня в шок, я растерянно заморгала. – Ему все понравилось. Ему ты понравилась... – на этих словах я хватнула губами воздух, задыхаясь, и помотала головой, даже не зная, что и сказать. – Молодец, Эмма... Не каждая так сможет... А ты с первого раза... Далеко пойдешь. - Что... что... – начала заикаться я, искренне не понимая, почему меня все так хвалят.       Как это понимать? Что я такого сделала? Чем заслужила? Я ведь ничего толком не умею. Я всего лишь была собой. Я просто была искренней с ним... – подумала я, и сама испугалась своих собственных мыслей.       Сглотнула, вытаращив глаза, уставилась в пол, и позволила осознанию охватить мое сердце.       Я была собой... Я была с ним собой... И вот теперь мне уж точно конец... - А ты умеешь делать это ртом? – вдруг раздался вопрос, который застал меня врасплох, над самым моим ухом, заставив меня дрогнуть и резко выдернув из собственных мыслей. - Что? – я мгновенно обернулась и перестала жевать ягоду, которую перед этим положила в рот, а Ёнджэ захихикала, скулы ее немного порозовели, и она пожала плечами: - О, моя невинная принцесса, – наигранно пропела она в ответ, а потом добавила, резко погрустнев. - Я делала это и не раз. Только мне никогда не везло так, как тебе... моими клиентами всегда бывают люди попроще, и не такие красивые, как молодой капитан Ким...       Я снова судорожно сглотнула, отводя взгляд, и запихнула в рот еще целую горсть ягод. Мне не хотелось об этом говорить и все это обсуждать. Мне было неловко, стыдно и не по себе. Я еще не привыкла к такого рода беседам, которые в устах местных девушек были совершенно обыденными. - Тебе нужно научиться! – сказала Ёнджэ, подтолкнув меня в бок, и я поперхнулась, а девушка продолжила. – Он должен знать, что раз платит такие деньги, ты ему ни в чем не откажешь... – а после, когда я наконец прокашлялась и вытерла выступившие слезы, бодро добавила. – Я позову Хваён, мы расскажем тебе кое-что...

***

      Вечер на Хансон опустился так быстро...       Зажглись андоны и бомбори, запылали свечи, ночной воздух благоухал ароматами цветущей фрезии, азалии и пахучей глицинии, все вокруг пропиталось маслами и благовониями, затрещали цикады.       Как и в прошлый раз в комнату я вошла первой, поставила поднос с ужином на столик и опустилась на колени, низко склонив голову. Когда раздвижные двери вновь зашуршали, я зажмурилась и съежилась, как испуганный зверек. Войдя, Хонджун на секунду замер, рассматривая мое побледневшее лицо, скрещенные на груди руки, дрожащие плечи, а потом подошел ближе, коснулся пальцами моего подбородка и обратил мой взор на себя. Ресницы мои затрепетали, и я подняла глаза, встречаясь с ним взглядом. Его губы были слегка приоткрыты, пока он, чуть приподняв брови, внимательно смотрел на меня. Я тоже не отводила глаз и не моргала, уставившись на него. Несколько секунд парень что-то обдумывал, кончик его розового влажного языка скользнул в уголке рта, после чего он тихо проговорил: - Не надо больше ползать передо мной на коленках, ладно? – сказал он, и я наконец моргнула, а Хонджун добавил. – Никогда. Мне это не нравится, – и протянул мне руку открытой ладонью вверх.       Я ухватилась за его пальцы, выпрямляясь в полный рост, и еле слышно проронила: - Я принесла все, что ты просил... – и кивнула в сторону стола, на котором были еда и напитки. - Хорошо, пойдем, – отозвался он и, не выпуская моей руки, подвел туда.       Мы сели на пол, и я, немного поерзав, разлила соджу по деревянным стопкам. Еще в первый раз я заметила, что пьет капитан очень мало, но мне не привыкшей даже к такому легкому алкоголю, хватило и пары рюмок, чтобы меня развезло, захотелось спать, но я все еще помнила, чему меня научили мои дорогие старшие сестры, поэтому попыталась завести непринужденный разговор. Несмотря ни на что, я должна была отрабатывать деньги, ибо Матушка подарила мне такое великое благо, ведь у меня такая простая работа... И я должна быть ей за это благодарна.       Я попыталась улыбнуться, чтобы придать выражению лица непринужденный вид: - Ты родился в этом городе, мой господин? – подавая ему палочки, игриво спросила я. - Нет, я не отсюда... – сразу ответил Хонджун и лукаво сощурился. – А что?       В ответ я так же лукаво отозвалась, глупо хихикнув и пытаясь подражать манере Мунбёль или Хваён: - Мне интересно узнать о моем господине все...       Хонджун ухмыльнулся, глянув мне в глаза: - Ты что со мной заигрываешь?       Я сразу смутилась, покраснела и отвела глаза. По местным меркам это было до ужаса невежливо, вот так сразу лезть с дурацкими расспросами. Я пробормотала: - Нет, что вы... Я слишком много о себе возомнила... Простите меня... – но в ответ на это парень сразу смягчился, вздохнул и отозвался: - Мне не нравится Хансон. Я никогда не бываю здесь по долгу... Месяца два или чуть дольше... – и, замолчав, посмотрел на меня, а я спросила опять: - А потом? - Как только смогу, уйду в море, – коротко бросил он. - Куда?       Хонджун вновь хитро улыбнулся и искоса поглядел на меня: - Зачем тебе это? Тебе правда интересно? – он хмыкнул, усмехаясь. – Ты же смерти мне желала, а теперь спрашиваешь...       Я снова резко покраснела, отводя глаза. Я завела этот разговор с целью поддержать беседу и не сидеть в тишине, так было положено. Я не имела права молчать и должна была развлекать гостя. Мне нужно было стараться. Возможно, не лезть и не выспрашивать что-то личное, потому что это было грубо. Но теперь я понимала, что мне и правда хочется узнать о нем хоть что-нибудь. Да, я ненавидела его всем своим сердцем, всей душой. Он изменил мою судьбу, все они... Но это было тогда, в другой жизни. В той самой, которая закончилась прошлой ночью. - Простите мне мое любопытство... – тихо ответила я, и мой ответ прозвучал искренне. – Просто я подумала... я подумала... что теперь принадлежу вам, поэтому... хотела узнать...       На что молодой человек добродушно ответил: - Ладно, допустим, я тебе верю. Но пока я правда не знаю, – он пожал плечами. - Куда меня позовут дела... – услышав это, я удивилась: - Дела? Какие дела? Ты же... ты же... – начала было я, и парень, хмыкнув, дернул правым уголком рта и спросил, скрывая улыбку: - Ну? Кто я?       Опять почувствовав жуткое смущение, я поняла, что лезу в какие-то дебри: - Ты... Вы... – начала заикаться я и густо покраснела, потом собралась, прочистила горло, гордо расправила плечи и более уверенно добавила. – Твои дела, мне кажется, не слишком... – и опять замолчала, прикусив язык, а Хонджун, весело улыбаясь, кивнул, подбадривая меня: - Так?.. Не слишком что? Продолжай... - Не слишком легальны... – выдавила я, выдохнула и шумно сглотнула, готовясь к его гневу, но вместо этого он искренне удивился: - Почему? – переспросил парень и добавил. – Мы состоим на службе у императора. Его величество сам лично выдал мне свидетельство. Мы грабим только иностранные суда. На это мы имеем полное право. Своих мы не трогаем...        Я тут же вспомнила, что в Англии такое тоже практиковалось. Каперское свидетельство от короля, дающее предъявителю право захватывать суда и грузы других стран. Таким образом, моряки могли грабить и жечь любые корабли, плывущие не под флагом их государства, совершенно безнаказанно. - Ах вот оно что... – проронила я, опуская глаза, и спросила еще тише. - Неужели, ты снова отправишься в плавание? - Да, Эмма, корабли готовы, – отозвался Хонджун. - Как только будет загружен провиант, команда отдохнет, и поменяется ветер, мы отплывем.       Значит, все это просто игра...       Я резко вскинула на него взгляд, и почему-то стало очень жарко, а парень ухмыльнулся, спрашивая: - Что-то не так? Будешь скучать? – и я, фыркнув, снова густо покраснела.       Скучать я не собиралась. Вот уж точно. Поэтому просто ответила: - Ты каждый раз рискуешь своей жизнью... почему ты не можешь заниматься чем-то другим?       Устраиваясь удобнее, парень качнул головой: - Дело в том, что я не хочу. Мне нужны деньги, но я хочу получить их другим путем. А ползать на животе и выпрашивать — это не мое. Тем более император сам дал на это разрешение, грех не воспользоваться, – он откинулся на подушки и добавил. – Кстати, скоро его величество и наследный принц возвращаются из загородного поместья, они всегда уезжают туда в середине весны, а осенью возвращаются в Хансон. Будет грандиозное шествие, соберется много народа, чтобы поприветствовать императора... хочешь взглянуть на них? Возьму тебя с собой... – спросил он, и от неожиданности я ахнула.       Вспомнив слова Хваён и Ёнджэ о красоте молодого принца, я почему-то восторженно уставилась на Хонджуна, мое любопытство перехлестнуло через границы, и я пролепетала: - А можно?       На что Хонджун с секунду задумчиво помолчал, чуть склонил голову вбок, указательным пальцем легонько коснулся нижней губы и загадочно улыбнулся, тихо сказав: - Со мной можно все, – что он имел ввиду, непонятно, но его голос звучал так сипло, так надсадно в этот момент... а потом он поманил меня пальцами, и я послушно подалась вперед.       Глаза в глаза...       Еще секунда, я вздохнула, и мои руки обвили его шею, зарываясь в волосы, но даже этого невинного жеста было достаточно, чтобы мгновенно разжечь в нём огонь. Я почувствовала это физически, меня словно опалило, обдало жаром, когда он прошептал: - Я никого и никогда не хотел так сильно, как тебя... – после чего нежно коснулся моих губ.       Я больше не сопротивлялась, растворяясь, и только в губы ему прохрипела, ничего не понимая и теряя связь с реальностью: - Почему... почему... почему...       В этот раз его поцелуй не был грубым и злым, его пухлые губы были мягкие, нежные... и когда мокрый язык скользнул в мой рот, по моему телу пронеслась неясная дрожь. Я шумно выдохнула, прикрывая глаза, чтобы в полной мере ощутить его прикосновения, прочувствовать каждой клеткой…       Отвечая на поцелуй так пылко, как только могла, я инстинктивно схватилась за его плечи и подалась еще ближе. Пальцы скользнули ниже, чтобы потянуть за пояс на его ханбоке. Он отстранился всего на несколько бесконечно долгих секунд, для того чтобы развязать корым, а затем снова коснулся моих губ. Ещё более страстно, уверенно, властно…       Я снова заныла ему в рот от удовольствия, срываясь, изо всех сил пытаясь держать себя в руках, но он словно забирал мой разум, завораживая и подчиняя, и я чувствовала, как собственное безумное желание задурманивает мозг, отзываясь давлением где-то внутри. А потом я ахнула, еле удержавшись, чтобы не вскрикнуть, потому что он прикусил мою нижнюю губу, чуть оттягивая, и моя ладонь скользнула ниже, когда голова запрокинулась назад, так, что длинные белокурые волосы коснулись пола, а губы хватнули кончившийся в груди воздух.       Он тоже шумно выдохнул, когда моя рука, скользнув по голому животу, легла поверх его штанов прямо в том месте, где пульсировала венка на напряженном члене.       Мои пальцы едва заметно дрожали, пока я приспускала пачжи, а после влажная ладонь легла на его эрегированный член. Я почти до боли прикусила нижнюю губу, истерично задышала, нерешительно касаясь нежной, истекающей смазкой плоти кончиками дрожащих пальцев. Через секунду парень мягко накрыл мою ладонь своей, прижимая к своему напряженному органу, и положил свободную руку мне на затылок, припадая поцелуем к искусанным губам.       Моя рука немного расслабилась, и Хонджун начал водить ею вверх-вниз по своему члену, чувствуя, как с каждой секундой удовольствие нарастало, и ему становилось всё труднее остановиться. И мне тоже. И даже когда он убрал свою руку, я продолжила водить ладонью по его члену, сводя с ума этой томящей нежностью и умопомрачительным ощущением некотролируемого удовольствия.       А еще через пару мгновений парень, перехватив мою влажную от смазки ладонь и поднеся ее к губам, коснулся тыльной стороны, прижимаясь покрытым испариной лбом к моему лбу. После чего стянул вниз по моим плечам тяжелую чогори, прильнул губами к ложбинке над ключицей. Я неровно выдохнула, интуитивно повторяя каждое его движение, подаваясь бедрами ему навстречу, разводя колени, зарываясь руками в волосах на затылке. И когда его пальцы медленно соскользнули вниз, к моей промежности, дотронувшись до мокрых складок, я рвано застонала и сама откинулась спиной на футон.       В тот же миг он наклонился надо мной, нависая. И я почувствовала, как его сердце сбивается с ритма, когда он наваливается на меня всем телом. Я не могла больше ждать. Не могла терпеть, изнывая. Мое тело хотело... нет, оно требовало его рядом. Во мне. Внутри. Сейчас.       Моя рука несмело обхватила его возбуждение, еще несколько раз я двинула ей вверх-вниз и плавно подвела ко входу, аккуратно направляя внутрь. Нерешительно кивнула, как бы давая согласие, стиснув веки, сжав зубы, и он вошел в меня медленным толчком, а я не смогла сдержать стон, который так и рвался из горла, и вцепилась в его плечи, зашипев от боли, ведь это был только второй раз, и рана была еще почти свежей. А парень сипло зашептал: - Прости... прости... – и сделал неспешное движение бёдрами, чуть отстраняясь, а затем погружаясь вновь.       На этот раз чуть резче, давая возможность в полной мере ощутить его уверенность, силу и желание, которое в буквальном смысле сводило с ума.       Очередное его движение было более грубым. Он впечатал меня спиной в футон, облизал пальцы и дотронулся до клитора, когда я, выгибаясь, завыла под ним, и с каждым новым проникновением мой разум затуманивался все больше. Я почти растворилась в боли, опаляющем желании, неясном удовольствии...       И когда мои протяжные стоны смешались с его, он уткнулся лицом в мои волосы, кончая вместе с очередным проникновением. Я обмякла в его руках, чувствуя, что начинаю плакать. Хонджун гладил мои плечи, что-то шептал мне на ухо, чего я не могла разобрать, но сквозь слезы, до моего сознания пробилась мысль: я не смогу думать о ком-то, кроме него. Теперь уж точно.