«Дружеский жест»

Звук. Тихий, будто издалека, будто приближается машина. Звук превратился в беспрерывный гул. Звон. Потом появилась боль. Я не могу открыть глаза. Не чувствую тело. Только боль. За закрытыми веками появился свет. Похоже кто-то светит фонариком прямо мне в лицо. Ощущения начали понемногу возвращаться. Я лежу. Это уже ясно. Но где? На поле боя? Дома? В госпитале? — Слушай, ну ты сама нарвалась. Я не хотел, чтобы так получилось… Чей-то голос раздался над самым ухом. Так громко, словно в рупор. Слуховые галлюцинации, — решила я. Значит, меня контузило, либо оглушили. Опыт не из приятных. Теперь главное разобраться кто говорит. Голос тем временем продолжал: — Ты бы хоть предупредила! Ну, в воздух выстрелила, а то я влепил тебе от испуга, теперь неудобно… Светлейший Император, храни Империю! Слух восстановился окончательно и теперь акцент с которым говорил мой вынужденный собеседник, заставил моё тело трепыхнуться в нервной дрожи. — Эй, ты чего? Гадёныш зелёный, — пронеслось у меня в голове. У жителей разных государств существует свойственный им акцент. У нас, имперцев, голос густой и низкий, иногда слышится хрипота, это мы выяснили с помощью зассыльных агентов, ведь говор мог выдать их иностранное происхождение, и вызвать подозрения у местных. Выход придумали просто: у нас врождённая немногословность, так что притворяться немыми или застудившими горло — у нас обычная практика. Отличительным чертам голосов других подданных нас учили ещё на начальном курсе, поэтому мерзкий, наглый, высоких голосок, который будто постоянно насмехался — я узнала сразу. — Убью…гад, — моя фраза получилась очень жалобной, не очнувшиеся связки еле-еле издавали звук. — Что прости? — голос надомной всё ещё резал слух, но в нём почувствовалось…переживание? — Я не расслышал. Как ты? Хочешь пить? Сотрясения нет и кости целы, но ты без сознания третий час валяешься. — ТРЕТИЙ?! — Я слишком резко вскинула голову и села. Перед глазами поплыли круги, складываясь в нечёткие силуэты. — Убью, гад! — теперь угроза не была пустой. Я не до конца могла разглядеть лицо зелёного пустомели, но определить где у него шея, у меня получилось ловко. Кинувшись на врага, я старалась закончить всё быстро, хоть и удушить подданного — дело тяжёлое, долгое и затрачивает много сил. Но он же мог оказаться не один! Нужно было действовать сейчас! Кажется, я себя переоценила. Мой «неуловимый» выпад превратился в неуклюжее падение. Тело не слушалось и обмякло. Я упала прямо в руки врагу, в прямом смысле! Он сидел на коленях и держал меня за плечи, моя голова безвольно упала на грудь и я начала рассматривать зелёный пиджак моего «спасителя». — Нормально я тебя приложил, последний имперский ум вытряс, — сокрушалась моя несостоявшаяся жертва, — Ни слова благодарности, а ведь мне было легче тебя прямо там прикончить, но рука не поднялась. — Слабак, — я попыталась боднуть его головой в грудь. Вышло плохо, он только сильнее стиснул меня в «объятиях». — Не слабак, — укоризненно ответили мне, — Просто у меня принципы есть, — он наклонил голову и уставился на меня. Стекло. Под ними бегают глаза, всматриваясь в моё лицо. Очки на юноше выглядят глупо и несуразно, словно на карнавал в них собрался. Одно стекло тёмное, в форме пика, а второе зелёное, вытянутое, прямоугольное со спиралью. — Очки у тебя… странные, — я оскалилась. Вот бы тряхнуть его хорошенько и стёклышки выбить. — Нравится? — поинтересовался зелёный, он будто не замечал моей интонации, — Я сам сделал, — продолжал парень, — Я можно сказать открыл новый взгляд на мир, новые возможности! — сказав это кудрявый ткнул пальцем в тёмное стёклышко, — Такая штука классная! Вон, ваши уже оценили. Я тут не в первой… (Вот так всегда, выше здравого смысла, зелёные ставят только хвастовство) … Третью партию распродаю, поздно ты облаву устроила, я бы тебе в такой оправе очки продал бы. Ах, разнообразила бы контингент, а то обычной шпане мир другого цвета увидеть — уже радость, а весь потенциал им увы, увидеть не дано, да и неплатёжеспособные у вас нынче граждане. Вот если бы меня какое-нибудь официальное лицо заметило, я бы тогда смог к вам из Варулэнда дорогу проложить и ипотеку за жильё выплатить, и ещё некоторые дела решить, — горе-оптик на миг задумался, когда моя левая рука уже отправлялась к его лицу с неизбежной пощечиной. — Замолкни! Это ты в отделе сектора рассказывать будешь, — мне нестерпимо хотелось поскорее доставить лазутчика к начальству. Я ведь наткнулась на целую вражескую диверсию. Честных имперцев склоняют у зелёному злу! Кощунство! Это прямое объявление войны! — Ты рехнулась или притворяешся? — его голос стал холодным и растерял всю живость. Щека раскраснелась. Он обиженно смотрел на меня исподлобья. На что он надеялся? Пальцы выпустили мои плечи. Я рухнула головой назад. Упала на груду каких-то тряпок, заботливо положенные кем-то загодя. И всё сначала. Я на том же месте, лежу и рассматриваю истрескавшийся и почерневший потолок, не знакомый с побелкой. Злость, охватившая меня в первые минуты уже потупилась. Он странный. Я таких ещё не встречала. Почему же он меня сразу не прибил? Зеленый сидит надомной и просто смотрит. Больше говорить он не намерен. — Что делать? — мой вопрос прозвучал эхом в маленькой комнате. — Теперь не знаю, — я почувствовала как он отвернулся, — Враги мы с тобой что-ли? Я не успела ничего сказать. — Ты и я! Мы впервые видим друг друга, и может то, что я тебя вырубил не похоже на дружеский жест, но мне правда жаль. Я ведь тебя не бросил, между прочим, — обида в его голосе отозвалась где-то у меня внутри. Обида, обычная обида подданного, которого я вижу впервые, с которым меня свела не служба, не связи, а грязная подворотня и наводка свидетеля. — Мы с тобой не два маразматика, которые счёты свести друг с другом не могут: армию собирают, засылают шпионов… Мы просто подданные, — он встал, стряхнул пыль со штанин и посмотрел на меня с надеждой. — Но ты… Ты ведь враг, зелёный, — я впервые почувствовала неуверенность в такой святой истине Он рассмеялся. Протянул мне руку, помогая подняться. Очень тёплая ладонь. — Я враг преисполненный благородством, а не друг, отправивший тебя в одиночку совершать облаву. Уж лучше быть для тебя злодеем, чем таким товарищем, — лицо зелёного расплылось в улыбке. Глаза под стеклами засверкали. — Что нам теперь делать? — я повторила вопрос, задавая его уже самой себе, — Я наверное ударилась слишком сильно, — шепотом добавила я. Кудрявый снова залился звонким смехом, — Знакомиться давай. Когда ты старше становишься — друзей заводить тяжелее! — Таких друзей за… — я не решилась закончить, вместо этого ляпнула, — Я Пикине. — Варкус, — сказал зелёный, крутя в руках моё удостоверение. Какого чёрта оно у него оказалось?! Значит по карманам моим лазил! — Извини, просто мера предосторожности, — хихикнул воришка и протянул мне документ, — Хех, вдруг у тебя в кармане катана или ракетница. Кто же нас пиковых знает. — Это не смешно. Теперь мне придется проверять все свои вещи на сохранность, — не нравилась мне его фривольность, хотя кому вообще может понравится зелёный? — Да ну, у вас даже воровать нечего, разве что плазмаганы или ручные пулемёты, но у нас такие же игрушки. Мы тоже не брезгуем у серых вооружение заказывать, только мы в отличие от некоторых, оружие массового поражения не делаем. Это не мои догадки, я от вашего слышал, — Кудрявый ехидно подмигнул. — Вообще-то это для научных целей. Мы за мир во всём мире, … и за процветание Империи, — я оторопела. Про такое вооружение я и сама не раз слышала. Меня пугала осведомлённость Варкуса, ах, ну вот, теперь я называю подлеца по имени. Сколько ещё ему подобных бродят у нас под носом? Когда меня отправляли сюда, все были уверены, что какой-то выживший из ума диверсант развернул лавку психотропных препаратов, и только прикрывается оптикой. Никто даже подумать не мог, что зелёный кретин на полном серьёзе решил просто расширить свой маленький бизнес очков, и в прямом смысле выйти на иностранный рынок. — Ты кретин, Варкус, — сказала я очень серьезно. Я была поражена его наглостью и смелость, но он всё же недалёкий. — Всегда приятно получить комплимент от дамы. Я только в начале пути всемирной славы, милая, — кудрявый скорчил надменное лицо и поправил очки на переносице. — Это будет не путь к славе, а путь на плаху. О тебе уже в курсе Первая Колода, так что не испытывай моё терпение и уходи, откуда пришел, а я скажу, что субъект оказал сопротивление и был обезврежен. Не возвращайся сюда, Варкус, не пудри нам мозги. У нас свой мир, а у тебя свой, проваливай по-хорошему. Варулэндец непонимающе уставился на меня. Вроде взрослый парень, а такой наивный. — Я думал, ну то есть рассчитывал, что, ну… Мы с тобой поладим, я ведь не зря тут распинался… Возвышенные беседы ведь нравятся девочкам…или как? — Был бы ты имперцем, я бы на тебя донос составила, закинула в изолятор, и только после этого, наверное, мы нашли бы общий язык. Может быть без дурных идея, твоя голова послужила бы обществу, но так или иначе ты чужой. Чужой для нас, для меня и для своих, я так погляжу. Не рисковал бы ты жизнью идя сюда, если дома тебя бы признавали. Ты странный. Дуй к «своим», пусть они тебя с грязью мешают, зато охоту на тебя не объявляют, пока что, — говоря это, я отыскала на полу свою фуражку и спец-очки, застегнула пальто, и не смотря на Варкуса направилась к забаррикадированной стулом двери, — Я на тебя не обижаюсь. На хороший удар не сетуют, — сказала я напоследок, откидывая стул и отворяя дверь в тёмный, промозглый от вечернего дождичка дворик. — Пока, — кажется, это всё, что он мне тогда сказал.