Часть 30

30 глава Джемма Моя челюсть упала, и, кажется, не особо горела желанием подниматься обратно. Что. Он. Только. Что. Сказал. Я правильно расслышала или, может быть, сошла с ума и это мои слуховые, а может и не только, галлюцинации? Я правда старалась собрать себя в руки, но не получалось. – Ч-что? – прекрасно. Теперь я еще и заикаюсь. Этого не хватало для всей картины. – Да. Знаю. Это шокирующе, внезапно, неожиданно. Я и сам в таком состоянии, если говорить откровенно. Я узнал об этом сегодня утром. Точнее осознал. ***** (обсценная, нецензурная лексика.) – видеть, как Массимо не может подобрать слова было еще более шокирующим. Я точно не сплю? Слишком много информации за сутки. Господи спаси… Массимо вздохнул и продолжил свою речь. – Мы с Карлоттой были связаны всю жизнь. Но проблема была во мне. Я не хотел осознавать свои чувства. Не мог. Я думал, что так проявляется дружба, ведь у меня никогда не было друга за пределами семьи. Но это оказалось не так. Вовсе. Отнюдь. Сегодня мама задала мне пару вопросов. Мне они казались совершенно обычными и неуместными, я не понимал, в чем был их смысл. Но мама знала. Она специально задавала такие вопросы. Все было не просто так. Она доказала мне, что то, что я испытываю к Карлотте, а я испытывал очень неоднозначные чувства, я запутался и не мог в них разобраться, в глубине души зная, что это больше, чем просто дружба, но мой мозг перекрывал это все. Она показала и доказала мне, что все мои поступки, действия, решения по отношению к ней называются любовью. Любовь…– он усмехнулся. – Я думал, что не способен любить. Мой отец, я уверен, думал также, да ведь? Но в отличие от него я верил, что любовь существует. Они с мамой послужили идеальным примером. Я не верил, что я полюблю. Проблема, как я уже говорил, заключалась во мне. Зачем я это говорю? Я ненавижу все эти традиционные ценности, но Карлотта чтит их, они важны для нее, а я чту и уважаю ее. Завтра я назначил встречу с ней. Я скажу ей напрямую о своих чувствах. И если наши чувства окажутся взаимными, я прошу благославить наши отношения. Я сделаю ей предложение, мы отметим помолвку, а потом и свадьбу, и я знаю, что когда я предложу ей встречаться, она откажется, испугавшись осуждения или неодобрения общества и в особенности родных, поэтому я прошу заранее одобрение, чтобы ее это не беспокоило, но также хочу сказать, что свадьбу мы сыграем только когда Карлотта захочет. Я прошу вашего одобрения только ради нее, но ее мнение имеет для меня высшую силу и важность. Думаю, что Карлотта в любом случае захочет сначала закончить колледж, а может и университет, и только потом выйти замуж. Глаза начали слезиться и я поджала губы, используя все мое самообладание, чтобы не заплакать сейчас, перед ним. Какого черта? Почему именно “безэмоциональный”, хотя это уже стоит взять в кавычки, мужчина говорит такие речи, которые мечтает услышать каждая женщина? Он сам-то знает, насколько он романтичен? Я хочу рыдать от того, что именно такой мужчина достался моей сестре. Меньшего она и не заслуживает. Рука Массимо накрыла мою, как бы приводя в чувства – Я понимаю, что это было внезапно, и мне, вероятно, не стоило этого делать, но я не мог это держать в себе. Я пойму, если ты решишь дать ответ только завтра. – Нет. Все в порядке. Точнее да, это было очень неожиданно, но я даю, как ты сказал, благословение – я рассмеялась – На самом деле, я в восторге. Ты не прелставляешь, как долго мы с твоей матерью шипперили вас. Мы не могли дождаться, когда же вы прибежите к нам и скажите о своих чувствах друг к другу. Серьезно, мы уже продумали вашу свадьбу до мелочей. Я так рада, Массимо. Безмерно. Я рада, что такой Мужчина с большой буквы достался моей сестре. Береги ее, пожалуйста, хотя я уверена, что с тобой она в безопасности. Его губы дрогнули в подобие улыбки. – Обещаю. Со мной она правда будет в безопасности. Он вышел из моей комнаты, и оставил меня переваривать информацию. Массимо Ночью сон так и не посетил меня. Поэтому мне опять пришлось писать заметки в своем блокноте по медицине, потом прочесть детектив и решил прочесть немного психологии. У меня чесались руки, когда я ничего не делал, особенно перед таким важным событием. Не хотелось признавать, но я нервничал. Переживал. Не думал, что когда-то дойду до этого состояния, но я много о чем не думал. Переживание – медленная шизофрения. Я думал, что сошел с ума. Минуты казались часами. Страшным было то, что сон не захотел посетить меня даже днем, даже при отчаянных многочисленных попытках. Час дня. Тринадцать пятнадцать. Я уже сделал все, что только можно было. До встречи три часа и будет глупо собраться уже сейчас, учитывая, что сборы у меня занимают от силы минут пятнадцать. Поэтому я мог совершенно не спешить. И тут ко мне в комнату врывается Алессио, и черт меня возьми, я впервые рад этому придурку. Обычно он врывается ко мне только с целью побесить меня и вывести из себя, не считая того случая, когда он решил поговорить о Карлотте. И, как ни странно, сейчас он тоже появился в самый необходимый момент, связанный с Карлоттой. О, только не говорите, что я стал типичным романтиком из слащавых романчиков, у которого все сводится к возлюбленной. Нет. Черт. Уже, похоже, поздно. А еще за эти ночь и утро я стал чаще ругаться, как, вероятно, можно заметить. Алессио, как обычно, прыгает на мою идеально собранную постель. Ох, когда-нибудь он перестанет вести себя, как ребенок, но, похоже, я не застану это “когда-нибудь”. Жаль. Действительно жаль, потому что мне было бы любопытно и увлекательно посмотреть на взросление моего старшего брата. Иронично, так ведь? Тоже так считаю. – Ну и что, братик? Волнуешься перед свиданием? Влюбленный волк уже не в стае, эххх… Я кидаю в него подушку, что совсем несвойственно моей натуре, но он прекрасно справляется с задачей выводить меня из себя, и поэтому я делаю такие, на первый взгляд, необдуманные и абсурдные поступки, но Алессио не оставляет мне иного выхода. Он ловит эту подушку и кладет ее под свою пустую голову. – Ладно, братец, ты угадал. Я правда пришел достать тебя и подразнить тебя по поводу Карлотты. – Тебе мама рассказала? – Неа. Я подслушивал. Это было так мило, аж слезу пустил. – он наигранно смахнул невидимую слезу. Я вздохнул. За что мне такое наказание? – Алессио, мне сейчас правда не до тебя и твоих шуток. – на самом деле мне бы хотелось, чтобы он остался, потому что это хоть как-то, хоть на какое-то время отвлечет меня. Выведет хоть на какие-то эмоции, пусть и негативные. Я готов, лишь бы не испытывать это гребанное переживание. Меня уже изрядно достало это ощущение. Так вот что мама чувствует перед важным событием, и вот почему она мечется из стороны в сторону, не находя себе места. Теперь настала его очередь вздыхать. Он в миг посерьезнел. – Ладно. Ты прав. Я перегнул. Должен был догадаться, что ты не в лучшем настроении. Хотя обычно я ради этого и прихожу сюда – он встретился с моим хмурым взглядом и приподнял руки в знак капитуляции – Но за исключением тех случаев, когда это касается Карлотты. А это, как тебе самому известно, как раз из тех случаев. Ты правда назначил ей свидание сегодня? – Да, правда. Хотя я не особо разбираюсь в терминах романтического рода, но вроде как да. – Когда? Точнее во сколько? – В четыре часа. Ровно. Кажется, что моя голова вот-вот взорвется. Я переделал все, о чем можно было подумать. Писал, читал, потренировался, даже смешал вещества и изучить эту смесь. Итог получился не совсем таким, как представлялось изначально, и в итоге чуть не сжег мастерскую. Глаза Алессио расширились, а брови поднялись в недоумении. – Все еще хуже, чем я себе представлял. Гораздо хуже. Тебя уже не спасти, братец. Пришла моя очередь недоуменно смотреть на него. Что он несет? Если бы я задал этот вопрос вслух, не сомневаюсь, что он бы ответил, цитирую: “Мир, добро и свет” – Меня и не надо спасать. Я не просил об этом. – Алессио закатил глаза. Ему не надоело это действие? Он делал это практически после каждой моей фразы. – Ладно. Хорошо. Сейчас что-нибудь придумаем, не кисни. – Человек не может киснуть, он не молочный продукт. Его любимое действие. Опять. Вернее – снова. – Боже, бедная Карлотта. Я надеюсь, что в последний момент она образумится и откажет тебе, потому что если она согласится, то сведет себя в могилу с таким муженьком, как ты. – А я надеюсь, что ты заткнешься и перестанешь нести чушь. – Поиграй на пианино. Потренируйся со мной. Спарринг. Поплавай, а я попробую тебя утопить. Скалолазание даже можно попробовать, только не знаю, успеешь ли ты. А еще мне нужно тебя принарядить, чтобы ты выглядел, как настоящий принц на белом, ну, в твоем случае на черном, коне. Не опозорься. Пришла моя очередь выполнять его любимое действие. Алессио ухмыльнулся и сильно, с громким хлопком ударил меня по спине, подталкивая к двери. – Чего встал? Шевели задницей. Вон какой список дел я тебе назвал. По дороге я умудрился выхватить полотенце и мы направились в зал. ******* Я вышел из душа. вытираясь полотенцем. Вошел в комнату, переоделся в уже заранее подготовленные вещи, обулся, взял ключи от мотоцикла и отправился в гараж. Мотор мотоцикла взревел. Сел на него и приятная вибрация пронзила все тело. Пару секунд спустя двинулся с места, постепенно набирая скорость. Ветер дул мне в лицо, прохлада освежала, а чувство свободы поглощало. Вот почему я делал свой выбор в сторону мотоциклов. Они давали ощущение свободы. Нет. Не ощущение, а саму свободу.Мотоциклы давали ощущение полной свободы, независимости. Точнее, нет. Не ощущение. Они давали свободу. Ощущение – это лишь наша иллюзия, фантазия. То, что мы хотим видеть, слышать или чувствовать, но на самом деле наш мозг обманывает нас, чтобы удовлетворить наши тайные желания, не соответствующие реальности. Мотоциклы же не были иллюзией, хотя сейчас, когда я провел анализ в своей голове, сам засомневался в этом. В любом случае, это было слишком желанным, чтобы отказаться. Утопая в своих размышлениях, и сам не заметил, как уже подъезжал к пункту назначения. Припарковался, снял шлем и встал с мотоцикла, дожидаясь Карлотту. Посмотрел на часы. Убедился, что время точное и не ошибся в нем. Мой взор устремился на дверь дома Баззоли, пальцы от нервозности постукивали по рулю. Казалось, что я просверлил дырку в двери своими глазами, как тотчас же вышла она. Её маленькие каблуки громко цокали, пока она спускалась по ступенькам на крыльце. Платье на ней было зеленым, коротким и лёгким, с мягкой линией талии, подчёркивающей силуэт. Лиф прилегал к телу, а мягкая ткань плавно расходилась книзу, создавая едва заметный объём у бёдер — как если бы платье держало воздух внутри себя. На плечах были тонкие завязки-ленты, собранные в аккуратные бантики, придавая образу девичью утончённость. Ткань выглядела струящейся, матовой, без лишнего блеска — как будто созданной для летнего ветра. Платье открывало руки, шею и ключицы, оставляя ощущение лёгкости и беззаботности, почти воздушности. Она сложила ладони в замочек и стала заламывать пальцы, как обычно делала, когда нервничала. Смущенно улыбнулась, заводя кудрявую прядку за ухо, что также являлось признаком ее переживаний. Румянец залил ее щеки, создавая невероятный очаровательный вид. Настоящая. Вот какое слово описывало ее. Она была настоящей и не пыталась кому-то понравится, не меняла свое поведение в присутствии или отсутствии кого-то. Это определенно притягивало. Не оставляло фальшивых масок. – Наверное, это было слишком для берега моря.. – она подняла свой взгляд и в глазах у нее сверкали искры. – Нет, в самый раз. – подошел к ней, взял за руку и повел к мотоциклу, помогая надеть шлем. Ее глаза округлились, а руки подрагивали. Она волновалась. Но я был рядом с ней, так чего бояться? — Не бойся. Я с тобой, я рядом. Тебе нечего бояться. Она будто пришла в себя, улыбнулась и кивнула. В это время сам надел шлем, сел на мотоцикл и почувствовал, как Карлотта села сзади. Ее руки через мгновение обхватили мою талию, крепко-крепко, будто я был последней надеждой. Я погладил тыльную. сторону ее ладони, а после нажал на газ. Услышал, как Карлотта взвизгнула и ее руки сильнее сжались, мертвой хваткой впились в меня. Я усмехнулся. Держа одной рукой руль, вторую завел за спину и обнял ее. Готов был поспорить, что она смутилась, но была безмерно счастлива. Мы доехали. Я сорвал шлем, положил на мотоцикл. Помог снять шлем Лотте. Взял ее за руку, теряясь в нетерпении, которое проявляется у меня впервые, и повел к той самой “скале”. Я набрал побольше воздуха в легкие, собрался с мыслями, но осознав, что не смогу сложить буквы в слова, а слова в предложения, сказал заветные три слова, которые вертелись у меня на языке, грозясь вырваться в ту же секунду, как мои глаза увидели ее. – Я люблю тебя. Она вдохнула с широко раскрытыми глазами. Слезы появились у нее на глазах. – Массимо… нет. Прости, но нет.