Кот и хвост

***

Лапы гудели от неудобства, пока я осторожно вышагивал по перекладине, защищающей случайных прохожих от падения в воды местной реки, протекающей через город. Реки чёрно-чёрной, будто туда регулярно скидывают тонны угля и не меньше нефти. Этот мир странным образом совмещал в себе потрясающие густотой леса и насквозь пропахшие грязью города. Тихо выдохнул, едва покачивая головой на иронию поломанного мира с очеловеченными животными и по-зверски жестокими людьми. И выпустил когти, буквально обнимая лапами железную трубку, дёргая хвостом в поиске равновесия и сдерживая желание грязно ругнуться. Вот какой чёрт дёрнул меня за усы, когда в эту чёрную голову пришла идея пройтись до иного края квартала таким образом? Но, справедливости ради, этот способ хоть и заставлял все мои потаённые страхи высоты и глубины сходить с ума, но всё ещё являлся относительно безопасным. Люди здесь не затопчут случайно — или специально, уж как повезет, —собаки не дотянутся нарочно. Просто сказка. Одна из тех сказок, что заканчиваются кровью и кошмарами на ночь. Лишь бы ни первое, ни второе не относилось непосредственно ко мне. Хвост сзади дёрнулся, напоминая маленький пропеллер, и замер в одном положении. Я моргнул пару раз и застыл вместе с ним. Боялся даже вздохнуть — черные воды внезапно показались слишком близкими. И безумно глубокими. Тело сжалось от фантомной боли, прошедшей от виска до груди. Воздуха словно стало не хватать, хоть, я уверен, мой ошейник был не настолько мал. Но всё напряжение разбилось на куски, когда тело подскочило от резкого звона проклятого колокольчика на шее. И сменилось ужасом. Мимо проходит человек, неаккуратно размахивающий руками во время увлеченной жестикуляции. Кинутый в мою сторону взгляд жестких глаз, на мгновение сверкнувших мрачной забавой. Резкий толчок и испуганный визг застревает в глотке. Лапы соскользнули на мокрой перекладине, хвост, сколько бы он не вертелся, больше не помогал. Я ощутил мгновение свободного падения и заранее задержал дыхание — на самом-то деле просто забыл как дышать от ужаса, но пускай моя смерть будет достойной. И тут же зашипел от резкой боли, прошедшей от хвоста до кончиков ушей. В какой-то момент померещилось, что мой позвонок решили вырвать за ненадобностью, — все равно мертвецам такой аксессуар бесполезен, — но ощущение твёрдой земли под лапами заставило выкинуть нервные мысли о целостности шкуры, чтобы заменить те облегчением. Сдержал желание упасть и начать расцеловывать холодный бетон, лишь ограничившись облегченным вздохом. Злобно покосился на уходящего человека, что — я более чем уверен, — столкнул меня специально. И только потом поднял взгляд, натыкаясь на мощные лапы, обрамлённые пушистой шерстью. И зашипел, отпрыгивая на безопасное расстояние, выгибаясь дугой и плотно прижимая уши к голове. Прищурился, задрав голову и подозрительно всмотрелся в любопытное лицо собрата по видовой принадлежности. Кота, если проще. Огромного, смешавшего на шкуре, показавшейся кусочком облака, тёплые оттенки молочного шоколада и ванили. При виде этого чуда вспомнился и Сукон, такой же красивый в окрасе. И с янтарём в глазах. Оскалился, выпущенными когтями царапая бетон. Едва зажившая рана на щеке — только чудом и моей чистоплотностью избежавшая заражения — заныла при воспоминаниях о коте-с-удавкой-на-шее. Чёрной, в простонародье названой ошейником. Вот только зверь перед глазами был раз в пять, если не больше, крупнее Сукона. Я нахмурился и ещё дальше отошёл от незнакомца, пытаясь одновременно не упасть за заборчик, с коего ранее едва ли не полетел, и не попасться под ноги сонным людям. Вздрогнул от пришедшей в голову мысли. Взгляд скользнул по чужой морде, упал в сторону речушки и остановился на — жёлтых, а не янтарных, чёртовы голодные глюки! — глазах, обладатель которых меня только что... Спас. Или нет? Но здесь ранее кота не было — или я не замечал, всё же отреагировали на моё падение слишком быстро, будто ожидая нечто подобное. Но всё же прочистил горло, выпрямляясь и усилием приглаживая шерсть, что ещё продолжала местами нервно топорщиться. Ведь близость смерти, сдобренная воспоминаниями о предыдущей гибели, не даровала душевного равновесия. Только выводила на неподконтрольные эмоции, бравшие начало в пресловутом «Бей или беги!» Тихо и дружелюбно мяукнул, в запоздалом приветствии подняв хвост, пытаясь не провоцировать огромного кошака на агрессию. Ответом мне послужила лишь широкая улыбка, что, впрочем, для меня, не привыкшего к богатству животной мимики, казалась не более, чем оскалом. Свои клыки решил не обнажать — небось напутаю чего и выйдет, что коту напротив угрожаю, сам того не осознавая. А при чужих габаритах это хотя бы небезопасно. —Здравствуй! Что ты делал на холодной палке?—Новый собеседник, забывший представиться, склонил голову к плечу на птичий манер. Я решил проигнорировать столь красноречивый жест абсолютного любопытства, уже привыкнув к использованию избирательной слепоты. —Ходил.—И моргнул в ответ на тихое разочарование в чужом взгляде. Следующие слова прозвучали более певуче, будто с долей лености – на самом деле я пытался подобрать верные звуки и правильно простить предложение.—...На другую сторону улицы. Я там... Живу. —Твой дом?—У меня даже не вышло насторожиться на этот внезапный допрос. Уж слишком мягко звучали слоги кота, похожего на какао с зефиром. Именно поэтому позволил добавить в собственную речь излюбленную каплю иронии. —Жилище. Ответом служил понятливый кивок и вспышка задумчивости в жёлтых глазах, на несколько секунд упавших на мой ошейник. Решил прервать изучение себя любимого, перенимая эстафету. —Как твоё имя? —Оникс,—Собеседник, казалось, и секунды не сомневался. Но я в непонятном недоверии пробежался глазами по чужой шее, с каплей разочарования отмечая отсутствие адресника и гравировки клички. И запнулся, заприметив ранее пропущенное мимо внимания. Оникс шевельнулся, неосознанно открывая обзор на происходящее за его спиной. Собственные уши сместились, вновь прижимаясь к голове. —Что с хвостом?—Кот, у которого, как теперь стало заметно, отсутствовала более чем половина упомянутой конечности, наконец оторвал взгляд от моей шеи. Собеседник стушевался, дёрнул длинными усами и видимо невольно шевельнул пушистым обрубком за спиной. —Его нет,—Как само собой разумеющееся протянул Оникс, отведя взгляд куда-то в сторону. Я прищурился, ощущая в груди внезапную вспышку азарта. Такое же ощущение возникает при ловле мышей — только намёк на уязвимость и то будет мною учтено, записано и запомнено. Ибо я изволю осторожничать и иметь за спиной хотя бы один рычаг давления на собеседника. Свежие шрамы на щеке стрельнули болью. Я больше не собираюсь быть самым маленьким в каких-либо взаимодействиях. И не постесняюсь использовать ходули чужих слабостей. —И почему же его нет? Собеседник даже не оскалился. И это насторожило меня сильнее любого удара когтями по морде. —Дайеши велел мне жить. Я замер, будто влетев в стену. И с возмущением глянул в хитрые глазёник гиганта. Кто такой «Дайеши» и как избавление от части хвоста могло спасти жизнь? Тряхнул головой, избавляясь от пустых эмоций. Но невпечатлённый взгляд на собеседника кинуть не забыл. С другой же стороны, мало ли что могло случиться с чужим телом. Может псы потаскали за сию конечность, а пресловутый Дайеши отрубил импровизированный поводок, давая возможность сбежать. Или гуляющие тут и там люди решили поиздеваться над животным. И, ах. Капканы, лисьи ловушки. Откуда вообще этот Оникс вылез? Есть веростность, что лапа сего джентльмена топтала лесную траву. —Ты голоден?—Чужой голос звучал настолько плавно, что я, до конца не вышедший из мыслей, машинально кивнул. Желудок ещё чуть-чуть и прилип бы к позвонку. И только спустя мгновение я осознал своё действие. Но давать шанс огрызнуться мне не собирались, прервав почти что приказом: —Идём, Крошка, я покажу дом. Шерсть на загривке шевельнулась в намёке на испуг. И причиной служила даже не странность нашего разговора, отдаленно похожего на собеседование. Хотелось верить в совпадения и цепочку ассоциаций, бравшей начало в моём росте — тогда уж «Крошкой» назвать можно и ради забавы. Чтобы подшутить. Но я помнил чужой глаз на своём ошейнике. На адреснике. Уши оставались плотно прижаты к голове, пока я шёл возле кота, умеющего читать. И гадал, откуда такие знания у животного.

***