Экстра! не сюжет. от первого лица.

однажды на приёме у психолога врач мне рассказал одну вещь, которая, по его мнению, могла бы помочь мне справиться с болью утраты самого близкого мне человека. — Гроссман, знаете... из наших сеансов я узнал, что вы испытываете огромное сожаление о так называемой Алисе. это касается того, что вы на время утратили связь и что вы испытываете стыд и грусть за все "несказанные слова и несделанные дела". верно? — да. — я не буду сейчас затирать о том, что Алиса хотела бы, чтобы вы сделали и сказали. я смотрю с точки зрения выгоды для вас. обычно люди справляются с утратой путём того, что договаривают все слова усопшему и делают что-то, что он хотел бы, но, как вы понимаете, без его участия. так люди переживают все эти эмоции до конца и им становится проще отпустить. — вы хотите, чтобы я попробовал? — как вариант. безусловно, поначалу вам может быть больнее и сложнее, однако, поверьте мне, вслед за этим будет утешение и облегчение. возможно, он и был прав в каком-то смысле. я взял его слова себе на заметку, отложив эту идею на неопределённый срок. когда сеанс окончился, я поблагодарил и ушёл в раздумьях, это было тяжело, мне казалось, что после этого моя жизнь станет ещё хуже и мрачнее, и у меня даже появлялись мысли о самоубийстве. я действительно сильно об этом задумался, отталкивало лишь то, что будет чувствовать моя мачеха, когда я перестану выходить на связь. о моей смерти ей, вероятно, не скажут. вообще не уведомят. а она ведь будет ждать... тем не менее, если не выбирать путь самоубийства и завершения мук, нужно было следовать чему-то другому. после работы я нашёл у себя в комнате старую небольшую камеру. я хотел это записать и вовсе не для того, чтобы кто-то мог это увидеть. для себя. возможно, когда я умру, я мог бы забрать эту камеру с собой и попытаться найти Алису. и пусть эта мысль бредова и антинаучна, я скатился и до этого. я решил снять в лаборатории за своим рабочим столом. поставил камеру впереди себя и, не думая, включил запись на старой плёнке, полный уверенности, что я её не использовал. — Алиса... — с таким тяжёлым вздохом соскочило с моих уст. от одного её прекрасного имени хотелось снова рыдать и я уже был на грани, но камень с души хотелось убрать, — прости меня. я был ужасным человеком, которого ты не заслуживала. я был жесток и тщеслав, высокомерен и глуп, при этом считая себя умнее других. я не любил никого, кроме себя, даже собственной мачехи, которая из кожи вон лезла, чтобы наполнить мою жизнь хоть немногим счастьем, а я этого не видел. но после того, как появилась ты, моя жизнь с ног на голову перевернулась, как бы я не пытался это отрицать. на тебе свет клином сошёлся, и даже если ты была белой вороной среди других, впрочем, как и я, и тебя не любили и не принимали в обществе, я всегда стремился показать тебе, что ты любима и важна. ты была странной в чужих глазах, глупой и бестолковой, наивной и такой по-детски любознательной, но я влюбился в твою бескорыстную и добрую душу так сильно, что больше не смогу полюбить так сильно никого и никогда. я был монстром с плохим влиянием, но ты умудрялась делать так, что я сдерживал себя и из меня на время переставала литься желчь. этого не удавалось и не удаётся по сей день никому другому. и ты представить себе не можешь, как я скучаю. ты была сложным ребёнком с проблемами психики, но не такими, как у меня, однако я был бы счастлив отдавать тебе каждую минуту своей жизни, каждый вздох и каждый стук моего сердца. я был полностью твоим, ручным и домашним, хотя я любил и люблю полную свободу и отсутствие контроля. но тебе я бы отдался целиком, ведь ты не клетка, не тюрьма и не боль, которую я всегда испытывал, ты есть всё и ничего одновременно. ты прозрачна, ты шелест листьев, лёгкий ветер и грибной дождь. тёплая вода, родной дом, поле, бесконечное пространство. рядом с тобой я чувствовал каждую твою частичку, твои соломенные волосы казались мне тогда так нежны и мягки. ты похожа на укрытие и принятие и ничто бы и никогда не смогло затмить тебя, моё самое яркое солнце. и другого мне не надо! и я стремился защитить тебя от ужасов этого мира, укрыть от его снарядов, чтобы столь хрупкий цветок не потерял ни одного своего лепестка. я был готов пойти на абсолютно что угодно, я был готов отдать тебе всего себя и свою жизнь тоже. но однажды я просто не успел. Алиса! это не потому что я какая-то бездушная сволочь, которая бросила тебя! так меня назвали твои родители... я искренне хотел помочь, я просто не успел! если бы можно было всё вернуть, я бы скорее убил себя, если бы тебя это спасло! я крайне сожалею... Я больше не мог сдерживать слёз и разрыдался. я не успел ей сказать ничего из этого, хотя очень хотел. хотел, чтобы она знала, как сильно я её люблю... я сидел и рыдал, вовсе не стыдясь этого, словно маленький ребёнок, который потерял абсолютно всё. это был второй раз, когда я так сильно плакал и не от боли, до чего же мне было тогда тяжело. Захлёбываясь слезами, я снова поднял глаза и посмотрел в камеру, пробормотав: — но если это утешит твою душу... — я взял камеру и приблизил к своему лицу, — я найду того ублюдка и проломлю ему череп. и плевать я хотел бы на то, что сяду за это в тюрьму. лучшие времена, когда ты ещё была рядом, я уже отжил, мне попросту нечего терять. Ещё я обязую себя исполнить каждую из твоих мечт, которые у тебя так и не сбылись... Я выключил запись и вытер слёзы. а ведь действительно, камень с души и вправду спал... я смог выдохнуть и успокоить дрожащие руки. — хоть какая-то цель моей жизни будет. найти и убить. или лишить всего, что ему дорого... но лучше убить.