6.2

Я тебя у неба вымолил

Я тебя у Бога выпросил

Он дорогу к тебе вымостил

Я дошёл из последних сил

<…> Может, я где-то даже осторожен Ведь счастье любит тишину, но всё же Так хочется кричать на целый мир Как тебя полюбил Как сильно полюбила

(Юля Паршута & Марк Тишман – Маяковский)

***

      Кирилл выскочил на всех парах из машины и рванул к аккуратному бревенчатому домику. Рита привезла его к родителям мужа, где он должен будет провести неделю. Власова радовалась, что хотя бы в кругу семьи сын мог подурачиться и выпустить пар, а не только книги читать. Она привычно повернула к беседке. – Добрый день, Василиса Игнатьевна, – ласково произнесла Рита. – Здравствуй, Цветочек, – бабушка Владимира расцеловала её в обе щёки. – Кирюша пролетел, как ветер. Это в тебя.       Власова засмеялась. – Он просто очень рад вырваться из города. – Зато ты как будто ничему не рада, Цветочек. – Вам показалось… – начала Рита, но её прервали: – Девочка моя, я живу долго, знаю тебя уже много лет и могу понять по твоим прекрасным глазкам, что что-то тебя тревожит. – Рита! – к ним приближались Власовы-старшие: Александр и Марина. – Потом поговорим, – пообещала пожилая женщина.       Наконец можно было расслабиться и отдохнуть. Телефон был выключен, как только мать с сыном вышли из машины. На экстренный случай телефон Кирилла оставался включённым, но его номер знали немногие. И, конечно, Маргарита позаботилась, чтобы его нельзя было "пробить". В какой-то момент она даже задремала, лёжа в гамаке с книгой в руках. Её решили не дёргать и дать отоспаться.       Поздно вечером Рита с большой кружкой чая вышла на застеклённую веранду. Все хлопоты с Кириллом сегодня взяли на себя свёкры, поэтому она с чистой совестью наслаждалась моментами беззаботного отдыха и наблюдениям за осенней природой. Власова устроилась в глубоком подвесном кресле, поджав ноги, и плотнее завернулась в вязаный кардиган. Чуть позже она услышала, как открылась и закрылась дверь в дом и рядом скрипнуло кресло. – Ну рассказывай, Цветочек, что на душе у тебя.       Рита молча поджала губы. – Или кто, – эта фраза добила.       Власова отставила кружку с остатками остывшего чая на столик и шумно выдохнула, запустив пальцы в волосы. – Надеюсь, ты не думаешь, что мы тебя будем осуждать, если ты решишь устраивать свою личную жизнь. – Не думаю. – И правильно, – кивнула Василиса Игнатьевна. – Ты не должна винить себя за то, что жизнь продолжается, Цветочек.       На несколько минут повисла пауза. Маргарита боролась со своими эмоциями, пыталась не дать им овладеть собой, но слёзы всё равно покатились по щекам. – Мне страшно, – голос сорвался на шёпот. – Что, если опять всё повторится? Что, если это я приношу несчастья? – Что ты такое говоришь? – Василиса Игнатьевна пододвинулась к Власовой и обхватила ладонями её лицо. – Ты подарила столько счастливых мгновений моему внуку. Помнишь, что он сказал в больнице? Он был счастлив каждое мгновение с тобой. И потом, наш Кирюша. Разве можно назвать его несчастьем?       Рита обессилено сползла на пол, встав на колени возле кресла, и спрятала лицо на груди пожилой женщины. Всхлипы заглушил тёплый халат, а руки мягко гладили по голове. – Поплачь, Цветочек, на душе легче станет. Снова пустить кого-то в сердце всегда трудно.       Власова чуть отстранилась и посмотрела на собеседницу. – Что, если сердце не спрашивает?       Василиса Игнатьевна улыбнулась. – Значит, время пришло. – Как не ошибиться? Как понять, кто именно "тот самый"? – Не один смог тронуть сердце.       Рита поняла, что проговорилась. – Я не знаю. Не понимаю, – она выдохнула, вытирая остатки слёз, и вернулась в кресло. – К одному тянет, как магнитом, а второй... признался и отстранился. – Отпустил. – Да. – Любовь – это прежде всего свобода, – Василиса Игнатьевна пожала плечами и немного помолчала. – Но тут я тебе не советчик. Просто помни, что я всегда тебя выслушаю. – Спасибо.       Рита оставила сына на попечение бабушек и дедушки и вернулась в Москву. Здесь её ждала служба, которая поспешила затянуть в рутину. В работе было несколько непростых дел, эксперты зашивались. Нужно было успеть всё и, по мнению министерства, ещё на прошлой неделе.       Власова не заметила, как пришло время забирать Кирилла домой. Она созвонилась со свекровью и спросила, можно ли приехать за ним не завтра, а через пару дней, на что получила безоговорочное согласие. Но у преступников были другие планы. Им с Аристовым, конечно, удалось справиться с ситуацией, но путь до города из райцентра занял весь день. В итоге, Рите пришлось обращаться за посторонней помощью.       Вечером она так торопилась домой, что даже решила не переодеваться, а сбросила всю "гражданку" в рюкзак и оперативно покинула контору. Около дома её уже ждала знакомая машина. Пока Маргарита парковалась рядом, из тёмной иномарки вышел Гранин. – Спасибо, что привёз Кирюху, – вздохнула Власова, подходя к мужчине. – Шустовы из конторы не вылезают, у меня выезд затянулся. – Не за что, – отмахнулся Паша. – У меня сейчас есть свободное время. – Проблем не было? – Плотный ужин считается проблемой?       Рита тихо засмеялась. – Не думаю. – Ну вот и я так не думаю, – Павел кивнул головой для убедительности. – Там на сиденье сумка. Это для тебя от Василисы Игнатьевны. Она очень проницательна, – многозначительно добавил он. – Это точно.       Ребёнка решили не будить. Точнее, Гранин не позволил это сделать, а осторожно взял Кирилла на руки. Оперативница забрала сумку со своим ужином и заперла обе машины. – Ты из-за меня перевёлся? – вдруг в лоб спросила Власова, когда они уже были в квартире. На кухне сразу сгустился воздух.       Гранин поджал губы. Какое-то время молчал, формулируя свою мысль. – И нет, и да. Я слишком беспокоюсь за тебя, чтобы продолжать работать в ФЭС. А ты осторожнее не становишься.       Он грустно усмехнулся. Рита вышла, чтобы проверить Кирилла в комнате, куда Гранин унёс его спящего. Вернувшись, она какое-то время собиралась с мыслями. – Паш, – шагнула к нему и коснулась его щеки, – я не имею права держать тебя рядом, давая ложную надежду.       Мужчина накрыл её руку своей. – Ты не держишь. – Нет, – женщина чуть улыбнулась. – И никогда не буду. – Я не сомневаюсь в этом. – Поэтому говорю тебе откровенно: я не могу прямо сейчас ответить тебе взаимностью, которую ты заслуживаешь. Мой опыт… – она осеклась. – Он непростой. Но я обещаю попробовать. И обещаю отпустить тебя, если ты встретишь более достойную девушку.       Рита видела, как просиял взгляд Паши. Он даже не усидел на стуле. Тем не менее ответил достаточно сдержанно: – Согласен.       Власова коснулась его губ своими, как бы закрепляя их договор. Разорвав поцелуй, Гранин прижал её к себе, и Рита позволила себе расслабиться в успокаивающих объятиях. – Я хочу, чтобы ты кое о чём знал, – начала Рита, когда Паша отпустил её, настояв, чтобы она наконец поела. – Точнее, кое о ком. – Майский? – С чего ты взял? – Вопреки утверждениям Стёпы, что я не вижу дальше своего носа, я не слепой, – Гранин тепло улыбнулся. – Да и слепой бы заметил, как между вами искрит. Слишком уж ярко. Поэтому я и молчал, сколько мог. Не хотел оказаться третьим лишним.       Маргарита улыбнулась уголком губ. – Майский сам себе третий лишний. – Серёга – хороший человек, друг и напарник. За своих будет стоять до последнего. Но у него, к сожалению, нет доверия к главному человеку в его жизни – самому себе. – Давай закроем тему? – предложила Власова. – Я просто хотела сказать, что у нас нет ничего, несмотря на… на то, как между нами искрит. – Спасибо.

***

– Мне зимой предложили перевестись к вам, – вдруг призналась Рита, когда они втроём катались на теплоходе.       Конец мая выдался очень тёплым, и поэтому они выбрали места на открытой палубе. Кирилл был увлечён своим фотоаппаратом, а громкая музыка и лёгкие порывы ветра позволяли взрослым поговорить. – И что ты решила? – Паша обнял её за плечи. – Переведусь. – Не пожалеешь? – Нет. – Ты выйдешь за меня? – неожиданно выпалил он и вытащил из внутреннего кармана ветровки бархатную коробочку. – Знаю, это не самое романтичное предложение в мире и, скорее всего, не вовремя. У меня есть предчувствие, что после твоего перевода, выбрать удачный момент будет почти невозможно.       Рита неверяще посмотрела на мужчину. Прежде чем ответить, она перевела взгляд на сына. Кирилл смотрел на мать, сжимая в руках фотоаппарат. Казалось, он с таким же нетерпением, как и Гранин, ждёт её ответ. По-своему истолковав затянувшуюся паузу, мальчик несколько раз кивнул головой. Женщина чуть ухмыльнулась, понимая, что они уже успели всё обсудить, и снова посмотрела на Павла. – Да, – просто произнесла она, вызвав этим две довольные улыбки и несколько щелчков затвора камеры. Отвечая на лёгкий поцелуй, Маргарита могла с уверенностью сказать, кто в этот раз попал в объектив.

***

      Власова сидела в лёгком замешательстве рассматривала справку, которую выписала её врач в женской консультации. Что ж, рано или поздно одно из адреналиновых безумств, которые случались между ними с Пашей где-нибудь в лесу после сложных заданий, должно было дать свои плоды. Женщина усмехнулась. Привычка держать в бардачке машины средства контрацепции так и не появилась. А теперь надо поговорить с командиром. Впрочем, возможно, он уже начал догадываться сам – Рита начала быстро уставать от привычных нагрузок, и сложный характер всё чаще вырывался из-под контроля. – Сехмет, – встретил он её, когда она неуверенно вошла в кабинет, – что ты хочешь мне сказать? Что-нибудь хорошее? – Это смотря с какой стороны посмотреть, – она вытащила из кармана справку и протянула командиру. – Вот как-то так.       Седов пробежался глазами по тексту. Он перевёл на подчинённую задумчивый взгляд. – Как думаешь, выдержит ли штаб твои деструктивные наклонности эти несколько месяцев? – спросил. – Если обещаешь, что я буду продолжать тренировки, пусть даже облегчённые, то я обещаю сильно не буянить, – хитро улыбнулась Рита. – Паша знает? – Не-а. Он на задании. Ты второй после Лены. – Крёстный отец, стало быть, – кивнул Борис и обнял Власову. – Понянчиться с винтовкой ты всегда успеешь, Сехмет. Так что иди рожай, а мы тебя будем ждать. Я уже усвоил, что так легко от тебя не избавиться. – Возьму и рожу девчонку, будет вас всех тут строить, – хохотнула Маргарита. – В твоей дочери я даже не сомневаюсь.

***

      Гранин едва дышал, держа в руках свёрток. В пышных кружевах конверта посапывала его новорождённая дочь. Эмоции накрыли как мощная лавина. Он посмотрел на Риту, к которой прижимался Кирилл. Она что-то тихо говорила сыну, тот лишь кивал в ответ и ещё сильнее прижимался. Мальчик успел соскучиться по матери, и Паша не хотел прерывать их идиллию. Когда Кирилл отстранился от Власовой, мужчина присел, позволяя теперь уже старшему брату посмотреть на сестру. – Поехали уже домой, – вздохнула Маргарита. – Насмотритесь ещё на нас обеих. – Нет, – в один голос возразило старшее поколение Власовых. – Мы едем к нам в дом, – продолжил Александр. – Маргарите сейчас нужно восстанавливаться и набираться сил. Там много места, и мы все поместимся, – подхватила Марина.       Названная вопросительно посмотрела на мужа, но тот не мог отвести взгляда от дочери и просто кивал, не вникая в суть. – Паша?       Отец Риты хохотнул. – Оставь его наедине со счастьем, дочка, – он обнял её за плечи. – Мысль дельная. Поехали.       После планового вечернего кормления малышку забрала Евгения – мама Власовой, – оставив для дочери лёгкий ужин. В комнату тихо постучался Паша. Он взял Риту на руки и сам сел в кресло, усаживая её к себе на колени. – Привет, – она положила голову ему на плечо. – Ты как? – Немного в шоке, – ответил честно. – Если тебе некомфортно, мы можем уехать. Все поймут. – Марина Андреевна права. Тебе нужно время восстановиться. Для Кирюхи это всё тоже стресс, – мужчина машинально гладил её по голове. – Просто я не ожидал такого отношения ко мне. Я же чужой. – Ты – мой, – Рита поцеловала мужа в щёку. – Это уже много значит для Власовых. Они потеряли сына, а ты – мать. Должно ж быть в этом грёбаном мире хотя бы подобие равновесия. – Наверное, я просто забыл, как это, когда о тебе заботятся. – Кажется, мне пора пересмотреть кандидатуру мужа, – хмыкнула Рита. – Я про родительскую заботу, женщина. Не притворяйся, что ты не поняла.       На какое-то время повисла тишина, нарушаемая лишь уничтожающей свой ужин Власовой. – Зато как менять крышу на бане я вообще представления не имел, – вдруг сказал Паша. – Что ж, завтра тебя убойный тандем Морозовых-Власовых научит всем премудростям, – радостно заключила Рита и чмокнула его в губы. – Ага. Будет чем на пенсии заняться.       Они засмеялись. – Пойду разомнусь немного. Заодно отнесу посуду на кухню. – До сих пор не могу привыкнуть, что ты была Морозовой.       Она обернулась у двери. – Уже много лет я – Власова. – И меня это устраивает.

***

      С помощью близких Маргарита достаточно быстро восстановилась после родов и вернулась на службу. В штабе некоторые сотрудники с облегчением перекрестились, когда им сообщили, что Власова возвращается на полевую работу. Группа берегла её, не пуская в пекло, а соскучившаяся по работе капитан была согласна даже на щадящий вариант. Но Седов не обольщался и знал, что такая покладистость ненадолго. В конце концов, в учебке она тоже старалась не выделяться, а потом случилось то самое задание, с которого вернулась Сехмет.       Сегодня был редкий момент, когда все члены семьи были дома. Рита и Паша дождались Кирилла из школы, чтобы всей толпой пойти за Полей в детский сад, а потом – гулять. Они старались посвящать львиную долю своего свободного времени детям.       Едва завидев родителей, пятилетняя Пелагея подбежала к ним и брату крайне расстроенная. – Что случилось, Маленькая? – мгновенно среагировал Кирилл. – Серёжа у меня мишку забрал. – Ох уж эти Серёжи, да? – шепнул Гранин жене, получая укоризненный взгляд в ответ. – Прям забрал или сначала спросил, можно ли взять?       Рита с Пашей переглянулись и обменялись улыбками, но вмешивались. – Забрал, значит, забрал! – Твоя дочь, – с усмешкой снова прокомментировал мужчина. Власова ткнула его в бок локтем.       Парень кивнул и направился к воспитателю, затем к указанному мальчику. Тот отдал ему плюшевого медведя без возражений. – В следующий раз, – Кирилл протянул игрушку сестре, – берёшь этого медведя и бьёшь его по голове. – Кирилл! – возмутилась Рита. – Поддерживаю, – кивнул Павел. – Вы с ума сошли? – Спросила женщина, которая в детстве строила всю дворовую шпану, – ухмыльнулся Кирилл. – Я – дочь военного. Они его больше боялись. – Да? У деда другая версия.       Власова закатила глаза, взяла дочь за руку и направилась в сторону парка. – Рассказать? – заговорщицки предложил подросток отчиму. – Ты ещё спрашиваешь? Поля, которую родители оставили на попечение старшего брата, заскучала за раскрасками и решила предложить Кириллу пойти погулять. Она обошла все комнаты, и нашла его на балконе. Он сидел на низкой табуреточке, прячась от соседей, и курил. – Фу, как тут воняет, – сморщилась Пелагея и укоризненно посмотрела на брата. – От тебя теперь тоже воняет, а я хотела погулять. Не пойду с вонючкой.       Малышка зажала нос рукой. Кирилл быстро затушил сигарету и выбросил окурок. – Давай так, я сейчас пойду помоюсь, переоденусь, и мы пойдём гулять?       Девочка недоверчиво посмотрела на него, но кивнула. – Только у меня одно условие: не говори маме и папе. Пусть это будет нашим секретом. Хорошо? – Да, – немного подумав, кивнула Поля. – Но курить плохо.       Вечером, после ужина, Рита позвала Кирилла о чём-то поговорить. Когда он вошёл в кухню, Гранин молча вышел из-за стола, оставив недопитый чай, и ушёл в другую комнату. – Ты ничего не хочешь мне рассказать? – поинтересовалась Рита. – Что, например? – Например, чем ты занимался сегодня? – С Маленькой сидел, – подросток пожал плечами. – Как мы и договаривались. Мы ещё гулять ходили. – А кроме этого? – Власова склонила голову набок. – В стиральной машине лежит твоя одежда. Она постирана, но ты забыл развешать.       Кирилл понял, к чему клонит мать, и улыбнулся. – Ты поэтому не дала Паше допить чай? – он вышел и через минуту вернулся с Граниным. – Так у тебя есть чем поделиться? – недовольным тоном спросила Рита. – Ну, очевидно, этим уже поделилась Маленькая, – мальчик снова улыбнулся. – Не вижу причин строить из себя идиота. Рит, присядь, пожалуйста.       Она помедлила, но выполнила просьбу. Кирилл достал из кармана пачку сигарет и положил на стол. – Да, я курил. Почему? – Было любопытно. Понравился процесс? – Не понял. Только вот совсем не понравилось, как Полька от меня отвернулась, потому что я "вонючка".       Паша улыбнулся. – И какие выводы? – мягко спросил он, пока Рита молча кипела от гнева и подбирала слова для сына. – Хреновая затея. – Кирилл, – вырвалось у Власовой. – Следи за языком. – Ты говоришь, что надо называть вещи своими именами. Я назвал.       Гранин продолжал улыбаться и приобнял жену. Та бросила на него недовольный взгляд, но прижалась в ответ. – Ещё выводы будут? – Просьба будет. – Выкладывай, – кивнул Павел. – Я не собирался больше курить, и, если хотите, наказывайте меня, но не говорите Пелагее из-за чего. – Почему? – удивилась Маргарита. – Мы договорились, что это наш секрет. Я попросил, – пояснил Кирилл. – Раз она тебе сказала про сигареты и потом узнает, что я из-за них наказан, то может посчитать виноватой себя. Вроде как я доверил секрет, а она не сохранила его, и вы разозлились.       Супруги переглянулись. – Паша, помнишь, ты говорил, что доверие – главное условие дружбы? – Я только процитировал, но помню. – Так вот, – кивнул мальчик. – Я хочу, чтобы Маленькая доверяла мне как себе. Этого не случится, если она будет думать, что я ей не доверяю.       Опешившая Рита смотрела на сына и не знала, плакать ей, смеяться, или всё и сразу. Пыталась понять, когда он успел повзрослеть и почему она этого не заметила. Видимо, права была Ленка – Кирюха "просёк этот мир" ещё ребёнком. Ну, кроме той идеи, что курить – так себе привычка.       Власова хорошо помнила себя подростком и помнила, как иногда доводила родителей своими регулярными выходками. Кирилл точно лучше неё. В непростом для себя возрасте, когда собственный организм сводит с ума, он так дорожит доверием младшей сестры. Одно её прозвище "Маленькая" чего стóит. Власова встала, подошла к сыну и крепко его обняла. Когда он также крепко обнял её в ответ, эмоции всё-таки захлестнули, и она почувствовала, как по щеке прокатилось несколько слезинок. – Никто никого не накажет, – Рита отстранилась и вытерла влагу, возвращая себе самообладание. – Потому что никто ничего не говорил.       Паша уловил, на что намекает жена, и, взяв пачку сигарет со стола, смял её и выбросил в мусорное ведро. – Может, чаю? – предложил он. – Покурим? – в один голос предложили Власовы. – Идея интересная, – кивнул Гранин. – Я бы даже сказал, нетривиальная и инновационная, но я бы предпочёл заваривать и пить. По старинке.       На миг в кухне повисла тишина, и все трое разразились хохотом.

***

Солнце высоко взойдет.

Где роса, где туман.

Рвется сердце, сокол мой,

К тебе, ты дождись.

Не улетай.

(Баста & Пелагея – Под палящим огнём)

      Пелагея несколько дней вела себя беспокойно. Кирилл и родители Риты едва с ней справлялись. Характером девочка больше пошла в отца, но его же сдержанности ей явно пока не хватало. Сама же Власова должна была со дня на день вернуться из командировки. Она имела буквально волшебное влияние на дочь – при матери Поля всегда была тише воды.       В этот момент Маргарита уже была в штабе и пыталась выяснить, как долго Паша не выходит на связь. Он часто работал под прикрытием – сказывался опыт работы оперативником, – но всегда выходил на связь в оговоренное время.       Сивый чувствовал что-то неладное, но понимал, что уставшая майор, срывающаяся на всех, не помогает ребятам выяснить местоположение Гранина. Борис приказом отправил подчинённую домой к детям и велел дожидаться новостей.       Сын встретил Риту с облегчением. Пелагея, которая сама себя измотала истериками, провалилась в дневной сон. Морозовы, измотанные внучкой, наслаждались моментом спокойствия: Евгения пила чай, а Сергей просто составлял ей компанию. – А я до последнего надеялся, что дочь пойдёт в отца, – хмыкнул мужчина, когда Власова присоединилась к родителям на кухне. – В каком смысле? – Гранин твой спокойный, сдержанный. Это ты – вулкан. Везувий в действии.       Рита тихо хихикнула. – Это Паша-то? Сдержанный – да, но далеко не спокойный. Если я – вулкан в действии, то он – спящий. Просто вы не видели, что бывает, когда его будят. – Пожалуй, – отец кашлянул, – это не то, что я хотел бы знать о твоей личной жизни. – Я просто напомню, что в соседней спит твоя внучка. Она, как и я, не от Святого Духа появилась, – Маргарита переглянулась с матерью, и они засмеялись. – А вообще, я имела в виду службу.       Сам того не подозревая, отец толкнул мысли Власовой в сторону мужа. Ей не терпелось увидеть его и обнять, почувствовать его рядом. Возможно, даже сбежать ненадолго и побыть вдвоём, пока её родители здесь.       Рита разговаривала с сыном, узнавая последние новости о нём самом и Пелагее. Их диалог прервал звонок полковника Соловьёва. Сердце сжало нехорошее предчувствие. – Мам? – насторожился Кирилл, когда она сменилась в лице. – Давай я отвечу?       Власова качнула головой и, глубоко вздохнув, поднесла мобильный к уху. – Слушаю. – Сехмет, это Соловьёв, – мужчина явно нервничал. – Товарищ полковник, у меня ещё работает определитель номера. – Да. Точно. – Просто скажите, что-то с Граниным? – Из ФЭС поступил запрос, – голос Константина Витальевича дрогнул, – база выдала совпадение ДНК по их новому делу. – Это он?       Кирилла накрыло острое чувство дежавю. Он написал сообщение Лене и – чтобы не кричать на всю квартиру – деду, который почти моментально появился в дверях. Морозов тут же заметил потухший взгляд дочери и её трясущиеся руки. – Нужно провести дополнительную проверку. Ты или кто-нибудь ещё можешь привезти в ФЭС что-то из его вещей? – Я скоро буду, – механическим голосом ответила Власова и сбросила вызов. – Мама… – Рита…       Но она не обратила внимание, сосредоточившись на том, что ей необходимо сделать. Сейчас не время. Она не может позволить эмоциям взять верх. Хоть и в глубине души уже знает, что ошибки не было. Умники в лаборатории редко ошибаются. Нельзя пугать дочь. Поля спит. Пусть её блаженное неведение продлится ещё немного. – Личные вещи, – пробормотала себе под нос Маргарита, не замечая обеспокоенные взгляды родных.       Из конторы она поехала не домой, а к единственному человеку, у которого когда-то получилось вытащить её боль наружу и не дать утонуть в ней. Едва Власова переступила порог дома Василисы Игнатьевны, как эмоции безумным ураганом вырвались на свободу. Рита, издав жуткий сдавленный вой, упала на колени прямо в коридоре и разрыдалась. – Цветочек, милая, что случилось? – старушка растерялась. Последний раз она видела девушку в таком состоянии после смерти Владимира. – Паша… Я знаю, это он, – с трудом получилось разобрать из потока слов. – Снова забрали у меня… Это я виновата…       Василиса Игнатьевна опустилась на банкетку и притянула трясущуюся Риту к себе в объятия. – Не надо ничего говорить. Ты ни в чём не виновата.       Когда Власова перестала кричать, охрипнув, пожилая женщина встала и настойчиво потянула её за собой в одну из комнат. – Ложись, – указала на кровать, а сама отправилась за успокоительным. – Спасибо, – просипела Маргарита, когда Василиса Игнатьевна вернулась с двумя стаканами. – Сначала вот это, – протянула один стакан, – тебе надо успокоиться после истерики. – Подождала, пока Власова выпьет содержимое, и подала второй. – А теперь это. Для голоса. Чтобы восстановился быстрее. И спи. Тебе сейчас нельзя домой – Полю перепугаешь только.       Рита благодарно кивнула и вскоре под действием успокоительного провалилась в сон.

***

Полгода спустя       Маргарита в компании Кирилла сидела в кабинете нотариуса и ждала, пока он вынесет из сейфа что-то, что Гранин отдал ему на хранение. Власова приехала на пару дней только ради этого.       В прошлый раз, когда они с группой оказались в Москве из-за работы, состоялась встреча, к которой она оказалась не готова. Соловьёв заверил, что утряс все вопросы, но беспокойно было ещё несколько дней. Пока Кирилл во время очередного телефонного разговора не сообщил, что майором всё нормально и он идёт на поправку.       Мужчина наконец вышел из примыкающей к кабинету комнаты с несколькими конвертами в руках. – Ваш муж был очень предусмотрительным – оставил подробные рекомендации на любой случай, – заметил он, устраиваясь в своём кресле. – Я бы предпочла, чтобы его предусмотрительность не понадобилась нам ближайшие лет пятьдесят, – холодно ответила Рита. – Конечно, – кашлянул, – простите. Итак, здесь в каждом конверте флешки с видео, записанным для каждого члена семьи, – он выложил перед ними несколько конвертов, подписанных рукой Павла, – и отдельно для Ваших, Маргарита Сергеевна, родителей и родителей Власова Владимира Александровича.       Кирилл переглянулся с матерью. – Видео вы должны посмотреть по отдельности. Это настоятельная просьба Павла, – нотариус посмотрел на присутствующих и придвинул конверты ближе к ним. – На этом у меня всё. – А Вы не должны проконтролировать исполнение этой просьбы? – с сомнением спросил Кирилл. – Павел Анатольевич таких указаний не дал, сославшись на то, что полностью доверяет всей вашей семье и не сомневается, что вы сделаете именно так, как нужно.       Рита всё же нашла в себе силы посмотреть видео в одиночестве. Гранин записал для жены монолог длиной больше сорока минут, где рассказал ей всё то, что не смог озвучить при жизни. В конце, когда она уже не плакала, а просто тихо скулила, он попросил её жить дальше и не забывать о том, какая внутренняя сила живёт в ней. – Ты знаешь, моя пума, я как-то услышал одну замечательную фразу: "Важно качество жизни, а не количество лет, что отмерено нам". С тобой качество моей жизни было высшим. Вы все приняли одинокого сироту в свою огромную семью, и ты подарила мне волшебство отцовства. – Он широко улыбнулся своим мыслям. – В самом начале мы с тобой договорились отпустить друг друга, когда это будет нужно. Так вот, я отпускаю тебя, а ты отпусти меня.       Власова поставила видео на паузу и надрывно всхлипнула. Она дала себе несколько минут, чтобы немного взять себя в руки. Прошлась по комнате, сделала дыхательную гимнастику и снова вернулась к ноутбуку. – Потому что, – продолжил Паша на видео, – если человек в твоём сердце, никто не сможет его заменить. Только предложить альтернативу. Надеюсь, моя альтернатива тебя не разочаровала. Спасибо, что подарила семью. Я буду любить тебя вечно.