Попадание в анальную жопу заднего прохода ректума метавселенной 1.02

Негритянка в полицейской форме выхватила из кобуры револьвер. Что надо делать в такой ситуации? Медленно поднять руки и выполнять инструкции. Без глупостей, без шуточек, без резких движений. Качать права и требовать адвоката — это потом, когда копы уберут пушки и начнут разговоры разговаривать. Вот тогда — базарь базары, решай вопросики, звони Солу, а под дулом пистолета дёргаться не надо. Я бы так и сделал. Честно. Я, конечно, антисоциал и тролль, но не наглухо поехавший. Вот только мне не дали сделать всё как положено. В стороне раздался резкий звук: пацан на другой стороне улицы кинул в урну пустую бутылку, негритянка вздрогнула и тут же выпустила в меня шесть пуль. Хорошо, что все мимо. Плохо, что от страха я обоссался. — Курва! Не убивайте! Донт шут! Нихт шиссен! Гитлер капут! — заорал я в ужасе. Не успел я опомниться, как в пузо ужалили иглы тазера. Через секунду я уже валялся на земле, корчась от боли. Мало того, что электричеством бьют, так ещё и ногами. В ушах звенело, и я не сразу понял, что она орёт: — Стоп резистинг! Стоп резистинг! Прекратить сопротивление? Я и не сопротивлялся, а сейчас вообще пошевелиться не могу, что ей надо-то, ёпт? Мусора поганые. Высокий ботинок с шнуровкой полетел мне прямо в лицо, и я уже видел красные шнурки на берцах, когда негритянку кто-то оттащил в сторону. Ну, спасибо и на этом. Высокий коп с вытянутым лицом — напарник, наверное — перевернул меня на живот, застегнул наручники и кое-как засунул в машину. Во время этого он постоянно что-то говорил негритянке, но я так и не понял ничего. А что вы хотели? Чтобы я всё сходу понял, как герой исекая? Нет, я не быдло безграмотное, английский знаю. Вот только «знаю» — понятие растяжимое. Одно дело — читать заказы на коворке, другое дело — ругаться с поляками в арме, и совсем третье — вживую слушать речь носителя, ещё и в стрессовой ситуации. Наконец, высокий перестал говорить с напарницей и та обратилась ко мне: — Areyalkdmffvfsmnskldjmfeskljhitlervnlkdfnvlksfjnshshshboogalooshshpshepshe? Ну, то есть, я ни хрена не понял. Произношение у неё было совсем не как у поляков в арме и не как у немцев в дискорде. Создавалось впечатление, что она одновременно жуёт язык вместо жвачки, тянет маааааасковскую «а» и косит под тараторящую цыганку с вокзала. Так, надо собраться. Собраться и вспомнить английский. Вдох-выдох, давай, Семён, собирайся, не размазывайся по асфальту. Ой, сука, как же рёбра болят! — Could you please talk a little slower? I'm not from around here… бля, как же это будет правильно… I'm not local, вот! — простонал я как можно более жалобным голосом. Вот так, Семён, правильно всё делаешь. Следи за дыханием, игнорируй боль, не жалуйся на действия мусоров. Толкай свою телегу: говорите помедленнее, сами мы не местные, подайте кто сколько может, классика же цыганских разводок. Вот только без последней части, деньги просить тут противопоказано — менталитет другой, не поймут-с. Кажется, сработало. Копы перестали строить каменные официальные рожи: негритянка стала смотреть с подозрением, а белый устало выдохнул, схватившись рукой за лицо. Белый повторил очень медленно, почти по слогам: — What are you doing in restricted zone, sir? Да что ж тебе надо-то, морда лошадиная? «Что ты делаешь в запретной зоне?» Я бы тебе рассказал про магач, проклятия и порталы, но ведь хрен ты поверишь в такую шизу. У вас тут наверняка ничего непонятного не происходит, даже голуби срут по расписанию. — I'm kind of lost, sir… — тут же исправляюсь, вспоминая фильмы с дубляжом, — …officer. I've never been in this place, I'm… — так, что бы придумать? — …visiting my relatives. Ага, конечно, родственники в Америке. Отличное прикрытие, надёжное, как швейцарские часы. Особенно когда никаких родственников нет, а ты — двачер из мухосранска-миллионника. Вот только белый, кажется, поверил. Вроде бы? Он кивает, ожидая продолжения: — And where exactly were you going to…? Негритянка визгливо перебивает его: — ARE YOU WITH BOOGALOO BOYS? ARE YOU WITH EMPIRE EIGHTY-EIGHT? Меня что, в фашисты записали? Знаете, за пределами имиджборд такое как-то не смешно. Так, говорить лучше с белым, надо родственников придумать. Отвечаю, делая серьёзную мину: — I've been looking for Danny and Taylor Hebert. They live in Brockton Bay, officer, do you know how where it is? Ну, не удержался. Решил потроллить, назвал выдуманный город. Не Аркхем же называть — его все знают, по комиксам как минимум. А вот «Червя» Вилбы даже не печатали на бумаге, вряд ли его будут знать мусора из американского Зажопинска. — Okay. I-B-E-R-T, is that correct? No? H-E-B-E-R-T? Look 'em up, Jackson, — кивает он напарнице, а потом поворачивается ко мне: — You are in Brockton Bay, sir, and this area is restricted due to ongoing investigation. You should not trespass here. Стоп, что? Этого города же не существует, кроме как в… Кажется, реальность затроллила меня.

***

Белый коп куда-то отослал свою поехавшую напарницу, используя магию бюрократии. Я ничего не понял из его речи, но догадался по интонациям: некоторые слова воняют бумажной пылью на любом языке. После того, как он избавился от негритянки, он даже стал слегка похож на человека: снял наручники, отвёз к общественному сортиру и подождал, пока я полоскал шорты в раковине. Теперь я был весь мокрый, как выдра, но хотя бы мочой не вонял. Копа, как выяснилось, звали Стайн. Он слегка поморщился, глядя на мою мокрую одежду, но пустил на заднее сиденье. В базе оказался адрес Дэнни Хиберта, и сержант Стайн вызвался подвезти меня. Машина тронулась, и сержант сказал: — I know that you are with Boogaloo Boys, and if I see you next time, you are definitely going to jail. Understood, you dumbfuck? — Ээээ… чё? Бугалу кто? Okay, understood, officer… — лучше не раздражать человека, который тебя спас от поехавшей с пушкой. — I hate niggers too, — продолжил Стайн, — and I respect Adolf Hitler. But you! You are just too stupid to be white. What the fuck were you thinking, when you put on that fucking Hawaiian shirt? In the middle of this fucking shithole? Full of feds and niggers? — А я чё, а я ничё, — сказал я чистую правду, — nothing, officer. Машина остановилась. Коп обернулся с места водителя и посмотрел на меня тяжёлым взглядом: — Yes, I see, you were thinking exactly that. Nothing. Он вздохнул. — Here is your safehouse. Relatives, my ass! Don't wear that shirt ever again. Do not interfere with police operations. Don't… just fucking don't. Go. Меня дважды упрашивать не надо, я пробормотал «thanks» и выскочил из машины. Коп газанул и умчался подальше, явно нарушая ограничения скорости. Я вышел на тротуар посреди газончиков и двухэтажных домиков. Почти идиллия, если покрасить, почистить, и убрать мусор типа шприцов и гондонов на асфальте. И тут… С противоположного конца улицы, с тяжёлым рюкзаком на спине, измазанная красной гадостью… Шла ОНА. Тейлор Энн Хиберт.

***

ОНА была прекрасна. То есть, нет, конечно, не была. Она выглядела как чмо. Несуразное, сгорбившееся, прыщавое нечто с руками-спичками и копной на голове. Но для меня она всегда была мечтой. Потому что кто же ещё может понять душу хиккана, кроме выдуманной двумерной девочки-хикканши? Она что-то почувствовала, и подняла голову. Наши глаза встретились. Впервые за много лет — пожалуй, с детства — я смотрел в глаза другому человеку, не пытаясь сбросить взгляд. Не ожидая подлости. Не ожидая нападения. Не считая человека напротив бездушной лысой обезьяной. Я видел родственную душу. Что я мог ей сказать, со своим ломаным англюсиком уровня пятого класса? Лондон из зе кэпитал оф грейт бритейн? Нет, такие слова здесь не нужны. Я сделал шаг вперёд, и не стал ничего говорить — я открыл душу, изливая заветные слова на непроизносимом языке: — Как же хочется тяночку… Шаг. — Худенькую, бледную, не очень высокую… Шаг. — Девственную, нецелованную, с тонкими руками, небольшими ступнями… Шаг. Она достаёт что-то из кармана, не отводя взгляда. — С синяками под глазами, растрёпанными и неуложенными волосами, ненакрашенную… Шаг. Её огромные карие глаза расширились. Как же они прекрасны. — Забитую хикку, лохушку без друзей и подруг… Шаг. — Закрытую социофобку, одновременно мечтающую о ком-то близком… Шаг. Мне кажется, будто на периферии зрения что-то шевелится. Но мне всё равно, я не отрываю взгляда от Тейлор. — Чтобы зашёл к ней в мирок, но ничего не ломал по возможности… Шаг. Мы стоим совсем близко. От неё пахнет клюквой и сладостями. — …дабы вместе с ней изолироваться от насквозь гнилого социума. Шаг, и я обнимаю её, крепко прижимая к себе. Немытая голова утыкается мне в грудь, и я слышу странный, неприятный хруст. Словно пенопласт трещит. Девушка с визгом отпрыгивает, и я вдруг понимаю, что с ног до головы покрыт насекомыми. В основном мухами и тараканами. А я, получается, сунул Тейлор прямиком в эту копошащуюся массу. Девушка уже потеряла контроль, и выжившие букашки разбегаются во все стороны. Она что, хотела меня этим напугать? После общаги МухГУ даже не смешно. Тейлор садится прямо на асфальт, жестами разгоняя насекомых. О, мокрицы побежали, давно не видел! Я не говорю ничего. Просто присаживаюсь на корты рядышком и жду её слова. Наконец она, глядя в пустоту, произносит то самое слово: — Pizdets. И добавляет: — Теперь знаю русский язык.