Часть 1

БОГАТЫРЯТИНА ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Когда с вершины бледных гор, Играя спелою листвою, Луч света пал на сизый двор Деревни, спящей за рекою, В столь ранний час не пел петух. В седой лачуге дрых пастух. В хлевах покорно овцы ждали, Борясь с голодною тоскою, Причмокнув нижнею губою, О зелени полей мечтали. А там, отнюдь, не без оказий: Два чудных молодца лихих. Плод ярких девичьих фантазий. Их вид - что складный мощный стих. Стоят, довольные собою, Блестят улыбкою скупою. И пламенеет летний зной. Хранят могущество изгибы Тел, что две громадных глыбы. Им не стерпим мирской покой. Судьбы богатырей удел, Забыв про сон, на поле брани Стелить ковер из хладных тел, Своей не покладая длани. А здесь-то, что в глуши лесной, Кто ждет из тени под сосной? Разбойник скверный, воин юга? Зайчишка серый, хмурый волк! Пустая жизнь, какой в ней толк? Да и от солнца, право, туго. Горящий диск скользил по морю Сквозь пену белых облаков, И мысли молодца вскипали, Освобождаясь от оков. «Послушай друг, - сказал он браво. - Мы отдых заслужили, право, Но, прозябая здесь, я злюсь. Ты духом слаб, оно и ладно. Спокойствие тебе отрадно, А я со скуки удавлюсь!» Второй опешил: что за гад?! Тугие брови, облик хмурый. Слова ронял, как колкий град: «Ты что удумал, бес понурый?! Гласи что хочешь, будет так. В награду обретешь кулак! И коль от жизни опостылой Решил ты извлекать урок, Пусть и от боли, будет прок. Мы спор с тобой уладим силой.» «Дрожит под ветром тихий голос, Тебя, никак, хватил удар. Взгляни на поле, ты как колос, А я - бушующий пожар! - Промолвил первый чуть брезгливо, Затем добавил горделиво. - Любая битва мне мила. Зима настанет, а за нею, Я докажу, что я сильнее И обнажусь здесь до гола!» И, сотрясая весь простор, Богоподобный жуткий грохот Звенел браслетом синих гор: Извергся богатырский хохот. «Порой январской, прямо здесь, С тебя всю эту выбью спесь! Я выпью пива ледяного Морозным утром пол бадьи, И кромку льда пробьют ручьи От силы духа столь лихого!» На том они и порешили. Их засвидетельствовал спор Людской народ, что поневоле Проснулся скопом под фольклор. Богатыри уж не спешили, И слушал постоялый двор От часа к часу в чистом поле Литавров не смолкавший хор. Их голоса гремели басом, Повял от гула весь ячмень. Деревня упивалась квасом, Унылый коротая день. Один кричал: «Ну ты же знаешь...» Ревел второй: «Сильней я всех! За что б не взялся, понимаешь...» «Меня постигнет лишь успех! Ты погоди, зима начнется, Замерзнет в юрте сам батыр. Увидим, кто живым вернется, Кто смеет зваться - богатырь!» ЧАСТЬ ВТОРАЯ И вот вершины бледных гор, С тысячелетней сединою, Обоз спустили на простор Глубокою ночной порою. Что вьюгой стылой запряжён, Чугунной тучею скреплён. Над лесом нёсся он, роняя Повсюду мириады звёзд, И напевал як юркий клёст, Один сезон другим сменяя. А под периною сугроба, Там, за замерзшею рекой Дрожали овцы от озноба, Паек на всех деля скупой. Пастух в лачуге от безделья В уста залил хмельного зелья Из шишек старых да ольхи. Такую силу возымели Те холода, что петь не смели В хлевах угрюмых петухи. Стеклянный молот января Мороз чеканил в чистом поле, Где два лихих богатыря Скорбели выпавшей им доле. На чем стоит свет, то кляня, Покуда снежная броня Тела озябшие теснила. Никто не рвался сделать ход, Як тучи синий небосвод, Души лик битва бередила. Их борода - застывший иней; В зеницах затаилась тень; Носы - изюм бордово-синий. Бог Велес проклял этот день. Но, как не силились отсрочить, Обет никто не смел порочить. И вознамерились засим Таки проверить, кто сильнее, Чей тверже дух, чья длань прочнее, Соревнованием мужским. Вступился первый: «Внемли, брат. Победа так и так за мною, А станешь биться, будешь рад, Когда схоронят под сосною?» - Промолвил он со всей натугой, Но глас его объятый вьюгой Под свистом легким ветерка; За нежным шепотом снежинок И перестуком колких льдинок, Невнятно утонул слегка. Второй опешил: «Что городишь?» Замерзли брови, жалкий взгляд. «Погибель ты свою отводишь, И непонятно на кой ляд.» Отбросив в сторону сомненья, Избрали верное решенье От неизбежности стоня. Скрепя продрогшие сердца, Собрались биться до конца, Проклятья про себя бубня. Всхрабрился первый, снял сапог. Дрожа как лист, тяжелой хворью В мгновенье то же занемог. Второй кивнул надменно бровью. И занемевшею рукой Бадью поднял перед собой. И взвился тут же кашель хриплый: Один всего испив глоток, Хотя и тот... Едва ли смог. Молитва богу. Голос сиплый. На том они и порешили. Их засвидетельствовал спор Мороз, узревший поневоле, Да снег, что устилал простор. Богатыри домой спешили, Не ведал постоялый двор О тяготах, что в чистом поле Сегодня пережил фольклор. Стихал за спящею рекою Двоих мужчин кривой фальцет: Строка за новую строкою, Не складный сдавленный куплет. Скрипел один: «Ну ты же знаешь...» Шипел второй: «Сильней я всех. Сегодня, просто, понимаешь...» «Не в форме для таких потех. Ты погоди, начнется лето, Спечется в юрте сам батыр... Узнаем точно в поле этом, Кто смеет зваться богатырь.»