Часть 1

      Она знала, для чего была вызвана в кабинет. Один из охранников, тот, из которого и лишнего слова не вытянешь, просто зашел и бросил сухое: «Босс Вас ждет», а затем исчез в проеме. Она понимала, что времени на сборы нет, поэтому, накинув халат, вышла в коридор. Перед ней молча открыли дверь и впустили внутрь. Уже привычная обстановка рабочего пространства, где дорогие кожаные диваны образовывали полукруг вокруг большого стола, а дальше, практически утопленный во тьме, — рабочий стол. Она не знала, почему, казалось, в таком месте, где, как ей думалось, приходилось работать с документами и договорами, царила такая мрачная атмосфера. Но ни тогда, оказавшись здесь впервые, ни в последующие разы она так и не осмелилась задать этого вопроса. Да и зачем ей это знать? Ее обязанность заключалась совсем в другом. Это случилось с ней два месяца назад, и с тех пор жизнь развернулась на все триста шестьдесят градусов, буквально заставляя встать всё вверх тормашками, опрокинуться, а падать, как выяснилось, было весьма болезненно. Особенно, когда не знаешь — поймает тебя кто-нибудь или нет. Босс стоял к ней спиной и очень громко разговаривал по телефону. Она уже привыкла видеть мужчину в таком виде: взвинченного, возможно, не спавшего пару ночей, злого до такой степени, что на полу уже валялись осколки от очередного стакана. Как и полагалось, она смиренно ждала, опустив глаза в пол. Как и полагалось, не смела и пикнуть без разрешения или, тем более, двинуться. Она полностью подчинялась только ему, Боссу. Он обернулся, в порыве разговора взмахнул рукой в воздухе, и холодный порыв, казалось, прошелся мурашками по всему ее телу. Она даже зажмурилась на секунду, хотя он ни разу ее не бил. — На колени, — отведя телефон в сторону, бросил он между тем, даже толком не взглянув на девушку. Не произнеся ни слова, ни колеблясь, она подчинилась. В его кабинете не было ковров, только лишь холодный паркет, который вовсе не впервые будет оставлять синяки и ссадины на ее коленях. Ей бы привыкнуть уже, но каждый раз все равно не могла сдержать гримасы боли. — Не смей смотреть мне в глаза, — он приблизился и, зажав смартфон между ухом и плечом, начал расстёгивать ремень, а затем и ширинку на брюках. — Открой рот. Да, умница. Давай, Куколка, поработай языком. Так происходило часто. Настолько, что она уже беспрекословно, как заученный механизм, проделывала все махинации, доводя некоторые свои движения до автоматизма: опустить глаза, смотреть ему куда-то в область живота, разомкнуть рот и принять его член, тут же проводя по нему языком, лаская головку. Не прикасаться к Боссу руками, пока он сам того не захочет, а поэтому до побеления кожи сжимать подол своего халата. Двигать головой назад-вперед, соблюдая определённый ритм, брать до упора, пока жгучие слёзы не подступали и не скатывались по щекам. — Блять, — протяжно выдохнул он, слегка щурясь. — Когда же ты научишься заглатывать и не давиться, а? Ну же, девочка, возьми его целиком. Страшно было делать это два месяца назад, даже не подозревая, что член может в принципе поместиться в ее рот. До одури неловко было проводить по нему языком, неумело стараясь совершать необходимые фрикции, давясь собственно слюной. И тогда совершенно точно невозможным было сглотнуть горячую, вязкую сперму. Сейчас она делала это уверенно, так, если бы готовилась к ответственному экзамену. Теперь Куколка знала, что от сделанного ею минета настроение Босса всегда менялось только в лучшую сторону, и он становился ласков с нею. Она начинала с каждым разом получать удовольствие и для себя самой, позволяя себе иногда подглядывать за мужчиной: приказ она не нарушала, в глаза не смотрела, только на его красивое, но порой столь жестокое лицо. Ей нравилось видеть, как раздувались ноздри мужчины, как он то и дело облизывал губы, а иногда и скалился, как зверь; как у него надувалась вена на шее, и как падала чёлка на глаза; иногда скатывалась капелька пота прямо вдоль подбородка, капая на ворот рубашки. — Сглатывай. Сглатывай всё, Куколка, — приказал он, заканчивая ей в рот. Она подчинялась, удовлетворено слизывая остатки семени с нижней губы. Все еще сидела на коленях перед ним, ожидая дальнейших указаний, при этом ощущая, как неприятно жгло колени. — Вставай, девочка, — словно читая ее мысли, смягчился Босс. — Иди на диван, давай. Твои коленочки снова пострадали, так? Бедолажка моя. В такие моменты он садился рядом и брал ее ноги к себе, чтобы помассировать поврежденные места. Они могли сидеть так долго, чуть ли не часами, и она всегда наслаждалась этим моментом. Ей казалось, что именно тогда Босс переставал быть тем самым Боссом, а становился кем-то простым, вроде как она сама: просто человеком, которому требовался отдых и здоровый сон. — Поцелуй меня, — уже просил он, спустя долгое молчание, разбавленное только шуршанием шершавых ладоней по нежной коже. Куколка, придвигаясь к нему, не убирая с него своих ножек, нежно касалась ладонью колючей щеки, а затем прикасалась к ней губами, после уже находила его губы. Даже в поцелуях Босс был не сдержан. И если девушка хотела преподнести ему хоть капли своей заботы и ласки, аккуратно прикасаясь к его губам, но он буквально хотел откусить от нее кусок, выпить ее до самого дна. Каждый раз он давал себе слово, что даст Куколке возможность проявить инициативу и небольшую своевольность хотя бы в поцелуях, но каждый раз проигрывал сам себе. Ему нужно было схватить ее за горло, прижать к спинке дивана и целовать так, что она начинала стонать, потому что воздуха переставало хватать настолько, отчего всё это превращалось в мучительную пытку. А ее шея… Мужчина никогда не видел столь изящных и чувствительных, потому что каждый раз, как его сухие губы прикасались к жилке под ухом, у Куколки закатывались глаза, а еще через несколько мгновений она чуть ли не размякла в его руках. — Сядь на меня, — позвал он ее, при этом самостоятельно усаживая девушку к себе на колени. — К черту этот халат. Да, вот так. Она нравилась ему, даже очень. Каждый раз, видя ее обнаженной, он не находил это скучным или чем-то примитивным. Ее юное, неопытное тело продолжало будоражить его уже на протяжении пары месяцев, а для него — чересчур долгий срок для одной женщины. Ему нравилось то, как она реагировала на него: то краснела в самых неожиданных местах, ее кожа часто становилась гусиной, а ее сладкие стоны так часто ласкали его слух. Определенно, она была чем-то вроде инструмента, на котором ему хотелось продолжать играть, раскрывая все новые и новые грани. Никаких чувств — только слепое подчинение и власть. Именно это он и внушал себе, стараясь звать к себе Куколку как можно реже, не позволяя этому юному, невинному существу заседать так глубоко. Никому нельзя было. Однако девушка, даже в этот момент смотря на него своими огромными серыми глазами, вызывала немую дрожь по всему телу. — Запомни этот момент, Куколка. Хорошенько запомни, — он убрал руки от ее бедер. Ему пришлось заставить себя силой оторвать свои пальцы от бархатной кожи. — Сейчас ты можешь делать всё, что захочешь. Только твои желания, Куколка. Понимаешь? Она проследила за каждым его движением и неприятно отметила для себя холодок в тех местах, где он касался ее. Она жаждала его прикосновений, пускай после них и оставались синяки. Странная зависимость от боли и наслаждения связывала этих двух людей, между которыми было общего меньше, чем требовалось. Она, Куколка, отказалась от своего собственного имени и семьи, чтобы стать безликой собственностью Господина, которую он берег, как зеницу ока. Она слабо качнула головой в ответ, с сожалением отмечая, что руки Босса сейчас покоились на спинке дивана, а не на ее теле. Он злился? Или был недоволен сделанным ею минетом?.. — Я разрешаю тебе делать всё, милая. Хочешь — смотри мне в глаза. Или же, если тебе так угодно, можешь встать и уйти. А можешь… — он на секунду замолчал, не до конца осознавая, что отдавал полностью бразды правления этой хрупкой девчонке. А если она сейчас схватит нож для фруктов со стола и вскроет ему глотку? Что ж, так тому и быть. — Можешь касаться меня где угодно. Можешь быть нежной, а можешь — бить меня. Я хочу, чтобы ты делала то, что хочешь. Но только этой ночью. Договорились? Куколка растерянно забегала глазами по его лицу и телу. За эти долгих два месяца она привыкла, что Босс делал всё сам, а если не делал, то четко приказывал, вплоть до того, как громко она могла стонать или же совсем молчать. Он полностью контролировал ее тело, все ощущения, а особенно оргазмы. И она привыкла подчиняться, это уже становилось ее сутью существования, и ей не приходилось задумываться о своих действиях, ведь за нее всё продумали. Он не торопил свою Куколку. Он видел, как в серых глазах плескалось непонимание и четкое недоверие только что услышанным словам. Откинувшись на спинку, Босс расслабился и даже позволил себе прикрыть глаза. Пускай размышляет. Он уже сделал для себя ставку, что девушка молча уйдет, предпочтя воспользоваться свободой и провести эту ночь в спокойном одиночестве. Безусловно, это бы огорчило его, но он сам позволил выбирать, а поэтому — смирился бы. Однако первое робкое касание к лицу заставило его вздрогнуть. Босс не стал открывать глаз, но уголок рта слегка приподнялся в немой ухмылке. Он ощутил ее горячее дыхание где-то на скуле и подбородке, кожей почувствовал близость своей Куколки, но она не спешила. Он развязал ей руки, которыми она давно мечтала дотронуться до столь сурового лица, на котором, кроме как волчьей ухмылки, она не видела искренней улыбки. Провести подушечками по складкам вокруг рта, из которого она так часто слышала приказы, ругательства, но никогда угрозы в свою сторону. Как и слов нежности. По носу с еле заметной горбинкой, которую отчетливо перечерчивал давнишний шрам. Она прижала ладони к его щекам, поглаживая большим пальцем щеки, что покрывались уже колкой щетиной. Босс — дикий, опасный зверь, терпящий сейчас непрошенную ласку, и она изо всех сил старалась вложить в каждое свое движение ту нежность, в которой и сама нуждалась, как в глотке свежего воздуха после долгого погружения под воду. Но всё резко прекратилось, а приятная тяжесть чужого тела исчезла, послышалось шуршание шелка халата. Он открыл глаза и разочарованно выдохнул, увидев, как она отошла от него, прикрываясь тканью одежды. Подошла к его столу, за которым находился мини-бар с дорогим алкоголем. Куколка замешкалась, отчего обернулась и робко спросила: — Я могу?.. — она кивнула в сторону бутылки с виски. — Не спрашивай. Можешь, — хрипло отозвался Босс. Этот кабинет был хорошо ей знаком, поэтому она хорошо ориентировалась и знала, где хранились бокалы. Взяв два, она наполнила их и вернулась к мужчине, что все еще сидел на кожаном диване. Протянула ему стакан с золотистой жидкостью, а сама, сделав добрый глоток стоя, медленно опустилась рядом с ним. Кожа дивана заскрипела под ней, но Куколка не успела опомниться, как Босс отставил от себя уже пустой бокал на столик. Ей не осилить тот виски, который, как она думала, придал бы ей храбрости. В голове всплыла их первая ночь в этом кабинете — он поил ее алкоголем прямо из губ, переливая алкоголь в глотку во время поцелуев. Она снова села на Босса сверху, не сводя с него глаз, поддерживая зрительный контакт, сделала добрый глоток, а затем склонилась к нему. Он сразу понял ее замысел, отчего поддался вперед, раскрывая свои губы, чтобы испить прямо из своей Куколки. Казалось, что внутри ее рта виски приобрел доселе несвойственные сладкие нотки, напоминая собой нектар. Первый глоток получился скомканным, много капель проскользнули мимо, стекая по подбородку и шее мужчины, исчезая в вороте рубашки. Он не зациклился на этом, но вот Куколка захотела исправить свою оплошность: начала расстёгивать рубашку не спеша, пуговка за пуговкой, пока ткань полностью не раскрыла мощную грудную клетку и рельефный живот мужчины. Она редко видела его обнажённым, он предпочитал сам не раздеваться, а оголять только свою Куколку. Иногда снимал только верх, но всегда оставался в брюках. Это обижало её, словно он не придавал этому никакого значения, не хотел ей открываться целиком. Возможно, так и было. Но в эту ночь он позволял ей всё, в том числе избавлять от ненужной одежды. Уперевшись миниатюрными ручками в живот мужчины, Куколка склонилась к его шее, проводя языком по тем местам, где капли от виски оставили влажный след. Или это были бусины пота?.. Она не получала никакой реакции от него, как бы сильно не впилась губами в жилку, задевала кадык зубами. Она понимала, что перед ней человек, который не будет откровенно стонать или хоть как-то показывать свои эмоции. Однако она все равно уловила учащенное дыхание, которое выскальзывало сквозь плотно сжатые губы Босса. Он не любил ласки, иногда лишь позволял себе ласкать свою Куколку, но ей себя — никогда. Она жаждала этих прикосновений к его коже, телу, к поцелуям, которые длились бы дольше положенного. Ей безумно хотелось проводить ладонями по крепким мышцам, лохматить волосы на затылке мужчины. И сейчас она всё это позволяла себе. Наконец добралась до губ Босса, размыкая их в поцелуе. Он ответил довольно охотно, но, как это бывало обычно, не перехватывал инициативу на себя. Куколка понимала, что ее навык был ничтожен по сравнению с тем, что умел делать с ее ртом и губами Босс, однако это не останавливало ее. Пускай это было неловко, возможно, где-то неправильно, но она наслаждалась этим. Ей нравилось кусать и оттягивать его нижнюю губу, касаться его языка своим, сминать губы и слегка посасывать. Краем глаза она видела, как его правая рука, покоившаяся на спинке дивана, сжалась в кулак. Он хотел сжать ее в своей хватке, но сдерживался. — Почему ты не касаешься меня? — прервав поцелуй, с одышкой прошептала Куколка. — Ты хочешь этого? — Да. — Где мне прикоснуться к тебе, Куколка? Покажи мне. Она аккуратно перехватила его правую ладонь и приложила к своей щеке, левую же направила на свое бедро, побуждая пальцами посильнее впиться в кожу, вновь до синяков. Куколка направила его правую руку ниже, по шее, огибая ключицы, и задержала на груди. Позволила пальцами проникнуть под ткань халата, задеть подушечками чувствительный сосок, погладить плоский живот и замерла около кромки белья. Куколка не завязывала пояс халата, отчего тот распахнулся, позволяя Боссу взглядом пожирать прекрасно знакомые ему формы. Будь всё как обычно — он бы мял грудь, терзал соски губами и зубами, заставляя Куколку балансировать на грани боли и наслаждения, оставлял бы свои следы на молочной коже, прикусывал бы до кровоподтеков. Сейчас она требовала от него трепетной нежности к своему телу, легких, практически невесомых касаний в самых чувствительных местах. Снова завлекла его в поцелуй, но уже не такой долгий и неловкий, как прежде. Ее мучила жажда, и она соскользнула с колен Босса, подхватывая пустой бокал, дабы налить еще виски. Алкоголь делал голову легкой, без ненужных, навязчивых мыслей, позволяя ей не задумываться о том, что она сейчас творила. Просто слушала свое тело, свои желания и медленно, дразняще выполняла их. Халат полностью соскользнул с ее плеч и упал на пол. Босс не выдержал, поддался вперед и встал, но она остановила его движением руки, не позволяя приближаться к себе столь близко. Она присела на его рабочий стол, продолжая цедить виски мелкими глотками. — Снимешь свои брюки? — попросила она. Мужчина, державший под собой немалую организацию, командующий множеством людей, который спать не ложился без пистолета под подушкой, подчинялся безымянной девчонке, которую выкупил для собственных утех. Босс, не сводя глаз со своей Куколки, начал медленно расстёгивать ремень. Полностью вытащил и кинул на диван, как бы намекая, что, возможно, он им ещё пригодится. Когда он избавился от штанов, Куколка отставила от себя пустой стакан, слезла со стола и не совсем твёрдой походкой приблизилась к мужчине. Оба ещё не до конца обнажённые, на ней были белые трусы, на нём — чёрные боксёры. Куколка обошла босса, опустилась на кофейный столик, на котором он её неоднократно трахал. Сегодня будет наоборот. — На колени, — на удивление, собственный голос не подвел Куколку, и приказ прозвучал действительно как приказ. Босс злобно хмыкнул, но подчинился, опустившись перед девушкой так, что их лица сравнялись. Она протянула руки, обвила их вокруг его шеи, погладила покатые плечи, прошлась подушечками по волосам на затылке. А затем отодвинулась и легла на спину, слегка выгибаясь, ведь прохладная поверхность мраморной столешницы неприятно укусила холодом, побуждая кожу становится гусиной. Девушка согнула ноги в коленях, раздвигая их шире, позволяя Боссу пожирать промежность взглядом. — Снимешь их с меня? Он снова подчинился, довольно быстро избавив Куколку от последнего элемента одежды. Даже в полумраке своего кабинета он видел, как блестели смазкой складки между ее ножек. Она намокала всегда быстро, порой ему и касаться ее не нужно было, всего лишь пару грязных фраз, и всё — его Куколка ходила с сыростью в трусиках. — И что дальше, милая? Что мне сделать? — он специально склонился к ее промежности, обдавая клитор горячим дыханием. Она задохнулась, и он увидел, как поджались пальцы на ее ногах. По внутренним сторонам бедер побежали мурашки: куколка была до одури чувствительной. — Поцелуй. Босс потянулся к ее лицу, но она остановила его, уперевшись руками в плечи. — Нет. Поцелуй там. И снова волчий оскал в виде ухмылки, победной ухмылки. Конечно, он знал, что она попросит именно об этом. Он редко радовал ее своим языком, потому что знал, как ей это нравилось, ведь она взрывалась оргазмом буквально спустя несколько фрикций. Босс не стал медлить, удобнее ухватил ее под бедра, поближе притянул к себе и погрузился губами во влажные складки. Стоило лишь раз прикоснуться к клитору, как она уже выгибалась в спине, закидывала голову назад, бесстыдная, даже не пыталась сдержать стонов. Ее чувствительное влагалище буквально пульсировало от его движений, буквально приглашая скользнуть внутрь языком. И он не мог не отказаться от этого приглашения. — Знаешь, — его глаза показались прямо над ее лобком, и она невольно захотела свести колени вместе, чтобы не видеть такую до одури пошлую картину. — Ты заигралась, Куколка. Поставила меня на колени и заставила вылизывать себя. Думаю, на сегодня хватит. — Но ты сказал, что… — Сказал, — согласился он, целуя внутреннюю сторону бедра. — Но теперь говорю обратное. Или тебе понравилось иметь надо мной власть, маленькая сучка? — Я не хотела владеть тобою, только показать то, чего мне от тебя не хватает. Босс замолчал на мгновение. Он долго смотрел на то, как вздымалась ее грудь, как дрожали ноги. На то, как скатывались бусины пота по шее, исчезая где-то в каштановых волосах. И он склонился к клитору вновь, проводя по нему языком, побуждая Куколку оторвать таз от поверхности столика. Он позволил ей кончить, доведя девушку до исступления всего лишь несколькими быстрыми движениями языка. Позволил ей кончить ему на лицо, смахнул смазку пальцами с щек и переместился на диван. Поднял с пола брюки, в карманах которых лежала пачка сигарет с газовой зажигалкой. Закурил, наслаждаясь видом Куколки, что все еще словно была прикована невидимыми путами к кофейному столику. Наконец, она нашла в себе силы, чтобы принять сидячее положение. И вот снова: он возвышался над ней, показывая, что всё это было лишь его капризом, его дозволенностью — не более. — Прости, если я… — она не договорила, поскольку Босс ее перебил: — Не за что извиняться, милая. Я тебя понял. Иди сюда, — он похлопал себя по колену, побуждая девушку забраться на него. Сразу же запустил пальцы ей в волосы, сжимая их на затылке, из-за чего ей волей-неволей пришлось отклонить голову назад и подставить шею для его губ и зубов. — Как мне тебя трахнуть, Куколка? Исполняю твое последнее желание на сегодня. Она молча показала ему, вновь оседлав Босса, плотно сжав его между своими бедрами. Твердый член уже скользил по ее складкам сквозь ткань белья, на что мужчина довольно хмыкнул. Конечно же, она захотела быть сверху, пожелала хоть еще немного сохранить свою мнимую власть над ним. — Тогда возьми мой член и введи его сама, девочка. Давай. Привычный приказ, от которого Куколка почувствовала себя на своем месте: все вернулось к тому, чем и начиналось еще два месяца назад. Она спустила боксеры Босса, обхватила ствол горячей плоти, провела заученными движениями вверх-вниз, а затем подвела головку, чтобы опуститься на него сразу, захватить его всю длину. Босс откинул голову назад, но не издал и звука, только Куколка выронила несколько стонов, пока снова привыкала к ощущению заполненности. — Все еще очень узкая, блять… — гортанно отозвался мужчина. — Чего ждешь? Давай, попрыгай на мне. Куколка опустила глаза, упираясь взглядом ему в живот, на котором отчетливо виднелся шрам от пулевого ранения. Она начала размеренно приподниматься и опускаться, а ее лоно причмокивало в такт движений. — Я разве говорил, чтобы ты больше не смотрела мне в глаза? — поддев пальцами подбородок своей Куколки, жестко уточнил мужчина. — Смотри, и не смей более отводить взгляда. И твои руки? Где они должны быть? — Ты не любишь, когда я трогаю тебя. — Теперь всё иначе, — он перехватил ее запястье и положил ладони девушки к себе на плечи. — Не дай бог, я потом обнаружу на себе царапины, Куколка. Последует наказание, которое тебе точно не принесет удовольствия. Она лишь молча закивала, ускоряя темп, пытаясь не задохнуться при этом. Она мельком глотала воздух, пытаясь вдыхать его между собственными стонами. — Хорошая девочка. Ускорься, ну же, — он требовательно шлепнул ее по ягодице, и Куколка послушно ускорилась. Ей пришлось крепче держаться за плечи Босса, чтобы сохранять равновесие и темп, но он видел, как она уже выдыхалась. Ее ноги начинали дрожать, а дыхание окончательно сбилось, со лба лился пот. Подхватив свою Куколку прямо под ягодицы, он сам задал темп, показывая ей ту скорость, которую он имел в виду. Тогда Куколка и обхватила руками его за шею, чтобы окончательно не соскользнуть куда-нибудь на пол. Она опомнилась уже на диване. Куколка лежала на спине, ее бедра все еще дрожали, ягодицы горели от шлепков и жестких пальцев Босса, а дыхание никак не приходило в норму. Волосы липли к лицу, и она все не хотела открывать глаз. Она слышала шелест одежды, понимая, что мужчина уже, скорее всего, оделся, а поэтому ей нужно было подниматься самой. Ведь сейчас, как это бывало, он отправит ее в свою комнату. Однако холодного приказа о том, чтобы она оставила его одного, не поступало. — Пришла в себя? — его силуэт появился прямо над ней. — Да, — Куколка села. — Мне уйти? — Если хочешь, — он махнул рукой, отходя к рабочему столу. — У меня еще есть пара дел. Можешь идти в спальню. Мою. Куколка поднялась, подняла с пола халат и накинула на себя, завязывая пояс. Она выпорхнула из кабинета, где ее уже ждал охранник, который повел ее в противоположную сторону коридора, туда, где находились покои Босса.