five, four, three, two, one

В тот момент, когда Гермиона увидела в руках Хагрида своего друга, своего мёртвого лучшего друга Гарри Поттера, её мир начал рушиться. Что происходило потом, она едва могла вспомнить. Она слышала чей-то душераздирающий крик, но не была уверена — может, это был её собственный. Ещё она помнила глаза цвета серого неба над головой, которые в этот момент смотрели прямо на неё. А после — темнота. И сколько прошло времени, она не знала. Словно во сне, Гермиона видела одни и те же сцены, бесконечно сменяющие друг друга… Пять… Самое яркое воспоминание из детства — второй курс, когда он был просто школьным задирой, но умел бросить такое едкое слово, как «Грязнокровка». Она даже не понимала его значения в тот момент, пока Рон не объяснил, что оно значит. Было до слёз обидно, потому что она не заслуживала такого отношения, но, как всегда говорила мама: «Если мальчишка дергает тебя за косички, значит, ты ему нравишься, и он не знает, как привлечь твоё внимание. Скорее всего, родители его этому не научили». Эта мамина мудрость помогла тогда не воспринимать обидные слова слишком близко к сердцу, а напротив, заставила присмотреться к этому холодному мальчику поближе… С тех пор она не могла не замечать его платиновую макушку — будь то совместные занятия со Слизерином или трапеза в Большом зале. Что-то постоянно тянуло взгляд в его сторону. И одно стало очевидно… Когда Драко оказывался один, он словно становился другим, замкнутым ребенком с глубоким, грустным выражением на лице. Она не могла понять, что так тревожило двенадцатилетнего мальчика. Однажды в день визита родителей в Хогвартс, Гермиона заметила его среди толпы, но он стоял в стороне, облокотившись о стену, внимательно выискивая кого-то в толпе людей, и в его глазах теплилась надежда. И как только он нашел того, кого искал, его тело словно вытянули по струнке, а лицо сразу приняло холодную, серьёзную маску. Гермиона не поняла такой перемены в его поведении, пока не увидела того, кого Драко ждал, — это был высокий и статный мужчина с такими же платиновыми волосами, и холодным взглядом. «Его отец» — подумала Гермиона, сразу поняв, откуда у Драко такие манеры. Она не могла оторвать от них взгляд, наблюдая за их разговором. Драко ни разу не поднял взгляд к своему отцу. Когда их беседа закончилась, всё, что сделал отец, — это слегка кивнул своему сыну и ушел прочь… В этот самый момент Гермиона увидела то, что не понимала раньше, — огромную печаль в глазах мальчика, который нуждался в любви и объятиях на прощание со своими отцом. Но, как она узнала позже, в аристократических семьях такие проявления чувств были совершенно не приняты. Четыре… В свои четырнадцать она вдруг осознала, что обычная неприязнь к местному задире переросла во что-то более сложное. Как же он её раздражал… О да! Он был невыносим! Однажды она даже ударила кулаком по его аристократическому личику, и, несмотря на боль в руке от удара, внутри было очень приятно от чувства, что она поставила его на место. Однако позже, постоянно высматривая его в Большом зале, Гермиона стала замечать его короткие взгляды в свою сторону. Секундные встречи глаз говорили о многом — в них не было и тени прежней злобы. Но что же? Интерес?.. Три… Тот год выдался непростым: сначала нападение Пожирателей на Чемпионате по Квиддичу, затем Гарри по ошибке попал в число участников Турнира Трёх Волшебников. Гермиона из кожи вон лезла, помогая другу пройти все испытания. Но параллельно происходило нечто странное: Малфой стал чаще привлекать её внимание, не было и момента, чтобы он молча прошёл мимо неё. Чего стоит только его: «Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер», брошенное на Чемпионате по Квиддичу. Что это? Попытка защитить? Если бы только она знала… Или всякий раз,когда Гермиона носилась с книгами в поисках ответа на ту или иную загадку из испытаний Гарри, Малфой мог пройти и ненароком кинуть в своей привычной манере: «Снова спасаешь жопу очкастого, Грейнджер?» или «На Святочный бал пойдёшь в обнимку с книгой?». Она снова вспомнила ту мудрость мамы про мальчишек и косички, и ей почему-то отчаянно хотелось в это верить… А на Святочном балу, на который, кстати, пошла с самим Виктором Крамом, она видела, как он не сводил с неё глаз. Два… Последние месяцы Драко менялся на глазах: его безупречная маска хладнокровия дала трещину, его взгляд был задумчивый и пустым, сам он словно находился «где-то», но не «здесь». Идеально уложенные волосы теперь постоянно были растрёпанными, весь его внешний вид словно кричал, что что-то не так. Когда Гарри намекнул, что Драко, возможно, получил Тёмную Метку, Гермиона отказывалась в это верить. Но однажды ночью, патрулируя коридоры замка, когда все мысли Гермионы были заняты грустным образом Драко, она услышала голоса в стороне Астрономической башни. «Кто это мог нарушать комендантский час?» Поднявшись наверх, в свете луны она увидела его… Драко стоял у перил, смотрел вниз и глубоко дышал — было ясно, что он не в лучшем расположении духа. — Чего тебе, Грейнджер? — Гермиона дернулась на месте и округлила глаза. «Как он догадался, что это она?» — Почему ты не в своей спальне? Я патрулирую замок, ты не должен здесь находиться… Драко тяжело вздохнул, повернувшись к ней полубоком. Его лицо словно отражало всю тяжесть мира. — Действительно… Не должен… От этого ответа у неё в груди что-то едва кольнуло. — Малфой, что происходит? Время очень позднее, ты должен отправиться в Подземелья сейчас же, иначе я буду вынуждена снять очки с вашего факультета. Я слышала тут голоса, здесь был кто-то ещё? — она невольно обернулась, но кроме неё и Драко никого не было в башне. — Грейнджер… Чего, блять, ты вечно лезешь? А? Не суй нос не в своё дело и проваливай отсюда, пока я сам тебя не спустил вниз с этой башни. Однако Гермиона чувствовала, что это всё напускное, что-то внутри подсказывало ей не оставлять его. Она сделала шаг к нему. Малфой продолжал так же стоять и искоса смотреть на неё. Тогда Гермиона сделала ещё шаг, он лишь ухмыльнулся и отвернулся. Когда она подошла ближе, рука потянулась к его плечу, но Драко резко выровнялся и развернулся, пристально смотря ей в глаза. Рука так и осталась висеть в воздухе, а в его взгляде читалась такая усталость. Но почему? Неужели Гарри был прав… Не успела Гермиона осмыслить, что сказать и почему рука вообще потянулась к нему, он выпалил: — Я неясно выразился, Грейнджер? М? В каком месте тебе непонятно? Проваливай. Нахер. Отсюда. — Я… Я…— всё, что смогла выдавить из себя Гермиона. — Что «Я»? Можешь просто оставить меня? Или, видит Мерлин, я выкину тебя сейчас отсюда, — его голос звучал угрожающе, но глаза не отражали злости. — Дра… Малфой, я вижу, что с тобой что-то происходит, позволь мне помочь тебе? — В этот момент Драко разразился горьким смехом. Он смеялся долго, она застыла, вытаращив глаза на него, а сердце не прекращало бешено стучать в груди. — О, великая спасительница Грейнджер! Сначала себе помоги! Когда псы Тёмного Лорда заявятся в Хогвартс, грязнокровкам вроде тебя придётся несладко… — на его лице осталась лишь тень усмешки. — Что… Что ты такое говоришь? — Гермиона отступала, пока не упёрлась в стену. — Зачем ты так говоришь? Что ты знаешь? Ты теперь один из них? В этот момент усмешка сползла с лица Драко, и он тяжело вздохнул: — Это не имеет значения… Беги, рассказывай всё своему грёбаному Поттеру, моя судьба давно предопределена. Просто прими это как предостережение, Грейнджер… Воздух застрял в горле, и Гермиона попыталась сглотнуть, судорожно стараясь справиться с подступающей к глотке горечью. Всё стало кристально ясно: Драко был обречен принять Тёмную метку, другого пути для него нет. Горячие слёзы собрались в глазах, размывая очертания окружающего мира. Потом Гермиона сорвалась на бег прочь от этого места, путаясь в собственных мыслях. Её разрывало от жалости и отчаяния — она хотела спасти его, но втайне от себя понимала, что все попытки тщетны. Разум твердил: «Он враг», но сердце противилось этому, крича противоположное. Гермиона выбежала из Астрономической башни, оставляя за собой последние остатки надежды на то, что всё может быть иначе. Один… Маленькая палатка посреди огромного леса — их с Драко маленький мир, который вскоре будет разрушен. Война набирала обороты слишком быстро. Гермионе предстояло отправиться на поиски крестражей вместе с Гарри и Роном, а Драко — продолжать исполнять роль преданного слуги Тёмного Лорда. Они были по разные стороны баррикад, но это не помешало любви стать единственным светлым оазисом в их жизнях. После той встречи на Астрономической башне, Грейнджер не смогла оставить Малфоя… Она продолжала следить за ним и упорно предлагать свою помощь. Однажды в порыве злости он толкнул её к стене и снова высказал так много грязи, чтоб она не лезла в его жизнь и душу. Он кричал ей о том, что уже всё решено, — так он пытался её напугать и оттолкнуть: — Видишь? — Драко задрал рукав, демонстрируя Тёмную Метку. — Он меня выбрал! Я должен выполнить грёбаное задание! Не лезь в это, Грейнджер. Салазар, прошу, не лезь… — на выдохе произнёс последнее предложение. Гермиона, наконец, набралась смелости и положила ладонь на его скулу, нежно поглаживая пальцем щёку. Его непонимающий взгляд встретился с её глазами. — Я с тобой, Драко… Он тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Она чувствовала, что эти слова дали ему то, чего он был лишен с детства, — нежность и знание, что именно он кому-то важен, а не его статус в обществе или наследие Малфоев. События развивались с пугающей скоростью. Драко выполнил своё задание — Пожиратели проникли в Хогвартс, а Дамблдор был мёртв. Гермиона не раз уговаривала его рассказать всё преподавателям, но страх за них обоих был слишком велик — нельзя было допустить, чтобы Тёмный Лорд узнал о них. Им оставалось только играть свои роли…

***

Погружённая в воспоминания, Гермиона не заметила, как Драко проснулся. Она повернулась, закинула ногу ему на бедро и потёрлась носом о его нос. Сейчас это было её самое любимое место на земле — в его объятиях. — Выспался? — Если в этом шалаше вообще возможно спать, то можно сказать, что да, — он поцеловал её в шею, проведя рукой по спине. — Ну, это тебе не твои большие кровати в Мэноре, конечно… — хихикнув, тихо произнесла она. — Так и есть, но знаешь, я рад и этому, лишь бы с тобой, — он перекатил Гермиону на спину, оказавшись сверху. Из его прически выпала прядь, которая прикрыла его серые глаза. — Я так скучал… Гермиона поправила его волосы, убирая локон от лица Драко, улыбнулась и ответила: — Я тоже скучала, Драко… Это действительно было так, последние полгода они виделись редко: Гермиона придумывала план поиска крестражей с мальчишками, ей пришлось стереть память родителям ради их безопасности, а Драко приходилось посещать собрания Лорда, выполнять его жестокие задания, дабы оправдать провал отца в Отделе Тайн. И лишь иногда у него получалось отправить ей записку с одним словом «завтра», чтобы встретиться в лесу Дин. В небольшой палатке. Их всегда неосознанно тянуло друг к другу, поэтому чувства вспыхнули быстро, но война не оставляла времени на романтические прогулки за ручку или долгие поцелуи в тёмных углах Хогвартса. К сожалению, нет. Всё началось одной ночью на Астрономической башне, как тогда, в их первую встречу: Драко стоял там, а Гермиона вновь патрулировала Хогвартс. Увидев её, быстрым шагом преодолел расстояние и поцеловал. И всё. Вот так просто стало ясно, что они отчаянно нуждаются друг в друге. — Я… Я… Гермиона, действительно скучал по тебе — Драко запнулся, словно другие слова застряли в горле, казалось, что они слишком много для него значили. Он толкнулся в неё, Гермиона почувствовала, как сильно он соскучился. Гермиона двинулась навстречу, издав тихий стон. — Знаю, Драко, знаю, — и углубила поцелуй. Рука потянулась к краю его толстовки, задирая её всё выше и выше. Драко одной рукой удерживал равновесие, другой гладил её по животу, лишь слегка касаясь края резинки её штанов. Его поцелуи становились глубже и глубже. Он словно дементор, пытался выпить её до дна. Сняв с себя толстовку, он потянул вверх её кофту. — Идеальная… — выдохнул он, его глаза горели желанием. Целуя её шею и ключицы, он продолжил спускаться ниже, пока не добрался к груди. Одной рукой нежно массировал пальцами её левый сосок, а правый посасывал и дразнил языком. Гермиона закрыла глаза, растворяясь в ощущениях от близости тел, тепла его языка на своей коже. Гермиона одной рукой поглаживала его плечо, а другой — пальчиками нежно щекотала низ его живота. От этих действий Драко едва вздрагивал, и ей это нравилось. Когда он оторвался от её груди, то продолжил целовать её ещё ниже и ниже, пока не стал стягивать штаны, усаживаясь ей между ног. Он не мог оторвать глаз от неё, она была только его, и она чувствовала это… — Гермиона… — Да? — она посмотрела на него в ответ, чувствуя, как тепло растекается по всему телу. — Я так хочу тебя… всегда, — прошептал он. Она потянулась к нему и поцеловала, отвечая: «Всегда, Драко». Малфой избавился от остальной одежды, и сел, облокотившись на руки. Один его вид заставлял её задыхаться от возбуждения. Гермиона медленно, словно боясь спугнуть его, оседлала Драко, не отрывая взгляда от его глаз, медленно принимая его в себя. Постепенно опускаясь, она издала тихий стон, как и Драко, растворяясь в ощущениях. Когда Гермиона привыкла к ощущениям, он обхватил ее бёдра руками, раскачивая вперед-назад, увеличивая трение клитора о его тело, подгоняя её таким образом к кульминации… Постепенно толчки стали сильнее, дыхание хриплым, а стоны отрывистыми, Драко впивался в её губы, ключицы и грудь — точно изголодавшееся животное. Гермиона, захваченная своими эмоциями, выдавала несдержанные стоны, что только больше подгоняли Драко. — Да, не сдерживайся… — Драко… Я… — Гермиона откинулась назад и закрыла глаза. Она словно была уже где-то не здесь. — Посмотри на меня, — грубо приказал Драко, наращивая темп. И в этот момент серые глаза встретились с карими, образовывая новую Вселенную, в которой были только они. И весь остальной мир перестал существовать.

***

Гермиона не помнила, сколько прошло времени, пока она была окутана тьмой. В её сознании кружились обрывки воспоминаний, словно пытаясь утянуть её в бездонный омут забвения. Ей не хотелось возвращаться обратно в реальность, где-то на краю сознания она понимала — там сейчас не лучше. Тёмный Лорд победил, и что будет с ней, с золотой подружкой Гарри Поттера — страшно было представить… Постепенно тьма начала рассеиваться. Перед ней, упираясь руками в колени, сидела тёмная фигура. Платиновые волосы и бледная кожа выдавали в этой фигуре Драко. Ей хотелось встать и подбежать к нему, но цепи, сковывающие её тело, не позволяли приблизиться к нему. При звуке цепей он поднял голову, и их взгляды встретились. В его глазах читалась та же безграничная боль, что и тогда в Хогвартсе. Гермиона поняла — это конец… — Драко… что? Что произошло? Гарри… он… нет… он умер? — её голос стал дрожать, слёзы застилали глаза. Последние воспоминания нахлынули огромным цунами, накрывая с головой, не позволяя ровно дышать. — Гер… Грейнджер… Всё кончено… — он отвел от неё свой взгляд, а голос сорвался на последней фразе. — Что кончено? Драко, пожалуйста, объясни, я ничего не понимаю, — она едва сдерживала истерику, мечтая, чтобы он встал и утешил её. Как делал это много раз в лесу Дин. Но Драко сидел. — Всё, понимаешь? Всё! Конец игры! Поттер мёртв! — он вскочил, отбросив стул, и отвернулся, словно не в силах видеть её в таком состоянии… Она и сама понимала, как выглядит. Скована в цепях, щёки промокли от слёз, волосы застилали обзор, а слабость во всем теле говорила о том, что она почти утратила всякую надежду. — Тёмный Лорд победил, Грейнджер… Блять… И мой новый приказ — казнить тебя, публично… И знаешь, что самое забавное? А? — он недобро усмехнулся. — Это моё наказание. Кто-то из Пожирателей донёс до Лорда, что видел меня с тобой ещё в Хогвартсе, я пытался его переубедить, что это ошибка, и в страхе за себя и своих родителей я просил пощады… — его голос перешёл почти на шёпот. — Ты полюбила труса, Грейнджер. Теперь за мой проступок я обязан казнить тебя… Но я не могу… Не могу! Гермиона застыла, отказываясь верить в происходящее. Это не могло быть правдой — всё казалось самым страшным кошмаром. Её друзья погибли, родители забыли её, а любовь обернулась трагедией. — Драко… Мы можем что-нибудь придумать? Давай сбежим? — она цеплялась за последнюю надежду, хотя понимала абсурдность своих слов. Он тяжело вздохнул и горько улыбнулся: — Поздно, Грейнджер… нам не удастся сбежать… Тёмный Лорд легко найдет меня, благодаря ебаной метке. — Что ты предлагаешь? — едва слышно спросила она. — Я не знаю… Чёрт возьми, я не знаю, Гермиона! — он снова повысил голос, но, повернувшись к ней, не смог скрыть блеск в глазах. Гермиона задрожала, слёзы снова ручьём покатились по её щекам: — Подойди ко мне, пожалуйста… — Малфой, измученный и сломленный, опустился перед ней на колени. — Я с тобой, Драко. Всегда, — прошептала она, проводя ладонью по его щеке. Другой рукой она коснулась его груди. — Здесь… — Я не могу так, не могу, Гермиона, — его голос дрожал от боли. Возможно, где-то внутри он умирал сейчас вместе с ней. — Можешь, Драко… Ты не трус, слышишь? Просто нам не повезло, — она прижалась лбом к его лбу, позволяя слезам катиться по щекам. — Не в то время и не в том месте, Драко. Но я уверена, что у нас будет другая жизнь, где всё будет правильно… Они сидели так несколько минут, пока Драко не обнял её, уткнувшись носом в волосы: — Я очень хочу верить, Грейнджер, что у нас будет ещё один шанс… — Будет, Драко, обязательно будет. Верь мне, — её голос дрожал. — А сейчас тебе нужно взять себя в руки, и сделать то, что ты должен сделать. Мои друзья мертвы, родители меня не помнят, а ты несвободен из-за меня. Волдеморт победил, и таким, как я, не будет места в новом мире. Поэтому давай считать это актом милосердия. Драко словно окатило ледяной водой, он резко поднялся, его взгляд наполнился такой яростью, какой Гермиона никогда не видела: — Грейнджер, ты, блять, в своём уме? Какой акт милосердия? Мне нужно убить тебя! Да это всё равно, что я сам себя убью! Как мне жить прикажешь с этим? М? — каждое слово как удар под дых. — Драко… — она тяжело вздохнула, понимая его боль. — Нет, молчи! Слышишь? Молчи! — он ударил кулаком по стене и скрылся за углом. Прошло больше часа, когда Драко вернулся. Гермиона сразу поняла по его взгляду — он принял решение. — Мы убежим. Я узнал расписание смены караула, смогу вырубить охрану, — его голос звучал решительно. — Но что делать с твоей меткой? Нас быстро найдут, — с сомнением произнесла Гермиона. — Срежу её, придумаем что-нибудь, когда выберемся… — Ладно… — Гермиона понимала, что его план абсурден, он не мыслит здраво, и их поймают очень быстро, и в лучшем случае — убьют, а в худшем… нет, ей не хотелось об этом думать. — Мне нужна палочка, чтобы мы могли вместе отбиваться. — Да, ты права. У оглушённых охранников заберем, — в его глазах загорелся огонёк надежды. — Отлично, Драко… Скоро мы станем свободны… — она неловко улыбнулась и протянула руки к нему. Он взял её лицо в ладони и поцеловал. Это был не просто поцелуй — в нём было всё, что осталось невысказанным. Например, фраза из десяти букв. Отстранившись, Драко нахмурился, явно замечая что-то странное в её глазах, — они были полны сожаления. Он потянулся к карману за палочкой, но там было пусто. — Гермиона, нет… — его губы едва дрогнули, от осознания неизбежного. Грейнджер направила на него палочку, и произнесла: — Империо! Несмотря на то, что физически она была еще жива, внутри уже ощущала себя мертвой. — Подойди ко мне, Драко… Его лицо стало непривычно расслабленным, словно внутри него разлилось удивительное спокойствие. Драко медленно подошёл к Гермионе. Впервые она видела его таким, словно без внутренних тревог и боли. Теперь же он выражал абсолютное умиротворение. — Поцелуй меня, Драко… — её сердце разрывалось на части, это было неправильно, но таким было её последнее желание. Их поцелуй был нежен и невинен… — Я люблю тебя, помни об этом… — фраза из десяти букв слетела с её губ, несмотря на неподходящее время и место. Драко смотрел на неё затуманенным взглядом и слегка улыбался. — Теперь ты должен взять меня за руку, в которой находится палочка, подставить её мне к виску и произнести смертельное заклятие… — слёзы градом катились по её щекам, но голос уже не дрожал. Она всё решила — она освободит его. На секунду ей показалось, что Драко замешкался, а между бровей появилась морщинка. Он сопротивлялся. — Прости, прости, прости… — шептала она, усиливая заклятие Империус. Морщинка на его лице разгладилась. Выражение лица снова стало блаженным. Он потянулся к её руке с палочкой и направил её к виску Гермионы. Секунда, вторая… Гермиона закрыла глаза и шептала: — Люблю, люблю, люблю…

***

— Авада Кедавра! — зелёная вспышка озарила тёмное помещение. Девушка безжизненно рухнула на пол, будто тяжёлый камень. Палочка выскользнула из её руки. Мысли Драко были словно в тумане. Проморгавшись, он опустил взгляд — там лежало мёртвое тело Гермионы… Его Гермионы… — Нет, нет, нет… что… что ты наделала? — тихо произнёс он, падая к ней. Он осторожно взял её на руки, глядя в её пустые карие глаза, в которых навсегда погас огонь. Драко прикрыл ей веки и обнял крепко-крепко, словно пытался вдохнуть в неё жизнь. — Нет… Гермиона… Зачем?! — он сидел так несколько часов, слегка покачиваясь, будто она просто спала, а он убаюкивал её, как дитя. Безутешные слезы катились по щекам, заполняя пространство горечью. — Я люблю тебя… — тихо сказал он в пустоту. Было ли слишком рано для этих слов? Или слишком поздно? Он точно знал, что в другой жизни сомнений не будет…