***

Никита прячется за деревом, руками держа ствол и тяжело дыша. В этот раз нельзя допустить того, чтобы Юра так быстро его нашёл! Над головой шумят белоствольные берёзы, в чëрную полоску, ласково клоня свои кроны к земле. Роща совсем небольшая и недалеко от дома Никитиной бабушки. Старушка не с ними, они здесь только вдвоём — играют в прятки. Почти всегда ищет Никита, потому что быстрый Юрка всё время как-будто молнией доносится до куста малины, издавая вопль о том, что он успел “застукать себя”, обеспечив победу. Поэтому Никите остаётся только оглядываться по сторонам, высматривая малейшие движения, потому что бегает он сам не слишком быстро. Но если ему и выпадала возможность прятаться (по Юркиной доброте или по воле случая, когда удавалось добежать первым), то в ход шла вся возможная сообразительность! Другие мальчишки Никиту нередко искали добрые десять минут, потому что он переходил с места на место, будто бы сливаясь с травой, перепрятывался и неспешно мог навернуть круг, в итоге оказавшись за спиной ищущего. Но с Юрой это не работает. Этот русый мальчишка с длинными волосами и бледными веснушками всегда, абсолютно всегда находил Никиту. Двигался бесшумно, подкрадывался, осматривался и вслушивался в шум леска, словно сами деревья шептали ему, где прячется товарищ. Никита надеется, что в этот раз, сидя в низине за деревом, в месте, откуда можно убежать в случае чего, он останется незамеченным. Трава под ногами — мягкий ковёр, радушно принимающий гостей, листья над головой — второе небо, но позеленевшее. Никита аккуратно выглядывает из-за ствола, желая узнать, не идёт ли где Юрка. — Юра! — вскрикивает он, видя лицо друга прямо перед своим. Они оба ойкают, а ищущий кладёт руку на чужое плечо, отвечая: — Нашëл. Снова, кстати. Будешь пытаться добежать до малинника быстрее меня? — Вот ещё, надо мне пытаться обогнать тебя? — специально выделяя последнее слово, с толикой обиды фыркает Никита. — Тц, ты слишком быстро сдаëшься! Сегодня даже ни разу не пытался! — тут же возмущается Юра. — А смысл? — спрашивает Никита, хлопая рукой по месту подле корней дерева рядом с собой, как бы приглашая друга сесть. — Ну Никитка! А представьте, что ты добежишь? Это же так.. Так эпично будет. Впервые выиграешь за… Да какая разница за какой срок? Выиграешь же! Разве не повод попытаться ещё разок, м? Никита не может не согласиться, потому что это Юра — спорить с ним это всё равно, что пытаться перекричать набат, залезть на каланчу по канату или рубить старый дуб металлической линейкой. — Ладно. Тогда готовься рыдать от своего поражения, хихикает он, рывком поднимаясь с земли и в момент оставляя Юрку одного. — Смотри не заплачь, когда я первый прибегу! Это вызов и наглейшая провокация! — Эээ, сам истерику не закатил, если обгоню! — вдогонку другу кричит мальчонка, щуря зелёные глаза. Он встаёт с травы, отряхивается и стрелой бежит догонять лучшего друга. Они добегут и устало лягут около куста ярко-красной малины, будут собирать её, марая пальцы в розовато-алом соке, обсуждая всë насущное. Какие бы стены не возводила жизнь для них обоих это просто картонка, в которой можно пробить окно; это кирпичи, скреплённые забитыми молотком болтами, а строительные швы между которых промазаны краской. Их не нужно восстанавливать или пытаться обойти, их нужно разломать в пух и прах, чтобы они не оставались за спиной и рухнули на тебя самого.