Столько событий... А мы полетели на Северный рынки!
14 апреля 2026, 13:32Есть такое понятие, как «доброе утро», а есть такое, как «глупая Шайба с шилом в жопе». Она разбудила меня, стащив за ногу на землю, и, не давая встать на ноги, поволокла на пляж. По дороге я спиной и волосами насобирала всевозможный мусор, цеплялась волосами за ветки, а теперь ещё и песок. Прекрасно. Теперь придётся мыться целиком.
Она меня притащила и встала рядом. Я сначала не поняла, чего от меня хотят… Но потом эта дура схватила меня за другую ногу зубами и взлетела.
— Ааааааааа! Дура, блять, тупорылая! Чтоб тебя метеором уебало! Негр хуёв! Верни меня на землю, сука ты заниженная! — орала я, болтаясь кверху ногами.
— «Прифыкай, дфуногая. Я фак фафто буфу фелать!» — профырчала Шайба.
жуть не считаю, уж извините, но она ничего не сделает), двое из которых ранены, а двое других, откровенно говоря, слабаки (Шайба, прости, но объективно, эта падла сильнее).
эта чёрная дрянь жрёт кусты, я не знаю почему, но факт). Крыло болтается на соплях, но и такие раны они могут заживить и даже летать потом с почти прежней скоростью. В воде они проворнее, но и громобои тоже, хотя… Это чудище что в воде, что на суше невероятно силён.
Громобои могут вообще не выныривать из-за наличия жабр, коими пятнистых горлодёров матушка природа обделила. Если затащить его на глубину и не дать всплыть в нужный момент — скажем, придавить камнем, — он задохнётся и пойдёт на корм угрям и сраным электронам, живущим в воде.
— «Я чую запах людей. Оу~ Вот и одна, а где же вторая? Я чую два запаха~» — спросил горлодёр, выйдя из-за деревьев и увидев Катю. После он посмотрел на Барыню. — «Я думал, ты не встанешь».
— «Я отдала тебе свою добычу. Иди прочь». — зарычала я. Из-за кустов выглянула беловолосая дрожащая девушка.
— «Я чую страх… Мне он нравится… Да и я всегда хотел узнать, какая ты на вкус… Вы — редкий сухопутный деликатес, особенно… Бедненькие, беспомощные детёныши, которые боятся взлететь с глыбы льда, боятся глянуть вниз, мне в глаза… Бедняжки…» — рокотал дракон и, повернув голову вбок, улыбнулся шире.
чудом не задев кости, а лишь кожу), они остановили кровь, приложили туда какие-то потёртые листья, что пощипывали рану.
Потом двое пришли с камешками угля, палочками и сухой листвой. Они всё сложили у выхода пещеры и кинули в листву огнееда. И откуда они только берут их здесь? Тут же не должно быть королевы огнеедов.
Третий прилетел с рыбой в пасти и положил перед сморщившейся фурией. Совёнок же приободрился, почуяв любимую еду. Самка с неприязнью фыркнула на рыбу и, махнув хвостом, положила голову на, смотря на совёнка, что щёлкал клювом на драконов с окраской харзы.
Самка златогрудого беса, вытащив рыбу на улицу, стала отрывать от неё маленькие кусочки. После вошла и, положив филейную часть перед фурией, облизнулась и довольная посмотрела на неё.
Снежный раскол подтолкнула совёнка мордой и замурчала. Некоторые обнюхивали линьку и скорлупу и вопрошающе смотрели на неё. Самка рыкнула, и те отбежали к огню, став топтаться на нём и греться. После дымящиеся, горячие подходили к самке и ложились к ней: кто под крыло, кто на голову, кто рядышком. Один лёг под мех рядом с белым человеком, обогревая его по просьбе фурии. Одна самка осталась смотреть, как совёнок открыл клюв, будто кусочки рыбы сами запрыгнут ему в клюв.
— «Сунь ему… Он сам есть не умеет, маленький ещё…» — фурия наморщила морду при неловком движении. Боль никуда уходить не собиралась, а неприятные, свежие воспоминания были в разы хуже и приносили не меньше страданий. — «Сначала люди с клетками и стрелами… Потом два человека, без всего… Потом капкан… Потом этот горлодёр… Теперь у меня всё болит! Не знаю, что и делать, восстанавливаться долго придётся… Вот бы мне так же быстро восстанавливаться, как горлодёры…» — подумала про себя она. И тут прямо перед мордой приземлилась здоровая охапка серых неприятных водорослей. И морда Шайбы прямо перед её.
— «Это и тебе, и людям. Тут то, что ускорит заживление и предотвратит заражение и воспаление. Как мой человек сказал, какой-то там йод». — профырчала чёрная и, отогнав одного из бесов от Кати, легла рядом с ней и хвостом прижала к себе.
Фурия с отвращением смотрела на водоросли и отшвырнула комок хвостом от себя, с неприязнью смотря уже на златогрудого беса.
— «Ооооо! Это действительно хорошие водоросли! Только они глубоко, и мы их доставать не можем, а выменивать у кипятильников на олеандр себе дороже!» — сказала самка златогрудого беса около совёнка и взяла лапкой несколько штук, а одну или две сунула себе в пасть и довольно облизалась. — «Выздоровление ускорится в разы! Спасибо тебе, морская тварь!» — воскликнула самая дружелюбная особь в группе. Остальные молча фыркнули в её сторону и синхронно глянули на громобоя.
Фурия, на недовольный взгляд самки громобоя, отвернулась и стала разглядывать человека.
— «Шайба». — булькнула вышеупомянутая и прижалась к человеку ещё сильнее.
— «Шайба, так Шайба». — уркнула самочка и вздрогнула, встав дыбом.
— Мурзик, не кусай меня! — шмякнула её рукой та и отвернулась, а потом резко взвыла, задев о камень рану от ожога. Даже сквозь слой ткани и водорослей было больно. — СУКА! — вскрикнула она и, ударившись головой о стену, заорала ещё громче, только что-то неразборчивое, похожее на проклятие.
— …»А почему вы не просите фырчек?» — вопросительно мурлыкнула снежный раскол.
— «Кого?» — вопросительно булькнула Шайба.
— «…Они такие же, как мы, но морские. Они такие же белые, как снег, и плавают в воде. По размерам мы меньше, но те… Опаснее, несмотря на безобидный облик». — недовольно проурчала самка златогрудого беса.
— «…Я их никогда не видела…» — булькнула Шайба.
— «Верно, они мастера маскировки. Мы просили их помочь, но они просто пялятся, а потом нападают. Еле улетели!» — пожаловалась самочка, и фурия издала злой рык, от которого вздрогнули все лежащие около неё златогрудые бесы.
— «Разберусь потом с ними…» — рыкнула та и указала взглядом на совёнка, что до сих пор просил кушать.
Самка стала кормить малыша. После вернула его в лапу самке, и та легла, приобнимая лапой совёнка. Хвостом она подцепила шкуру белого медведя и кинула Шайбе.
— «Людям легко замёрзнуть, заверни её в эту шкуру». — рыкнула та, не глядя.
— «Мой человек, я греть и буду… Тем более, она уже проснулась». — ответила чёрная, и фурия раздражённо фыркнула.
— Так… Гд… А, вспомнила, где мы… Мадам, вы как себя чувствуете? — обратилась девушка к серой шерстяной фурии, а потом обратила внимание на новых драконов. — Вай, какие милахи! — взвизгнула она, но Шайба быстро её одёрнула и кивнула на кучу водорослей, намекая, что стоит сменить повязки. — Спасибо, что напомнила…
Девушка задрала штанину и, взяв несколько пластов серых водорослей, обернула вокруг ожогов, поверх — носовой платок и перевязала шнурком от штанов на бантик.
Бесы наблюдали за движениями человеческих пальцев, завязывающих узелок. Одна с интересом потянула за висящий шнурок и развязала его. Рыжая девушка повторила все движения, но на сей раз медленнее, давая возможность запомнить всё.
— «Это выглядит полезно…» — сказал один из златогрудых и, спрыгнув с снежного раскола, взял в лапки два стебелька, попытался повторить узел. — «Так, давай ещё раз». — он посмотрел на Катю и показал стебельки, намекая показать ещё раз.
— Вы такие же умненькие, как Шайба? — разноглазая посмотрела на самку громобоя. Та только фыркнула, все бесы ехидно похихикали, глянув на Шайбу. — Давайте… — и в третий раз она развязала и завязала пресловутый бантик на своей ноге.
Самец с чёрными опалинами на ушах повторил всё и наконец-то завязал желаемый узелок.
— «О, какая красота!» — он потянул его в разные стороны. — «И не развязывается! Люди гораздо полезнее, чем мы думаем!» — промурчал самец.
— «Это всё круто, но… А еда для людишек? Принесли?» — опасно рыкнула фурия, и трое златогрудых бесов прижали ушки и, переглянувшись, резко побежали на выход. Самка раскола покачала мордой и снова улеглась на меха.
— Э, а чё ты их пугаешь? — спросила Катя, на что самка глянула на неё скептично.
— «Глупый человек…» — рыкнула та и зевнула.
— «Не глупый. Она просто не понимает, что мы говорим, но они ей понравились, как и она им». — самка свернулась калачиком и положила хвост на глаза, засыпая.
Златогрудые бесы продолжали поддерживать огонь, грели свои тела и потом нежились в меху фурии, согревая её и беловолосого человека.
Златогрудые бесы прилетели обратно, зашли в пещеру обратно на двух задних лапах, а в передних они держали большие грибочки, фрукты и в зубах по кустику ягод. Только один пришёл с очками на цепочке и ножом-бабочкой в лапках.
— «Смотрите, что нашёл!» — взвизгнул тот, показав железку фурии.
— «Это всё её». — фыркнула та, указав хвостом на Свету.
Златогрудый бес положил всё в угол и грустный улёгся на угли.
Екатерина немного покачала головой и, взяв несколько стебельков, от нечего делать начала плести что-то.
— Крючок-то в рюкзаке, так хоть развлеку себя чем-то… — пробубнила она.
У входа что-то звякнуло, будто железом о камень. На входе замаячила тень. Это была чёрная жуть с лямкой рюкзака в пасти и лопатой в лапках.
— О, Жутька. Можно её сюда? — спросила девушка у фурии, ожидая её ответа.
Харзообразные драконы были не очень довольны появлением мелкого кочегара, но сделать ничего не могли, пока не дождутся ответа хозяйки пещеры. Да и один из людей, тем более который им понравился, знал этого дракончика.
Фурия фыркнула и, прищурившись, тихо и коротко рокотнула. Жуть под надзором восьми недовольных златогрудых бесов осторожно вошла.
Светлана лежала без сознания, а Армагеддон снова начал истерить, прося поесть. Белый пушок ещё больше обнажил рыжие молоденькие, ещё хрупкие пёрышки и розовую тонкую кожу на крыльях.
— О, ребёнок проголодался… Есть тут чем его накормить? Водоросли есть будешь? — оторвав кусочек водоросли, она протянула их совёнку. Тот, взяв их в клюв, помотал и выплюнул.
Самка беса встала на две задние лапы и пошла на выход, пародируя людей. После она там что-то делала и, занеся ещё пару рыбных филе, положила их на пол, облизнулась и села, обвернув хвост вокруг лап. Глядя, как совёнок вновь открыл клюв, ожидая, что еда сама запрыгнет, издала подобие птичьего пения. Совёнок вздрогнул и в шоке уставился на неё. Та опустила морду к нему и, расширив зрачки, сузила их, услышав предупреждающий рык фурии. После схватила кусочек филе и заглотила, после глянула на совёнка, будто ожидая, что тот повторит.
В мехах промычала девушка и, приняв сидячее положение, потёрла голову и подняла взгляд, после в шоке уставилась на обстановку.
Она с заторможенной реакцией глянула на мурлыкнувшего златогрудого беса, что грел её всё это время, и, нахмурившись, глянула на фурию, на её лапу в каких-то листьях…
— …Что здесь происходит? — спросила та, смотря на меха.
— О, доброе утро. Добро пожаловать в больничку имени Барыни. — усмехнулась её подруга и, взяв кусок филе, пальцами оторвала кусочек и сунула совёнку.
Тот, кусая пальцы, как он начал думать, матери, проглотил его. За ним пошли второй и третий. — Вас с ней тут лечат вот эти красавцы. Умненькие, кстати. Узелки я научила их завязывать. — поделилась Катя.
Тот, которого она учила, сейчас сидел, пародируя её, и вязал бантики из стеблей, с каждым разом всё лучше и лучше, чем явно гордился.
— Умничка. — сказала ему Екатерина и вытянула на ладони плетёный простенький браслет, который тот тут же схватил и понятливо натянул на лапу (к сожалению, заднюю, но суть понял).
— Ага… Кажись, у меня сотрясение… Походу, щас блевану… — пробурчала Света и, еле как встав на дрожащие ноги, вышла на выход, где встала на четвереньки и, кажись, старалась дышать свежим холодным воздухом в надежде, что ей полегчает.
Харзообразные дракончики вопросительно проурчали и, подёргав ушками, все восемь бесов пошли за ней, чтобы понаблюдать, что человек делает и почему так странно себя ведёт.
Жуть подползла к ней вместе с рюкзаком и лопатой и ткнулась мордахой в бок. Она была довольно крупной для своего вида и имела ветвистые рожки блестящего чёрного цвета, гораздо темнее основного окраса.
— «Человеку плохо… Человека нужно пожалеть». — проурчала она и начала действительно мурлыкать, как домашняя кошка.
К ней вышла подруга с Геной на плече. Он был уже сытый и зевал.
— Я не знаю, как помочь… Но про поесть и речи не идёт… Шайбин. — обратилась она к проснувшейся Шайбе, которая устроила потягушки и разявила свою огромную пасть, напугав черноухого беса.
— Мне станет лучше… Четыре-пять дней, и сотрясение пройдёт… А стошнить всё ещё может… — прохрипела та, опираясь на дрожащие руки.
Фурия вышла из пещеры и посмотрела на беловолосую…
— Водички бы… — хрипнула Света и, проползя чуть вперёд, в шоке уставилась на внушительную высоту. — Мать моя монгольская орда… Где мы нахуй? А где тот? А эти кто?.. Я хочу домой… — бормотала та, потом зачерпнула снега и умыла лицо…
Вдруг она напряглась, и её стошнило. Фурия сморщила морду и сделала шажок назад. Златогрудые бесы посмотрели на неё, потом на желудочную кислоту и снова на Свету.
— «Что с ней?» — спросил один бес.
— «Может, ей сгоревшего дерева прогрызть?» — спросила самочка и запрыгнула на спину снежного раскола.
Фурия глянула на Свету, а потом ожидающе на Катю, будто намекая ей что-то сделать.
— Свет… Я не ебу, чё делать, но воды мы принесём. Только в лагерь за… — начала Катя, но жуть её перебила, кивнув на рюкзак и негромко рявкнув.
— Ты ж моя прелесть! Взяла с собой котелок!
— «Действительно, умно. Похвально». — отметила Шайба.
— Теперь за водой! — скомандовала рыжая. Самка громобоя моргнула, окончательно просыпаясь, и, подойдя к человеку, подставила спину.
— «Летим. Вам не понравится, как я воду притащу». — прищурилась она, намекая, что принесёт воду во рту и выплеснет куда-нибудь. Фурия сморщилась от неприязни.
Екатерина села на неё, держа в руках котелок и детёныша совы в нагрудном кармане. Он опять уснул — так было спокойнее.
— Мы полетели, скоро вернёмся! — крикнула Катя.
— Ага… — промычала Света с одышкой.
— «Шайба». — рыкнула снежный раскол.
— Ур?
— «За горой, в покинутой деревне людишек, есть источник чистой воды, да и много чего ещё есть. Своди человека туда. Мало ли что найдёт». — прорычала фурия, глядя на Свету, которую облепили бесы. — «Если фычи нападут, скажи, что у тебя моё разрешение». — рыкнула та напоследок и развернулась в пещеру.
— «Ой, да они убегут. А если нападут — я же не одна, с нами Красный полетит и парочка его оболдуев. Вопли, как и мы, громобои, не переносят одиночества, мы чахнем одни». — расправив крылья, чёрная нырнула вниз и на воздушном потоке поднялась выше, направляясь опять в сторону заброшенных человеческих жилищ.
Жуть немного потопталась и улеглась таки у входа на рюкзак Катерины, охраняя его от посягательств златогрудых бесов злобным клацаньем зубов, после чего слышалось их хихиканье.
— «Только дело в том, что они — одна огромная стая… И их сотни, если не тысячи… Они способны разорвать стаю ужасных чудовищ в мгновения… Они не терпят других драконов…» — обеспокоенно прошипела та, глядя на улетающих.
— «А почему вас не тронули?» — спросила самка златогрудого беса.
— «Потому что я хозяйка острова и в покинутой деревне высечены такие же, как я». — проурчала та и села, обвив свои лапы хвостом, а раненую положив на хвост.
— «А почему тут все люди пропали?» — спросила самка, привстав на задние лапы.
— «Я не знаю… Я не разбираю то, что царапают люди на скалах. Я пыталась понять, но всё, что поняла, так это то, что в этой деревне есть мёртвые фычи и они не трогают лишь меня… Остальных…» — проурчала та и отвела взгляд.
— «То есть вы оберегаете других драконов от этого места?» — вопросительно проурчала самка.
— «Я лишь охраняю его в надежде, что я не одна. Каждый день летаю вокруг, чтобы найти своего сородича, но даже их следов нет… А фычи… Как я поняла, они были как громобоиха. Не боялись людей и были их верными друзьями». — пророкотала та и глянула на человека, что, кажется, полегчало, и она любовалась видом.
— Оур~ — уркнула самка и тоже посмотрела на человека. — «А людей они не трогают?»
— «Нет, они надеются, что те вернутся». — рыкнула та и, подойдя, села позади вздрогнувшей Светы, и, прикрыв её крыльями от холода, стала смотреть с ней на виды и прислушиваться.
Златогрудые бесы оставили в покое бедную жуть и нырнули под крылья к Свете.
***
Эта тварь меня в воду уронила. Тут холодно! Очень холодно! Поэтому я как можно быстрее стала грести к берегу. Точно лопатой отхуячу, когда вернёмся на берег… Мои мучения на этом не закончились. Шайба схватила меня ещё раз, и на сей раз, подкинув вверх, я приземлилась ей на спину. Теперь мы уже летели обратно к лагерю, а я бесилась, ведь очень хотела пойти найти каких-нибудь ещё грибов на завтрак. Гречку варить долго, а жрать хотелось. Грибы быстрее жарятся. Мы снизились, и при торможении я слетела со спины самки громобоя и врезалась в дерево, на меня свалилась жуть. Та самая. Лоб теперь болит и грудь, точно синяк будет. — Schwarze Kreatur! Komm her! (Тварь чёрная! А ну иди сюда!) — проорала я по-немецки, ведь в данной ситуации этот язык подходит как нельзя лучше.***
Я проснулась от чего не знаю, но я голодная, а рядом никого не увидела. Птенец кусал мой ноготь, есть хотел. Я огляделась и, встав, Катю не обнаружила, тут вдруг падает какой-то ошмёток мяса. Я подпрыгиваю, после настороженно подхожу. Это, блять, оленья нога, и она свежая. Я глянула вверх, где поймала взглядом ту самочку, которая, посмотрев на меня, наклонила голову и после ринулась в сторону горы. — …Ну, а вот и твой завтрак, малыш… — выдохнула я, положив птенца на мех, и, взяв нож-бабочку, стала отрезать жёсткое мясо. Я ела северного оленя. Мясо у него, на моё ощущение, мягкое, но резиновое, на вкус насыщенное травянистое и мховое, ещё и с сладким послевкусием. Но я плохо помню: совёнку же главное поесть? Тут главное понемногу, чтобы не подавился. Пока резала, на меня брызнула кровь, попав на рубашку, видимо, задела что-то… — Да-… блять… Моя любимая белая рубашка… — рыкнула я, смотря на свою белую рубашку с рюшами, запачканную брызгами крови. Хм… С одной стороны, эстетично… Выдохнув, я взяла палочками маленькие кусочки мяса и, подумав, что мясо жестковато, пожевала и после этого стала кормить совёнка, думая, где же Катя и Шайба. Честно, сырое мясо с обилием крови было ужасно, послевкусие железа и сырого мяса было мерзким, что аж затошнило. Кормя совёнка, что жадно ел мясо с палочек, я вдруг вздрогнула от криков, посмотрела на мокрую Катю, которая, кажись, бранила Шайбу на немецком. Я его не знаю. Могу, конечно, выучить, но как такового смысла не вижу. Пусть у неё будет отдушина, чтобы никто не знал, о чём она говорит. Я могу похвастать, что знаю португальский. Я просто продолжала кормить совёнка, пока тот не наелся. Вряд ли надолго, конечно, но не хочу его перекармливать. Я глянула на ногу оленя и, хмыкнув, посадила совёнка на плечо, где он устроился около тёплой шеи и сидел. Коготками он больно сдавливал тонкую кожу плеч через рубашку, но это было терпимо. Как я поняла, ему от силы месяц. Вид — так и не понятно. Я стала сдирать с оленя шкуру, так как она лишняя. А вообще я внезапно подумала, что к нам на запах крови придёт какой-нибудь хищник. От чего стало страшно… Но делать нечего… Пока снимала кожу, Катя, злая, села и удивлённо посмотрела на ногу. — Очередной подгон от пушистой барыни нам, холопам? — спросила она, глядя на кусок мяса. На это я лишь ухмыльнулась и перевела взгляд на небо, а после снова на Катю. Она взяла в руки лопату, но тут же в неё с другой стороны вцепилась Шайба. Катя отпустила черенок лопаты и посмотрела на меня, а потом на висящую на её ноге дракончика — жуткая жуть, вроде. После перевела взгляд мне на плечо. — Свет, дай мне ребёнка посмотреть. — попросила та дать ей, как я поняла, птенчика. Другого ребёнка не было. Аккуратно я пальчиком потыкала птенца, тот клюнул мой окровавленный палец — больно, но терпимо. Наконец, взяв брыкающегося птенчика, я протянула его Кате окровавленным. Та взяла его в ладоши.***
— Какой же ты милый пушистик… — я не могла сдержать умиления и начала чесать пальцем макушку птенчика. Такой маленький… Нет, я в курсе про такое понятие, как «слётки», мне наш лесничий объяснил. Это когда подросшие совята вылезают из гнезда — или на дерево, или на землю — и начинают учиться жить самостоятельно. Родители, разумеется, рядом, и дети всегда под присмотром и сытые. Но этот слишком уж мелкий для этого, скорее всего, выпал из гнезда или его выкинули другие, более сильные птенцы. — рассказала я Светке. Рассматривая птичьего отпрыска, я обратила внимание на рыжее пёрышко среди белого птенцового пушка… Ага… Да ты у нас рыжик… Мило. Будет классно. Шайба задрала свою мордень и пристально посмотрела на совёнка у меня в ладонях. Я опустилась рядом с ней на колени, дала понюхать пернатого. Чёрная была в шоке, но через секунду же стала рассматривать птенца.***
Охота всегда приносит удовольствие. Самка снежного раскола часто замечала, что она чересчур уж увлекается этим занятием. А в этот раз она поймала здорового оленя и, разумеется, с успехом напала, размозжив голову в смятку, откинула рога и вцепилась в брюхо. После она внезапно вспомнила людишек. Они же всё равно улетят… И эта неадекватная тоже… Самка посмотрела на оленя и, вцепившись в ногу с хрустом и рвением, плоти оторвала её. Взлетев, она направилась к людишкам, где, остановившись, заметила беленькую и скинула ногу. Девчонка вздрогнула, а после подняла голову и заметила её. Самка наклонила голову, а после, фыркнув, рванула обратно. Прилетев обратно, она заметила пропажу оленя. Какая-то чешуйчатая тварь украла его! Но кто посмел?! Она же всех прогнала со своего острова!!! Может, опять эта неадекватная? Хотя… Нет, её запаха здесь нет. Кто тогда? Идя по запаху, она заметила его… Морская мразь… Самец горлодёр, учуяв кровь, забрал добычу, но связываться с ним было… Опасно. Пятнистый горлодёр, держа оленя за шею, выжидающе смотрел на самку снежного раскола. У этой твари такие же мощные залпы, но у него их больше, ещё он умеет плавать, челюсти у него ещё помощнее будут, а реакция невероятно быстрая, шкура крепкая, толстая, непробиваемая. …»Ну и забирай»… Фыркнула самка, и самец горлодёра рыкнул подобие: «спасибо» и продолжил путь. Самка заметила сломанное и страшной раной на сгибе, что волочилось за ним по траве. Тогда, в принципе, можно и напасть, уничтожив его в полёте… …»Ещё поймаю…» Фыркнула та и пошла… Идя вдоль горы, она заметила барана, прижалась к земле, крадётся, но, чёрт возьми, грёбаный камень — он соскользнул! Нужно было не по горе, а возле, но нет, любит же прыгать сверху. Баран испуганно заблеял и ринулся в лес, и самка рванула за ним! Почти нагнала, решила обогнуть дерево и оттолкнуться от другого, чтобы напрыгнуть на барана и вцепиться ему в шею. Так и сделала, только… Переднюю лапу пронзила острая боль, самка свалилась и истошно заорала, баран, сбитый с копыт, вскочил и убежал. Но самке уже не до него. Людишки оставили металлическую ловушку, как же теперь больно!!! А главное — с места не сдвинуться! Самке очень больно! Капкан прибит к земле колышком… Самка легла и зализывала рану и делала попытки высвободить лапу, но слишком больно. Самка шипела, рычала, визжала, будто подавая знак…***
— Это была не Шайба… — сказала я, глядя в сторону звука. — Похоже на вопли нашего соседа-алкаша после того, как он сам себе руку бензопилой отрубил… Шайба, я не отдам тебе ребёнка! Он мой! — Наш. — сказала Света. Я перевела на неё взгляд, как и офигевшая от такого заявления Шайба. Только если я улыбалась, то она была явно недовольна. Точно, громобои имеют привычку усыновлять всё, что движется, но не в этот раз. В данный момент это НАШ со Светкой ребёнок-совёнок. — Да, наш. Надо будет ему имя дать, но не сейчас. Сейчас нужно найти источник звука. Это может быть раненый дракон, которому нужна наша помощь, скорее всего, он попал в капкан, который оставили охотники… Nein, also Viggo ist ein schlauer Bastard, aber ich glaube nicht, dass er diese Insel braucht, hier gibt es keine Menschen, es gibt natürlich Berge mit Erzen … Verdammt, okay, das werden wir später herausfinden. (Не, ну Вигго засранец умный, но не думаю, что ему этот остров нужен, тут нет людей, есть, конечно, горы, в которых есть руды… Блять, ладно, потом выясним.) — выдала я мысли вслух. Птенец на плече начал трепать серьгу на моём ухе — больновато, но терпимо. Вопли периодически повторялись, не приближались, не отдалялись, значит, находятся на одном месте, но раньше нас туда уползла Шайба — странно быстро для её вида. — Бежим за ней, видимо, она знает, куда надо. — пожала плечами Светлана и первой рванула следом за заниженной психованной самкой морского дракона. Посмотрев на мелкого, я пересадила его в нагрудный карман и, попрыгав, проверяя, не выпадает ли он, спокойным размеренным темпом побежала следом.***
К самке снежной фурии подбежала та самая, бесячая чёрная громобоиха с обеспокоенной мордой. — «Ты не такая уж и неуязвимая и великолепная, как считаешь. Всем рано или поздно нужна помощь, а сейчас она тебе нужна». — глядя на окровавленную лапу фурии, сказала она. — «Ты! Это из-за тебя они здесь это понаставили! Зачем ты на них напала?! Ради чего? Ради тех трёх громобоев-подростков?! Эти люди припёрлись сюда из-за них! А эти две? Может, они с этими гадами заодно? Свали, пока не пальнула!» — вопила самка раскола, возвышаясь над Шайбой. — «Тебе не понять. Это долг. Долг дочери, самки и будущей матери. Они чьи-то дети, их кто-то вывел, растил, умер ради них, ради их жизни. Люди не имеют права решать, кому жить, а кому нет. Поэтому я их и спасла, а теперь хочу спасти тебя». — серьёзно ответила ей чёрная. — «Это не твоя забота, СВАЛИ!» — громко взвизгнула белая и сделала залп в сторону громобоя. Та лишь увернулась и фыркнула после того, как её обдало землёй. — «Нет, я же сказала. Сейчас подойдут люди. Дай им снять эту херь с лапы, а я скоро вернусь. Нужны донные серые водоросли, а то сдохнешь от гниения плоти». — Шайба начала ходить туда-сюда и трогать своей коротенькой лапкой разные палки, на некоторые наступать и отбрасывать в сторону сломанные или хрустнувшие. На дереве висела чёрная жуть и разглядывала двух больших драконов. На самку снежного раскола — с жалостью, а на громобоя — с любопытством. Рядом с ней приземлился странного вида ящер с двумя яркими костяными гребнями на голове. В клюве у него была зажата палка из блестящего белого дерева, которую он скинул самке громобоя. — «Это то, что ты просила, мам!» — проголосил он и, махнув крыльями, скрылся среди веток большого кедра, растущего рядом с этим местом. — «Вот и подходящая! Спасибо, Красный!» — проверяя палку на прочность, ответила Шайба. — «Это меньшее!» — ответил самец ночного вопля. — «Вау, эти ночные крикуны, серьёзно? Вырастила?» — с сарказмом спросила снежная, но тут же снова почувствовала приступ боли в раненой лапе и на сей раз заскулила. — «Да». — ответила морская и положила кусок железного дерева на видное место. За кустами слышались шаги людей. Судя по звукам, первой бежала беловолосая Светлана с окровавленными руками, а за ней следом Екатерина с маленьким совёнком в нагрудном кармашке. — Шайба, ты чего так припустила? — раздался издалека голос второй девушки. — Кать, мы кажется на месте! — встала на почтительном расстоянии от двух драконов Света. В неё через несколько секунд боком врезалась Катерина. Птенец в нагрудном кармашке недовольно пискнул и укусил ткань, прилегающую к телу, захватив заодно и кожу. — Ай! Больно, кусака мелкая! — пискнула она. — Мне тоже! — огрызнулась светловолосая и вернулась в прежнее положение с максимально офигевшим лицом.***
На поляне стояли четверо, вернее, пятеро: два человека, два дракона и птица, а ещё один дракон на дереве, но его можно не считать. — Она ранена! Смотри! Капкан! Ей нужно помочь! Держи ребёнка! — девушка с неудавшимся окрашиванием сунула в руки подруге птенца и начала подходить к фурии в какой-то странной позе: ноги полусогнуты, корпус наклонён, ладони повёрнуты лицевой стороной к шерстяной. — Ебанулась? — резко спросила Света. От такого были в шоке все. Фурия, быстрее всех сориентировавшись, пальнула под ноги подруге громобоихи. Светка еле успела отдёрнуть ту назад. Раскалённая плазма прожгла штанину на одной из ног и, коснувшись кожи, больно обожгла её. На сей раз по окрестностям разнёсся человеческий вой. С верхних ветвей кедра свесился Красный, дабы посмотреть на того, кто так талантливо вопит, и, увидев человеческую самку, скрючившуюся у кратера, образовавшегося от плазменного залпа снежного раскола, был немало удивлён. — «Поразительно громкий голос! А какой акцент в начале! Просто восторг!» — прокурлыкал он и сымитировал этот вопль. Самка снежного раскола перевела злобный взгляд на Светлану и раскрыла пасть. Та вздрогнула и попятилась, врезавшись спиной в дерево, и задрожала от страха. Она прижала птенчика окровавленными руками к груди и зажмурилась. Самка уже хотела пальнуть, как закашлялась и, поняв, что плазмы больше нет, выблевала вместо него ком своей шерсти. — «Всё? Кончилась наконец?» — спросила самка громобоя и подбежала к Екатерине, осматривая рану. — «Она же помочь хотела… Ты без людей это не снимешь…» — рыкнула на самку раскола громобоиха. — «Мне не нужна их помощь!!!» — завопила на ту пушистая самка. — Сссс~сука… Как же больно… — прошипела рыжая, и у той тут же подбежала беловолосая и оттащила от злой раненой самки. — Давай, уходим отсюда, она не хочет, чтобы ей помогали… — бормотала Светлана, не слыша от оглушения стоны Кати, был лишь звон. Она нервно озиралась на злую раненую самку. — «Ладно. Психованная. Ты меня тоже бесишь, но когда лапа сгниёт, я буду лишь наблюдать, как ты неумело прыгаешь на трёх лапах, а потом медленно дохнешь от заражения крови. После буду смотреть, как твой гнилой труп с облезлой шерстью жрут падальщики. Остров мне этот нахер не всрался, я найду своего отца и буду жить рядом с ним. А ты так тут и останешься. Но человеку я помогу. Тебе ещё время нужно, чтобы восстановить залпы, а это не быстро». — самка громобоя взлетела и удалилась куда-то в сторону моря. — Чего она ей сказала, что так морду перекособочила наша барыня? — осматривая болезненные ожоги и кривя губы, пробубнила разноглазая. — Я тебя не утащу… Ты здоровая, а эта мегера слишком зла, но ничего не может сделать. — Светлана придерживала подругу под плечи, глядя то на дракона, то на ожоги, которые скоро образуют пузыри и наполнятся жидкостью. — Если не помочь ей, это лишит её конечности и, возможно, убьёт, а я потерплю. Не такие уж тяжёлые травмы, ходить могу, но штаны жалко — хорошие… Могу попробовать зашить, но нужны нитки… — пробормотала Катя, пытаясь убрать звон в ушах и ковыряясь в ухе. — Ты ногу зашивать собралась?! Совсем ебанулась? — глаза беловолосой казались безумными и гневными. Как так она может себя вести — в дикой природе, с раной и почти без каких-либо предметов для выживания. — Не ногу… А штанину. Ожоги нельзя трогать, к сожалению, у нас нет пантенола или чего-то подобного… — Екатерина выдохнула и слегка поднялась. — Мне нужно встать и пересесть куда-нибудь, а то через время нам по-любому пизда от фурии с принтом а-ля снежный барс. — Там палка лежит, сейчас подам. — младшая из девушек подняла с земли странного вида палку. Казалось, что это кусок железа, но это было дерево — странное, но лёгкое. — Держи. — Благодарю. — рыжая поднялась, опираясь одной рукой о колено, а другой о верх палки. — Ыхых! — было больно, но терпеть приходилось за неимением обезболивающих под рукой. Отойдя от того места на несколько метров, старшая присела, опершись о упавшее дерево спиной, но всё также держа руку на импровизированной трости. Светлана наблюдала за ней со страхом и неким непониманием. — «Боже, что же делать… Я так хочу домой…» — подумала про себя она и, подойдя к раненой, села рядом на траву. Совёнок копошился в её волосах и задорно пищал. — Малыш буянит… Голодный, наверное… Может, сходишь покормишь его? — открыв один глаз, спросила Катя. — Он мне настоящий армагеддон на голове устроил… У тебя есть расчёска? — спросила Света, беря птенца в руки и ощупывая волосы. — Армагеддон… Геддон… Геннадий… Гена… Будет Армагеддон. — пропустив мимо ушей вопрос, выдала рыжая. — Эм… Ладно… А что на счёт расчёски? — спросила Света. — А, ой… В портфеле лежит, во внутреннем кармане. — старшая смутилась от этого. — Жди тогда, щас приду. — сказала Света и, глянув на самку снежного раскола и поймав её злой взгляд, развернулась и ушла, беспокоясь, что Катя останется один на один с этой… Фурией…***
Вернувшись в наш лагерь, я, найдя расчёску в рюкзаке Кати, расчесалась, а потом, глянув на валяющуюся ногу, достала свой нож-бабочку и отрезала немного мяса, пожевала и накормила птенчика, который, съев это угощение, ненадолго насытился. Я вздохнула и посадила уже Армагеддона на плечо, глянула на ногу оленя, убрала нож-бабочку в карман и, схватив ту за копыто, потащила в ту сторону, откуда пришла. Вернувшись, Катя удивлённо выгнула бровь, увидев меня, что волочила ногу оленя. — Держи Армагеддона… — сказала я, взяв птенчика и протянув ей. — Хочешь задобрить барыню? — спросила рыжая с неудачным окрашиванием. — …Что-то вроде того… — сказала я и приблизилась к зашипевшей на меня драконихе. Положив ногу в её досягаемость, я села на колени в паре метров и смотрела. Дракониха вздёрнула носиком, а затем и правым ушком. Я кивнула на оленью ногу и потом посмотрела ей в глаза. Та недоверчиво принюхалась к мясу, подтянула его к себе хвостом и принялась целой лапой держать ногу, а сама поедать тушку. Я перевела взгляд на капкан и изучала его. Нужно раздвинуть дуги, но хватит ли у меня сил и времени? Хотя если я попытаюсь, она меня просто убьёт хвостом, не так ли? Или вцепится мне в голову, шею — не так важно, куда, исход один — убьёт. — …Вытяни руку… — сказала позади Катя. — …Чтобы она её откусила? — спросила я, скептично глянув на неё.***
Прямо к ногам Светланы с шлепком приземлился мерзкого вида здоровый комок серо-зелёных водорослей, сильно пахнущих йодом и, кажется, перебродивших. — Фу, бля. — скривила лицо девушка и, вскочив, отошла от этого нечто немного в сторону. На более свободное пространство спикировала Шайба, у которой в огромной разверстой пасти был ещё один комок этой дряни, но уже более чёрного цвета и какого-то что ли, сухого? — «Что это за гадость?» — наморщив морду, вопросительно прорычала фурия. Чёрная вывалила водоросли рядом с предыдущим комком и потёрлась мордой о траву. — «Лечить тебя будем. Это поможет заживить раны быстрее». — ответила морская. — «А я думала, ты наблевала…» — фыркнувшую белую перебила самка громобоя. — «Это мокрые и сушёные серые водоросли. Влажные не дадут ране загноиться, а если это случилось, вытянут гной, а сухими перевяжем рану». — плоская ящерица выглядела серьёзно и давала понять, что в этом она точно разбирается как никто другой. Но фурия была, кажется, даже не впечатлена. Потом, взяв небольшой кусочек сырых водорослей, подошла к рыжей девушке и уложила их рядом с раненой ногой, потом потрогала за колено лапкой, как бы намекая, чтобы человек приложил это к больному месту. Но вместо этого мадам решила попробовать на зуб эту дрянь. Шайба, конечно, от такого знатно прифигела, но, поняв, что человеку это понравилось, была не против, но настояла на том, что она всё-таки обмотала одним из пластов раненый участок.***
Шайба поразительно умна для своего вида! Я просто в шоке: все её жесты, некоторые скопированы у меня всего за несколько дней общения, поведение, умение подражать действиям, тяга к рисованию… Всё это просто потрясает! А сейчас она принесла мне, как оказалось, лекарство (ну, или, как я подумала изначально, поесть). Хоть запах не очень, но мне понравился вкус, однако по её настоянию пришлось обмотать ногу одним из больших кусков этого… Это всё-таки водоросли. Белая барыня нюхала кучу водорослей, которая теперь разделяла её и Свету, и недовольно кривилась, точно так же, как и Светка. Пхах, мимика у них точь-в-точь. — Не тормози! Протяни ей руку! Но для начала обойди эту кучу. Она, кстати, весьма неплоха на вкус, потом приготовлю суп из водорослей, знаю рецептик. — Ты это ела?! — на лице моей подруги читалось полное негодование и отвращение. — Да, блять, ела! А теперь бери кота за яйца и вперёд, приручи её! — скомандовала я ей. — …Приручение — процесс долгий. Ладно, если бы она была детёнышем. Но это взрослый и дикий зверь. Даже если я попробую — не смогу. Разве ты не слышала про такие случаи? Даже дикие животные, выращенные человеком, нападают на своих хозяев и убивают их, между прочим. Она меня убьёт! По ней это видно. — сказала Светлана, поправив очки и указав на фурию, что глядела на водоросли с отвращением. — Не душни. Это дракон, тем более зырь: я же Шайбу приручила, помогает теперь, а? — сказала Катя, указав на самку громобоя. — А, ну да. От того, что это дракон, мне куда безопаснее стало. — сказала беловолосая, уперев руки в бока. — Выкинь при ней оружие. — сказала Катя, игнорируя предыдущие слова Светы и уже инструктируя её. — …Ты думаешь, я этим ножом что-то ей сделаю? — спросила Света, достав и показав нож-бабочку, на который оскалилась самка раскола. — Выкинь. — сказала упрямо Катя, и Света, глянув на самку, сглотнула и, выставив руку в бок, опустила нож-бабочку, который с лязгом упал на землю.***
Выкинув своё единственное оружие, которое вряд ли меня как-то спасёт, вздохнула и глянула на Катю, что выжидающе наблюдала за этим. Я присела, слыша рычание драконихи, и аккуратно подползла ближе и осмотрела ущерб, почувствовала дыхание дракона в макушку. Руки предательски дрожали. Я как можно осторожнее приподняла лапу и осмотрела довольно свежий капкан — видно, что не старый, не ржавый, новый. Самка громко рычала, будто предупреждая, было ужасно страшно. Я схватилась за обручи и потянула в разные стороны. Самка вытащила лапу, и я, отдёрнув руки, сразу же отшвырнула капкан в сторону. После подняла взгляд на дракониху. Та резко повалила меня здоровой лапой и прижала к земле. Она давит на грудь. — Я же помогла… — только и пробормотала я еле слышно из-за отсутствия воздуха в лёгких. Тут я слышу знакомое урчание Шайбы… Она начала опять пародировать звуки, которые издаёт барыня, и медленно приближалась, а потом резко спихнула её с меня, с трудом отбросив в сторону устойчивую фурию, и на сей раз злобно зарычала. Армагеддон в руках у Кати начал орать и трепыхаться, возмущаясь. Сама подруга моя сидела и напряжённо смотрела на нас. Чёрная же просто давила фурию, учитывая своё превосходство в данный момент уязвимого положения самки. Она просто не давала ей сделать хоть что-то, сжав зубами холку… А потом раздался очередной вопль боли. Шайба сжала раненную лапу длинным хвостом, желая заставить перестать сопротивляться. Рыки, визги, лязганье челюстей, звуки ударов когтей и хвостов о землю, деревья и плотную чешую. В разные стороны летели комья земли, кора деревьев, клочья шерсти и даже мелкие чёрные чешуйки. — Шайба боевая, оказывается… — хохотнула рыжая, пока я отползала от этого. Шайба в тот момент испачкалась в чужой крови, что белые пятна стали красноватыми и едва различимыми на фоне изрядно потрёпанной чешуи — так она была вся в прилипшей к ней светлой шерсти. Барыня лежала на боку, шерсть слиплась от её же крови, на шкуре появились новые раны от зубов и когтей самки громобоя, грудь тяжело поднималась. Ей явно было больно и плохо, но больше она не брыкалась, лишь скалилась и с ненавистью смотрела на самку громобоя.***
— «Допрыгалась? Всё, теперь лежи спокойно и дай ей». — чёрная кивнула на шокированную Светлану. — «Себя вылечить, а то помрёшь быстро, но болезненно». — громобой, почесав лапкой, насколько дотягивалась, морду, просто ушла куда-то за деревья в сторону побережья. — «Да пошла ты… А я думала, слабая и тупая…» — прошипела самка раскола, но второй дракон уже этого не слышал. — Пиздец… Ну, теперь её ещё лечить надо… Хера её Шайба потрепала… — поднимаясь на ноги, сказала Екатерина и, опираясь на палку как на трость, подошла к беловолосой. — Чтобы доступ к ране был лучше, стоит частично срезать шерсть. — Мне интересно, как Шайба целой вышла… Хотя не факт. Учитывая след на траве. Фу, блять… — выругалась светловолосая, глядя на обилие крови, или от того, что туфлей вляпалась в водоросли. — Ладно… Теперь нам нужно завязать ей пасть, чтобы не дай бог не вцепилась… Это будет гораздо больнее, чем ожог от плазмы… Кстати, нога почти не болит! — поделилась Катя, указав на свою ногу. Чёрная уползла в сторону берега реки, отмылась и, найдя яму с голубой глиной, смешанной с водой, начала в ней возиться, пачкаясь полностью в этой ерунде. Закончив это дело, она улеглась на берегу, обсыхая на воздухе. После пошла к пористому камню и начала тереться о него: сначала одним боком, потом другим, потом встала на задние лапы и начала тереть крылья, спину и пузо. Вместе с окатышами сухой глины отваливались куски линьки — довольно толстой и мешающей двигаться. Вместе с новыми, ещё мягкими чешуйками открылись неприятно пощипывающие раны от когтей и хвоста фурии. Да, старую шкуру они всё же прорезали, но всё же не так сильно, как могли бы. Особенно пузо. Благо, не со всей дури ударила хвостом.***
Завязав найденными верёвками пасть белой барыни, которая особо и не сопротивлялась — лишь скалила клыки и рычала, — две девушки начали искать места повреждений. Лапа — это от капкана, холка — это от зубов Шайбы, бок — от когтей той же Шайбы… Это явно было больно, хотя на боку сильно когти её не полоснули: шерсть густая и толстая, так что скорее царапины. Ещё и рана от капкана была здорово расширена, что было плохо. — Я в рот всё это ебала… Нам нужны нитки. И приложи сухие водоросли к ране! Свет, что стоишь как истукан?! — рявкнула рыжая. Света не ответила. Она с жалостью смотрела в глаза самке, а та — с ненавистью. Она ненавидела свою уязвимость. Уязвлённую гордость… — «Капкан… Если бы не он… Всё могло быть иначе, но сейчас… Вроде вот была одна рана, а теперь ещё пару дыр в придачу… Бедненькая…» — думала Света в шоке и жалости, разглядывая её. — …Нитки, иголка… Бинты… Ниток нет и иглы нет… Кать, а то, где ты нашла ту же гречку, ниток с иглой не было? Или ткани какой? Бинты? — спросила Света, не отводя взгляда от самки. — Заюш, это мои личные вещи. Иголки, нитки, ткань для заплаток, зажигалка, клеевые стержни, фонарик на солнечных батареях, точильный камень… Сиги, недельный запас — всё в наличии. И даже фляжка с коньячком. — поведала Катя. — Тогда тащи иголки, нитки, ткань… И коньяк. Им мы продезинфицируем её раны, я пока отрежу лишнюю шерсть. — сказала беловолосая на удивление спокойно и решительно, хотя руки подрагивали.***
Когда Катя ушла, я осталась наедине с самкой. Я села около неё и положила её морду себе на колени. Она не сопротивлялась, хотя и рычала… Я гладила её некоторое время, потом, когда та перестала каждый раз рычать от того, что я заново подношу руку, я отползла, взяла нож-бабочку и под испуганным взглядом барыни замерла. Та не отводила этих серо-голубых глаз… Я сглотнула и стала срезать шерсть клочками, освобождая место для обработки и зашивания ран на холке. На боку, я думаю, просто обработаю и буду следить, как дальше будет, или лучше сразу забинтовать. Так же немного на лапе освободила место для обработки раны. Самка так и смотрела на меня с настороженностью, страхом и всё… Ненависти, по крайней мере, не было. Пока я ждала Катю, я снова села около неё и погладила по голове, после рука сама скользнула под верёвку на морде. — Обещай, что позволишь нам помочь тебе. — попросила я, и та сделала обескураженный взгляд, зрачки её слегка расширились. Я сочла это за зелёный свет и сняла верёвку с морды. Та, тяжело подняв голову, смотрела на меня снизу вверх. Я поднесла к ней свою руку, и та, понюхав ту, облизнула кровь оленя с неё. Я удивилась, но не сопротивлялась. Язык у неё хоть и был шершавым, но при этом мягким. Я провела у неё под подбородком, потом по шее, по голове. — Ты очень красивая. — сказала я, и барыня глянула на меня и фыркнула. — …Шрамы тоже украшают. Тем более у тебя они будут под шерстью, вообще незаметно. — подбодрила я фурию, и та фыркнула. — …Мы тут не первые люди, да? — спросила я, и самка кивнула. — Они плохие были… — констатировала я, нежели спросила, глянув на капкан, валяющийся на земле поодаль от нас. — Тогда не удивительно, что ты на нас напала. Я не злюсь на тебя… Но Катю мне жалко… Мы сами не знаем, как оказались на этом острове… Я… Я, например, просто очнулась на берегу… Знаешь, я просто хочу домой, но мне кажется, я больше не смогу туда вернуться… — поделилась я своей печалью, и фурия, пророкотав, облизнула мою щеку. — …Ты можешь быть ласковой? Мне не нужна поддержка. Я, пожалуй, сама со временем смирюсь с этим. Всё равно родителям я не особо чтобы важна. — сказала я, и самка, положив голову мне на колени, вздохнула. Я тоже вздохнула и погладила ту по голове. Осмотревшись, я увидела, как вдали к нам уже идёт Катя и Шайба, а потом… Я замерла… Там, среди деревьев, стояло какое-то существо. Чёрные глаза, подобие человеческих, улыбка на морде… Морской леопард? Что он в лесу вообще делает?! Существо показало внушительную тушу из-за деревьев и шло к нам с улыбкой. Я спряталась под крыло фурии и дрожала от страха. Она же сможет себя защитить?.. Что мне делать?!***
Шайба, судя по всему, была также настроена не очень дружелюбно. Прижавшись своим серым пузом, она пропустила воздух сквозь неплотно сжатые зубы, издавая довольно громкое и злобное шипение. Зрачки сужены, лапы напряжены. Что это за дракон такой, раз даже дружелюбная ко всем самка громобоя так реагирует на него? Я не понимала, с кем мы столкнулись, смотрела на пришедшего ящера и пыталась сообразить, что делать в такой ситуации, или просто была в ахуе. Жуть спряталась за дерево и осторожно выглядывала из-за ствола. Армагеддон щёлкал клювом — вроде именно так делают совы, стараясь отпугнуть. Но что может маленький совёнок сделать этой махине? Что могут сделать ему два человека и два дракона (***
Зачем этот гад заявился, я знать не знаю, но он явно лишний, ведь проблем и так много. Человек без меча, с раной, ничего ему не сделает, а я могу только как следует несколько раз долбануть его звуковой волной и ждать, когда Красный приведёт свою стаю. Они точно разберутся с этим мудилой. — «Слышь, чмо. Ты чё тут забыл?! Иди отсюда, нечего тут делать. Если не хочешь проблем, конечно». — пророкотала я и начала напрягать связки в горле, чтобы нанести звуковой удар. — «Ты? Интересно, что тут ТЫ забыла. Разве не улетела с отцом и братьями? Как, кстати, тот синенький? Лапка не отсохла?» — явно довольный, прорычал он. Крыло… Оно поломано, нужно его оторвать окончательно. Или… — «Охотники, да? Это же они сделали? Как такой сильный дракон, как ты, смог попасться им? Я знаю как. Ты, ёбаный слабак. Ёбаная крыса, которая может нападать только на раненых и больных. Ты — падальщик. А знаешь, что мне отец говорил? Мы — то, что мы едим. А значит, ты — падаль. Гниль. Мясо, в котором живут опарыши. От запаха которого хочется блевать». — ооооо… Он начал злиться?.. По этой морде непонятно, по-моему, лишь больше улыбается. Но с таким крылом я уйду в небо. Там он меня не достанет. Они, всё-таки, туповаты, когда молодые, насколько я знаю, а этот… Чёрт, этот взрослый. — «Я не ем падаль. Неужто ты так свою подружку обзываешь и уже обрекаешь на смерть? Я только пришёл на запах крови. И поверь, я куда сильнее людей. Я не особо сопротивлялся, меня сами отпустили. Но… Ты им не интересна, поэтому они и не тронули тебя. А знаешь, кто ТЫ? Рыба. Тупая. Лупоглазая. И безвольная». — его горло уже начинало светиться. Пальни, я уйду от удара. Потом ещё раз и ещё. Семь, если я правильно помню. И так до момента, пока не смогу вцепиться и отодрать его крыло, висящее на соплях. — «У меня есть воля. А ты больше даже не взлетишь». — опа-на, залп. Я взмахнула крыльями и подлетела, не давая даже задеть себя. Осталось шесть. Где-то вдали громыхнул синий залп, будто грохот грома над головой. — «Слабачина. Даже охотиться не можешь». Да, я специально так себя веду, надеюсь, что он не заметит людей и эту тупоглазую жуть.***
Новый дракон! Вот это да! В сериале таких не было… Если их нет ни в каких перечнях, то мы, возможно, открыли новый вид! Стоп, два вида! Тот странный большеглазый дракон, который принёс палку, — таких тоже не было! Потрясающе! Новая разновидность фурий и два абсолютно новых дракона! Аааааааа, какой кайф! Гена клювом щёлкает. Боится… Вот ведь блять, что это за дракон. Залп синий и оглушительный, как у барыни. Шайба шипела и явно злится… Этот говнюк, похоже, в контрах с ней. К сожалению, мы не понимаем их языка, и рассказать она ничего не сможет. Грустно.***
Это уже ни в какие ворота! Он мало того, что забрал МОЮ добычу, так ещё и сюда явился. Добить? Сто процентов. Но вот эта громобоиха… Она защищает меня. Меня и этого маленького человека, который так доверчиво прижался ко мне в поиске спасения. Один залп. Два залпа. Она отлетела. Осталось ещё шесть. Нужно его прогнать… И побыстрее. Лапа болит. К счастью, не очень сильно. Чтобы иметь размах, пришлось отодвинуть человечка за дерево и целые кусты (***
— «Что же ты за чудище? Ты очень похож на морского леопарда… И у тебя нет жабр…» — думала я, смотря на это из-за кустов. Самое пугающее в нём — это глаза, они так похожи на человеческие… Куда он сейчас смотрит? На меня? — Барыня… Раскрой крылья, будешь более угрожающе. — прошептала я фурии. Та раскрыла крылья и вознесла хвост над головой на подобии скорпиона.***
— «Ты пытаешься мне угрожать? Забавно… Я оторву крылья и тебе, пожалуй…» — проворковал горлодёр. Он ждал… Ждал нападения громобоя. Чтобы атаковать. Самка снежного раскола в жизни не защитит же её. Ведь именно эта чёрная громобоиха так покоцала самку. — «Если ты думаешь, что я не смогу дать отпор, ты ошибаешься. Я разорву тебя в клочья! ». — прорычала самка снежного раскола. — …Кать. — шепнула Света, и горлодёр резко повернул голову к ней. — …Есть идея. — сглотнув, добавила та и поёжилась от взгляда. — Какая? — спросила Катя. — Садись на Шайбу. — прошептала та, потом кинула шишку в морду горлодёра. Та отскочила и упала на землю. Дракон посмотрел на шишку, да так внимательно рассматривал. — «Какой слабый и глупый человек…» — прошипел горлодёр ехидно. А после так же в морду ему прилетел нож-бабочка и оставил неприятное ощущение острого удара, но раны не осталось. — «…Я убью её первой». — прошипел тот спокойно и несколько секунд выжидающе смотрел на то, как беловолосая ринулась в бегство после того, как он оскалил зубы в улыбке. Он резко подбежал и оттолкнул взвизгнувшую от боли самку мощной шеей к дереву и, перепрыгнув, ринулся за девушкой. — «Порву!» — заверещала самка и, превозмогая боль в лапе, вскарабкалась по деревьям, сдирая кору, взлетела. — …Она уже летит Светку спасать. Отлично, она точно приручится. Шайба, метнись ко мне, за ними полетим!!! — крикнула Катя, и Шайба приземлилась. Не успела Катя сесть, как та уже взлетела. — Поспокойнее!***
Если этот дракон — что-то вроде морского леопарда, то из-за того, что я начала убегать, он побежит за мной. Он улыбнулся, а в некоторых случаях это признак анонсии. Но его стиль охоты — это именно внезапные атаки. Однако я заметила, что его задние лапы — это ласты, так что я попробую от него убежать. Ещё есть ощущение, что он попытается убить меня не сразу, а вымотать. Возможно, он сейчас схватит меня или уронит, я точно не знаю, но я пробую убежать, но слышу, как он издаёт подобие смеха, только глухого, и догоняет. Я просто молюсь, чтобы успеть добежать до горы. Маршрут относительно знакомый. Именно так я убегала от фурии. Честно сказать, я не знаю, как дальше я буду реализовывать свою идею. Я хочу загнать его в гору, там могу оторваться. А может, вызову лавину.***
— Ёбаный в рот! Шайба! Ебать тебя во все щели! Я на такое не подписывалась! — цепляясь за её чешую, орала я. Вот этот дракон — ебучий сюрприз. Она и умная, и тупая как пробка одновременно! Умная, потому что многому уже у нас научилась… ТУПАЯ, ПОТОМУ ЧТО ВЫКИДЫВАЕТ ВОТ ТАКУЮ ХУЙНЮ. Ладно, нам нужно спасать Свету. Я буду винить себя всю оставшуюся жизнь, если с ней что-то случится. Сейчас мы летим к горе… Барыня оттуда и вполне себе может лететь… Пока я думала, рядом с нами вылетели несколько драконов того же вида, что и тот, который принёс мне палку. О, а вон и он! Ради интереса я протянула руку в его сторону и… Он тронул её лапкой! Ну, тут скорее лапища — очень-очень большая лапища с кривыми, испачканными запёкшейся кровью, блестящими металлом когтями… — Птууууу! — проворковал он и нырнул обратно в лес. За ним снизились несколько других. Двое некрупных остались с нами. Летели спокойно, не обгоняя. Шайба им что-то рыкала, явно объясняя ситуацию. — Я её вижу! — крикнула я. Перед нами, совсем близко, летела белая барыня. Догнали. Она явно была настроена недобро, судя по оскалу, как и моя негроидная чешуйчатая подруга. — УТУТУТУТУ! — окликнула её самка громобоя. — Шшшшшшффффррррруууух! — прошипела шерстяная в ответ и резко нырнула. Только в этот момент я обратила внимание на холод от близкой горы и стоящую по колено в снегу Светку. В нескольких метрах от неё стоял тот подонок мира драконов. После резко махнул хвостом и смачно отшвырнул Светку в белый ком. Она не встала. Пусть будет просто без сознания. Просто потеряла сознание от удара, не хуже… Не сломанный позвоночник или… И тут Шайба открыла пасть, сделала звуковую атаку… Блять, уши, сука… Я закрыла уши руками. А дракон закрылся от атаки здоровым крылом, и потом сбоку на него нападает фурия. Вцепилась в шею зубами и начала трепать, но он выскользнул и потом набрал залп. Самка подлетела, и тот пальнул по горе. Грохот был внушающим, а синий залп — огромным. Со склона горы стали падать камни вместе с снегом. Барыня подкралась сзади к смотрящему вверх дракону и с размаху воткнула хвост ему в переднюю лапу, после отскочила. Этот щёлкнул пастью у хвоста барыни, и та, взвизгнув в прыжке, махнула крыльями, прилично увеличив расстояние. Мы приземлились, и чёрная вновь открыла пасть, собираясь ударить по агрессору… Нет, не по нему! Она вдарила звуковой волной в гору, усиливая обрушение камней и снега. Огромный пласт, состоящий из смеси земли, мелких и больших камней, кусков льда и снега, нёсся прямо сюда! На нас. Я обернулась на деревья… Боже правый… Там расселось несколько десятков… Если не сотня драконо-козодоев… Они все, во главе с тем, у которого красные гребни, сидели и ждали… — А Светку?!!! — крикнула я. Рядом с ней неуклюже приземлилась фурия, марая своей кровью белый снег. Подползя, нырнула мордой под неё и, перекинув на спину за секунды до того, как их размажет камнями и глыбами, отлетела, плавно поднимаясь по встречному ветру вдоль горы. Шайба взлетела вверх, над деревьями, и мы наблюдали, как этот дракон попытался отбежать, но с раздробленным в мясо плечом это не получилось. Он издал последний рёв перед тем, как его завалило обвалом. Послышался глухой хруст… Оглядевшись в поисках барыни, я не увидела её. — А где? Куда Светку утащила?! — крикнула я в шоке. Шайба что-то пророкотала тем драконам на деревьях, которые подлетели, так как деревья, на которых они сидели, сломались или накренились под натиском обвала. Тот с красным гребнем пророкотал, и они кинулись на обвал, став расчищать его… Может… Искать того дракона, чтобы поесть? После Шайба ринулась на гору, где приземлилась на обугленную каменную породу и почапала в пещерку. Пещера была незаметной, а внутри небольшой, но там уже валялась гора шкур и мехов разных животных. На этой куче лежала Света, укрытая, наверное, шкурой волка… Дышит, спит. Но фурии в пещере не было… Шайба развернулась и потопала обратно, я за ней, а после мы смотрели, как фурия хромает в пещеру. Хромает заметно сильнее и не обращает внимания на нас. Легла на меха с тяжёлым вздохом. Я села на пол, прислонившись к стене пещеры. Единственное, чего хотелось, — это хоть немного передохнуть от перенесённого стресса. Хотелось спать… Очень сильно… Гена начал шевелиться в кармане рубашки, негромко попискивать и царапать кожу сквозь ткань. — Я знаю, малыш… Но я очень утомлена и хочу спать… — глаза закрылись, и я немедленно погрузилась в сон.***
Около десяти не очень крупных виверн разгребали снег и камни лапами в поисках горлодёра, который с огромной вероятностью жив и может в дальнейшем нести угрозу молодой стае ночных воплей, в частности, их кладкам. И вот альфа-самец, вцепившись крючковатыми когтями в шкуру врага, поднимает его вверх. — А теперь… Убейте его. — швырнув под целые деревья, сказал он стае. — Да, Красный. — сказал кто-то из ящеров и через секунду вцепился клювом в глазницу, вырывая то, что эти драконы считали самым вкусным. Горлодёр, поперхнувшись кровью в надорвавшемся вопле, резко вцепился в шею тому же ночному воплю, да так, что из его пасти брызнула кровь. Горлодёр с трудом перекусил шею молодому дракону. Тот обмяк на земле под гневом разъярённых ночных воплей, что были в ярости от смерти своего сородича. Его разодрали быстро, через плечо, так как прокусить шкуру этого морского дракона их пасти не способны.***
Фурия лежала на мехах и после с трудом подняла голову и глянула на выход, куда заглянули восемь маленьких голов, будто стояли друг на друге. Шайба зарычала, подумав, что они пришли на запах крови. Восемь драконов с окрасом харзы зашипели на неё и уже были готовы кинуться. — «Спокойно… Она своя». — рыкнула самка снежного раскола, и те, полностью проигнорировав самку громобоя, прошли в пещеру и замерли, увидев человека. — «Это тоже… И вон та… Проверьте её кто-то из вас на раны…» — тихо проурчала та, вытянув раненую лапу и подставив больной бок и холку. — «Как скажете. Щас мы вас быстро поставим на ваши могучие лапы. Вы вновь будете защищать этот остров». — рокотал один, подходя с кустиком какой-то травы в пятипалых лапках. — «Я принёс веточки. Щас я вылечу все ваши раны». — урчал другой, с лимонно-жёлтым пузиком. Он принялся жевать иглы ели и облизывать холку самки чёрным языком. — «У меня кора с липкой горькой водой, мы ей обмажем вашу рану». — прокурлыкал другой. Один желтогрудый дракончик подошёл к девушке, укрытой шкурой, и, учуяв кровь, стал искать рану. Найдя её на затылке, пожевал иголки и стал облизывать её. После с любопытством посмотрел на её лицо, белые волосы и подошёл к рыжей девушке. Шайба всё это время недобро щурилась на фурию. — «То есть меня ты выгоняешь, а этих нет. Да ещё и позволяешь им помогать?!» — недовольно взвизгнула Шайба и получила гаденькое хихиканье желтогрудых бесов, что отвлеклись от дела, а потом снова перестали обращать на неё внимание. — «Они шумят больше, чем я. И всё время дёргают меня». — прошипела та. — «Это я их просила. Вообще они должны были тебя убить, вместе они вполне могли это сделать». — фыркнула фурия и глянула на беса, что обнюхивал ногу дрожащей во сне Кати, а потом с аппетитом и расширенными зрачками в тёмно-серых глазах глянул на совёнка в её кармашке. — «Аккуратно взял и отдал мне. Он должен быть живым». — рыкнула самка, и дракончик, вздрогнув, взял трепыхающегося совёнка в пятипалую лапку и, встав на задние лапы, подошёл и отдал фурии. Та подтянула его к пушистой мягкой грудке и прикрыла здоровой лапой от других. — «Принесите ветки и чёрные камушки, подожгите вон там, на выходе, и принесите… То, что обычно едят люди. И для него мяса какого-нибудь, что они едят обычно…» — прорычала фурия, и три златогрудых беса, забавно встав на две задние лапы, оглядев людей и совёнка, промурчали и выбежали. — «Я пошла, скучно тут… Только попробуй дать этим гадёнышам тронуть моего человека. Я лучше знаю, как ей помочь. Вернусь, обновлю повязку. И поесть им я сама принесу». — она недовольно фыркнула и вышла. Рыжая девушка невольно наморщила лоб и заворочалась, полностью оказываясь на полу. Шайба немного потопталась снаружи и, услышав вопли своего приёмного сына и членов его стаи, полетела смотреть… Лучше бы она этого не делала… На заточенных ветках большого старого кедра, росшего неподалёку, помимо уже гниющих трупов охотников, нанизанных на более мелкие ветки и частично лишённых органов и конечностей, висел несколько минут назад живой горлодёр, а внизу у корней несколько ночных воплей копали яму, у края которой уже лежал их мёртвый обезглавленный сородич. — «Убил таки…» — чёрная приземлилась на толстую ветку, ведущую в дупло Красного и его самки Клюквы. Она в данный момент кормила детёныша пережёванным мясом убитого дракона и не обратила внимания на появление «свекрови». — «Красный где?» — поинтересовалась самка громобоя, но внимание быстро переключилось на осколки скорлупы, лежащие поодаль от гнезда. Яркие, красивые. — Оно вам надо, или я могу забрать? — «Да забирай. Шкуру этой мразоты тоже и линьку Красного. Отдай человекам, они такое любят собирать.» — ответила новоиспечённая мать и, подобрав дитё, уселась на него. — «Мы спать.» — «Спокойного сна». — потеревшись своей мордой о морду Клюквы, проурчала самка громобоя и начала собирать всё вышеперечисленное. — «Фпафифо». — пробубнила она и улетела обратно на гору, к людям. Её очень бесили эти драконы-бесы. Были неприятные моменты с этими существами на других островах, где те нарочно дразнили её и убегали в свои норы и дёргали. Да и с фуриями тоже. Она их недолюбливала из-за поганого отношения, существующего внутри их вида. Но самку раскола просто терпела: ей нужна была передышка и возможность вырастить Красного. Приземлившись и стукнув хвостом рядом с одним из них, чёрная накинула шкуру на Екатерину и уложила рядом с ней линьки и скорлупу. — «Я за водорослями, они их могут есть.» — и она снова улетела. Внизу на деревьях висели, судя по всему, кишки и ещё какие-то органы погибшего вредителя. — «Места им на кедре мало… Или у него кишки такие длинные… Фу, бля.» Ближе всего море было со стороны заброшенной человеческой деревни. Она была такой уже много-много лет. Даже крыш не осталось — только голые стены и статуи снежных фурий, предположительно на площади. Это место выглядело жутко, пусто, мёртво…***
Златогрудые бесы во всю работали и обхаживали фурию. Вылизав холку, лапу и часть элерона, который откусил горлодёр (***
Громобоиха приземлилась на площади старой деревни и пошла в сторону превратившегося от времени в ключ фонтана и опустила туда морду, начиная активно хлебать воду. Девушка спустилась с её спины и набрала той же воды в котелок, но немного в стороне от пьющей Шайбы, и пошла осматриваться в новом месте. Поселение было довольно большим и явно покинутым людьми годы назад.***
Каменные здания без крыш, прямые улицы, вымощенные плиткой из гранита, но испорченные временем. Всюду росли разного рода травы, интересные своими цветами и притягательными ароматами. Особенно интересным был куст, покрытый белыми цветами с жёлтой сердцевинкой и тремя белыми лепестками… Сладкий, можно сказать, дурманящий запах… — Какая прелесть… — Катя решила нарвать этих цветов, чтобы после попытаться получить их аромат и использовать в качестве духов. Буквально за кустом оказался главный зал с ещё целой крышей, укрытой черепицей с узором, как на шкуре снежного барса… Вернее, барыни, которую она уже успела окрестить снежной пятнистой фурией. Тут же было несколько статуй вышеупомянутых драконов с глазами, сделанными из бирюзы. — Теперь понятно её поведение… Вдруг из-за статуй выглянула небольшая пушистая белая, даже милая мордочка. Маленькие чёрные рожки и чёрные губы. А потом из-за других статуй, зданий и сугробов стали вылезать десятки таких мордочек. — …А это ещё кто? «Ур? Урхи? Хи-хи!» — послышалось со всех сторон от этих мордочек, потом внезапно они все недобро в один миг шикнули, прям в один голос — никто не отставал ни на секунду. Будто они один организм. Шайба приземлилась рядом. — «Другим драконам вход сюда воспрещён!» — зашипел один и вылез белый пушистый дракончик из-за статуи. Это чудо — максимум четыре метра в длину. Пушистый хвост оканчивался чёрной плотной шкурой, так же и выглядывали тонкие чёрные когти. После дракон посмотрел на Катю и облизнул чёрным языком свой чёрный глаз и оглядел с ног до головы. — «У нас дело. Да и расколиха разрешила. У нас полно раненых, в том числе и второй человечек. А её есть нельзя — она хорошая и пахнет приятно, не как те человеческие особи мужского пола… Потом и… Иииии… Ну, понятно, чем. Мы здесь не на долго». — ответила чёрная и обвила хвостом девушку. — Шайба! Стоп! Принеси лучше уголёк какой… — у неё появилась идея, как можно добиться хотя бы положительного отношения этих странных драконов с довольно милой внешностью. — «Разрешение царского дракона? Ты думаешь, мы в это поверим? Она тебе разрешила пить оттуда? С кристально чистой водой? Не обманывай нас! Человека мы не тронем, но тебя убьём». — мило проурчал дракон и сделал шажок синхронно со всеми драконами в сторону Шайбы, не обращая внимания на крик человека. — «А ты спроси её! Она лично дала мне разрешение, сейчас в своей пещере». — рявкнула Шайба. Все остановились и посмотрели на главного, что тоже остановился, облизнул глаз и сел, рассматривая Шайбу. Коротко фыркнул, а потом посмотрел на малышей, что измазались в чёрном угле. — …»Дайте уголёк человеку, мы давно не видели, как они молчаливо общаются». — промурчал, видимо, глава всей огромной стаи. Извазюканные малыши с мурчанием и хихиканьем без страха подбежали к рыжему человеку и столпились вокруг, встав на короткие задние лапки. Они тянули в передних кусочек уголька, желая, чтобы человек взял его именно у кого-то из них. — Похожи на плюшевые игрушки… Всех бы потискала, но не хочу вредить… Если вы, конечно, не хотите вредить нам… Вы все извазюкались… — девушка присела и взяла у детёнышей самый крупный уголёк, а затем погладила каждого в знак благодарности и извинения, что не взяла у кого-то другого. Малыш, у которого взяли, забавно покрутился и подпрыгнул. Остальные расстроились и на двух задних лапках пошли обратно к углю, после их взяли родители и пошли отмывать белую шёрстку. Встав у стены, она начала схематично рисовать то, что происходило с ними до этого, а закончив, взяла новый уголёк и нарисовала уже одного из фычей с детёнышем рядом. Шайба, потоптавшись по остаткам угля, поднялась на задние лапы и поставила свой отпечаток на стене и кивнула на него. Екатерина написала над ним «Шайба», рядом обвела свою руку и написала «Катя» и обвела это сердечком. — Я тебя уже люблю, вредина заниженная. — сказала Катя, глянув на неё. Сотни драконов сидели и рассматривали. Потом главный повернулся к человеку и наклонил голову на девяносто градусов и вопросительно уркнул. — «Почему человек не объяснит нам просто речью? Мы всегда их понимали». — проурчал фыча и глянул на прилетевшего фычу. — «Она сказала правду?» — вопросительно уркнул тот, оскалив зубы, будто ожидая отрицательного ответа. — «Да. Так же нам запретили нападать на златогрудых бесов, как их называли люди, потому что они лечат царского дракона. У неё ещё есть тоже человек, мне кажется, это наш большой… Человек-сородич». — доложил тот, и все замерли. А потом загалдели: «Человек-сородич, человек-сородич, человек-сородич, человек-сородич, человек-сородич!» Катя в ахуе уставилась на них. Главный выставил выдвижную челюсть с чёрными зубами, что были остры как пилы, и завизжал — все замолчали. — «Потом посмотрим на человека. Царский дракон приведёт нам его, и мы познакомимся с ней лично. А теперь, что ещё сказал царский дракон?» — спросил главный и уставился на дозорного. — «Рыжий человек может взять всё, что пожелает, ведь человеческими штуками должны пользоваться человеки». — проурчал тот, и главный задумчиво проурчал и посмотрел на человека. Все расступились в дорожку, ведущую в какое-то здание. Среди белых маленьких пушков крутился довольно крупный рыжий и немного кудрявый, который довольно настырно лез к девушке и даже вскарабкался по её одежде на плечо, путаясь в волосах. На это вылез недовольный новым соседом Геннадий и начал громко орать на него, намекая, что посторонним тут не рады. — Тихо вы, мелочёвка. — Екатерина взяла и рассадила их на разные плечи, не давая больше начинать конфликты. Необычно, что вели фычи неудачливую начинающую всадницу вовсе не в главный зал, а в сторону скал и выше по полуразрушенной лестнице куда-то внутрь пещеры, которая оказалась продолжением селения внутри горы. Освещением были длинные голубые, синие и серые кристаллы, растущие прямо из потолков. На стенах вокруг входов в жилища были барельефы, изображающие различные сцены повседневной жизни ушедших в века обитателей этого места. Тут точно что-то должно было сохраниться… Но, оказывается, вели они в самый центр малой горы, где лестницы спускались в сквозной колодец, на дне которого росло дерево, напоминающее глицинию, но оно также светилось. По веткам скакали… Крохотные, судя по всему возрастом примерно месяц-два, белые драконошарики. — Господи помилуй… Что же это такое? — «М? …» — главный сел и посмотрел в колодец, после слегка шлепнул чёрным кончиком хвоста по рукам рыжей и, спрыгнув, подбежал к сундуку и лапкой постучал по нему и облизнул глаз. — «Ты можешь взять всё, что потребуется, человек, из всех этих сундуков». — проурчал и на рыжего малыша прищурился. — «Слезь с человека». — шикнул тот, и малыш грустно уркнул и спрыгнул. Остальные дракоши разошлись по пространству: кто в отверстия, кто на железные балки, что торчали из стен, видимо, для освещающих костров. Кто-то спрыгнул вниз. — Пока, милашка, ты забавный… Если бы был постарше, может, разрешили бы старшие пойти с нами… — сказала Катя с улыбкой. — «Я не против, люблю детёнышей… Особенно если они не мои собственные…» — профырчала Шайба, по которой бегали детёныши. Она готова была принять и вырастить любого, хоть престиголова, хоть смертохвата, да даже человеческого детёныша. Рыжая начала спускаться вниз к сундукам. Барельефы чем ниже она лезла, тем сильнее приходили в негодность. Замков на сундуках не оказалось, а их содержимое радовало глаз… Золото… Украшения… И одежды… Дорогие, красивые и почти все расшитые изображениями пятнистых фурий… В другом — оружие: мечи, кинжалы, булавы, топоры из голубоватого искрящегося металла… Самым интересным был молот. На нём был изображён мужчина с бородой и молниями за спиной. — Тор… Интересные вещицы… Так, а это что? — она взяла книгу, на которой была нарисована мордочка фыча, но с чёрными, довольно внушительными рогами, которые были украшены камешками, мерцающими в голубом свете кристаллов. — Это с собой… — следующий сундук был забит сверху донизу серой одеждой… Рубашки… Штаны… — Это… Портянки, судя по всему… — платки… носки… — Ииииу… Я надеюсь, он не ношенный… — в её руках оказался серый лифчик со шнуровкой, выполненной серой атласной лентой на груди, и кружевом. — Мне великоват будет… Да мне одна половинка как шапка. Шайба, что скажешь? — «…Люди больные… Особенно в плане одежды». — булькнула та. — «Есть момент…» — заметил вожак. — «Они тебя не бесят?» — «А почему должны вдруг?» — чёрная издала тихое урчание и пихнула рыжего кудряша, грызущего камень, лежащий на полу. — «Не жри его. Если кальция мало, погрызи мел лучше — он беленький и легко ломается». — «Он точит зубы. Хотя рановато… Но иногда бесит то, что мы их понимаем, а они нас не могут. Ну и то, что он лазиет по сундукам. Конечно, царский дракон разрешил, но всё равно бесит. Мы не против, но…» — профырчал глава, и все повернулись и фыркнули в унисон. — «Бесит». — «Да». — рявкнул вожак и посмотрел на рыжего человека. — Ебать, это че, свадебное платье? — спросила та, высоко поднимая белое платье с вышитым узором фурии. — «Не знаю, почему, но люди очень почитали царского дракона, но лучшими друзьями были мы». — проурчал вожак и лизнул глаз. — «Чтобы человек вас понял, можно попробовать нарисовать, чего вы от них хотите… Берёте уголь в лапу и малюете на стене что-то, что натолкнёт человека на желаемое… Вы, кстати, видели людей с оружием и клетками? Что можете о них сказать?» — самка громобоя убрала кудрявого от камня. — «Палку иди грызть, зубы пока слабые, переломаешь». Фыча опустил взгляд и ударил лапкой по камешку. — «Это не те люди, которых мы хотели видеть. Мы понимаем их речь и сразу поняли: они пришли сюда на разведку. Не найдя диких драконов, они решили этот остров использовать для каких-то остановок и исследований. Рассказали об этом царскому дракону, так как нам эти люди-вредители не нужны на нашем острове. Она напала на людей, и они назвали её «Снежным расколом», но наши люди называли их Царским драконом. Нам нравится, что те впали в испуганный трепет при виде её». — поведал дракончик и после прищурился. — «Мы и тебя видели. Ты освободила детёнышей, это похвально. Но как бы то ни было, мы бы всё равно тебя убили, не будь у нас просьбы царского дракона о сохранении твоей жизни». — проурчал тот и вновь облизнул глаз. — «Вы бы и детёнышей убили?» — спросила Шайба. — «…Да, но не сразу. Так как дети глупые и пугливые, мы им говорим, что им сюда нельзя. А если уверенный, что думает, что победит нас, преподаём урок и отпускаем, во второй раз убьём». — довольно проурчал вождь. — «Не люблю убивать… Это как отбирать то, что тебе не принадлежит. Это… Неправильно, особенно когда тот, кого ты отправляешь к праотцам, слабее и меньше…» — чёрная поникла. Она скучала по отцу и братьям, пусть сейчас и не так сильно, из-за присутствия рядом людей и самки раскола. Человек же набрал каких-то вещей и опять играл с тучкой фычиков каким-то шнурком, который они пытались схватить своими лапками и пищали. — Сладенькин вы мои… Ух какие шустрики… Пхахах, щекотно же! — она рассмеялась, так как они начали облизывать ей щёки и нос. — «Отстаньте от…» — начал было вожак. — «Она не против, пусть играют…» — уркнула самка громобоя и легла на пол, расслабляя уставшие лапки и крылья. Рану на хвосте неприятно ломило, но не доставляло больше никакого дискомфорта: заражения не было, яда в ране или воспаления тоже. «Ничего страшного, само пройдёт», — подумала она и прикрыла глаза. Было приятно прохладно и спокойно. — Эй, Шайбин, ты чего, спать уже? Ну поспи… Я ещё погуляю. — Екатерина отошла поближе к свету и открыла книгу, в которой было что-то написано на неизвестном ей языке. — Да что же это такое… Без знания языка мы далеко не уедем. — разноглазая явно расстроилась, и тут у неё из рук эту самую книгу выхватил рыжик и побежал к воде. — Эй! Ты, вредина! — фыч кинул бумажное изделие в воду. — Ух, сейчас достану, и я тебе по заднице пушистой настучу! — девушка потянулась к книжке, и тут её толкнул один из взрослых, и она вынужденно хлебнула воды.***
Книга только промокла, но теперь нуждалась в сушке, как и сама рыжая, не очень удачливая авантюристка. Благо, некоторые вещи она смогла сменить на сухие из найденных. Все, кроме нижнего белья, которое пришлось снять, выжать и убрать в пакет и в карман новых широких штанов. — Вот это штаны… Вот это карманы… Прелесть. Нужно лететь к Светке, она там, наверное, с ума сходит. Шайба потянулась и подошла к ней, подставляя спину. Девушка села на неё и на прощание помахала рукой пушистым хранителям заброшенной деревни, и они с драконом улетели в пещеру пятнистой фурии, которая в данный момент ела барана и испачкала камень у входа в пещеру. — СВЕТКА! Я ВОДУ ПРИНЕСЛА И НОВУЮ ОДЕЖДУ! — крикнула она и подняла вверх закрытый котелок с целебной водой. Фурия недовольно глянула на Катю и указала хвостом в пещеру, где лежала Света в мехах и с мокрой головой, а её окружили златогрудые бесы и пихали листья везде, облизывали и приклеивали на слюну, будто помогают. Рядом на коре лежали жареные грибы, а на другой — чистые и мокрые ягоды, помытые, в общем. Света с заторможенной реакцией глянула на Катю. — О, привет. Что так долго? Я уже хотела снег пожевать и отправить кого-нибудь на ваши поиски. — сказала та, не обращая внимания на то, что на её лоб клеют пахучие листья мяты. — Я, кстати, грибочков пожарила, будешь? Только вот, я не знаю, меня снова стошнило от сотрясения или от того, что у меня грибы не получились. — сказала та, указав на жареные сыроежки и лисички. — А малина сладкая… — Ебать, ты шандарахнуло… Вода, короче говоря… Меня ещё эти пушки в воде другой искупали… Одёжка, как видишь, не моя… Да и труханы с лифаком промочила… Сушить теперь надо. А Шайба, кажется, с ними подружилась… Её всю облазали, в пасть, под лапы, и взремнула она ещё… Довольная зараза… А Генка вредный! Там такой милый пушистик кудрявенький рыженький был! Но потом именно из-за него я ёбнулась в воду… Кстати, я книгу принесла, пледы, тёплую кофту и гольфы… А, ещё несколько сумок прихватила, пару кинжалов для меня и для тебя и… — рыжая с крайне довольным лицом подняла молот. — Вот эту прелесть. Лично я осталась довольна. А сейчас позволь мне заняться тобой. Солнышки златогрудые, вы прекрасно отработали, я всё очень ценю, но позвольте мне, как человеку, позаботиться о другом человеке. — Ого… И что ты делать будешь? — спросила Света, вытянув руку к книге, и златогрудый бес подбежал, взял книгу и передал ей. — Спасибо. — сказала та и открыла книгу и стала рассматривать рисунки. Бесы глянули на Катю и отползли, после стали наблюдать, что будет делать человек, издавая милые звуки куниц по умолчанию. — Как что? Учиться пользоваться… Воевать… Кулаками махать умею, но руки таки не бессмертные у меня… Сломать об кого-нибудь или что-нибудь могу… Жуть, принеси рюкзак. Чёрный дракончик подтащил человеческой самке её вещь и выжидающе посмотрел на руку, которая через пару секунд одарила его почесываниями по голове и подбородку. Катя выудила из кармана внутри таблетницу, набитую самыми разными препаратами. — Так, это от поноса… Ну, если грибы реально не удались, пригодится… Это снотворное… Это… Это мои успокоительные… Я их давно перестала жрать… Это от месячных… — при этих словах Светлана подняла бровь. — Ну, в смысле от боли при месячных… Вот ибупрофен и… пакетик активированного угля. Так, надеюсь, температуры нет, ибо градусника не имею, уж простите… Так, бинты, лейкопластырь… Спирт… Ща будем тебя на ноги ставить. Света сидела до сих пор обклеенная листьями мяты, взяла таблетку ибупрофена и, закинув в рот, проглотила не запивая. На немного удивлённый взгляд Кати она ответила: — Выработанный и полезный навык. — После мило улыбнулась. — …Но водочки всё же хочется… Жаль, не из чего… — сказала та, и златогрудый бес вскочил и выбежал. После он вошёл с измазанным деревянным подобием тарелки, полным снега. Он нёс её над головой двумя лапками, подбежал и отдал Свете. Та взяла пиалку, высыпала снег на голову. — Так лучше… — сказала та и, отряхнув миску от остатков снега, зачерпнула воды из котелка и стала жадно пить. — …Слушай, тебе чёт совсем херово, как я погляжу… — сказала Катя, странно смотря на стену. — Ммм~ Да. — ответила та и протянула той миску. — Занозу только не засади. — Постараюсь. Помню, как кактус на ногу упал… Это. Было. Больно. Но не больнее, чем щипок гуся Терентия за пятую точку… Шрам до сих пор, но, к счастью, его не видно… Там бутылка вискаря набита… Хотела коньяка, но эскиз не нашла, так что… Жуть, блять… Успокоительного хапнула… Ну всё, у нас ближайшее время будет «трупик» валяться крылатый… Таблы-то на мой вес… Эхехехе… Чё там хрустит-то, я не пойму?***
На улице самка фурии, оторвавшись от еды, наблюдала, как чёрная громобоиха с огромным аппетитом хрустела яблоней, растущей над пещерой. Это дерево давно бесило белого обитателя гор, а такой, немного оригинальный, выход из ситуации приятно удивил. — «Приятного». — обратилась она к Шайбе. — «Фпафифо, фефе фофофе». — ответила та с набитыми листьями, сучками и плодами ртом. Из пещеры вышла рыжая и, оглядевшись, подняла голову вверх, постояла немного, поорала что-то, покрутила пальцем у виска, да и вернулась обратно. — Что там было? — спросила Света, уложив жуткую жуть на мех и укрыв мехом. Один златогрудый бес покосился на неё, а потом ударил лапой, но, поняв, что не проснётся, стал бить лапой и хихикать. Остальные сели вокруг и стали наблюдать и хихикать. Фурия заглянула и угрожающе зарычала. Те испугались и прижались к камню. Самка глянула на Катю и, не обнаружив совёнка, издала подобие птичьей трели. — Гена вон сидит. — она кивнула на молот, на рукояти которого как на насесте сидел и спал совёнок. — Чуда-юда пернатая устала и теперь дрыхнет. Так, хватит Жуть бить, она тоже помогает. Чёрный спящий дракончик перекочевал в другое место, поближе к людям, и продолжил отлёживаться после дозы сильного лекарства. — Как бы не сдохла… Обидно будет. — Екатерина приложила руку ко лбу подруги и, поняв, что температуры нет, вытащила таблетку от тошноты и воды в миске. — Выпей. Должно перестать тошнить. — Ибупрофена должно хватить, не стоит смешивать эти таблетки. Это сотрясение — тут такое, мне обычно не помогает. Мне уже немного легче. — сказала Света и глянула на фурию, что, посмотрев на совёнка, посмотрела на неё. После она фыркнула и рыкнула на бесов, что уркнули в унисон и вылетели. Самка раскола прошла за Свету и, помявшись, легла и приняла властную позу, прикрыв глаза, ожидая выполнения её приказа златогрудыми бесами о том, чтобы принести еду совёнку и людям. Рыжая осмотрела голову подруги и повытаскивала из волос листья разных растений, после чего перебинтовала и, порывшись в рюкзаке, достала крючок и моток джута и вышла на свет, занявшись вязанием чего-то типа авоськи. Шайба уже закончила приём пищи и улетела куда-то. Зато Красный крутился рядом и забавно пытался рисовать обожжённой с одного конца палочкой по камням. Было похоже на каких-то птиц, но, судя по всему, он пытался изобразить сородичей. Палочка обломилась, он перехватил её дальше и обжёг, засунув в клюв. Несколько искр упали на камни и проплавили их, оставляя углубления. — Интересненько… А вы к какому классу относитесь? — рыжая подошла поближе к воплю. Тот отложил палочку и, подняв одну лапу, сжал её в «кулак» и тронул руку девушки. — Ты смешной… Гребешки красные… Красный… Нужно понаблюдать… Но камни плавят камнееды, но я видела трупы на деревьях… Загадочные… Сто процентов. Дракон продолжал старательно малевать что-то, а человек — создавать сумку для переноски прибавивших вещей. Жуть откисала, поэтому развлечений больше не было, кроме как заниматься своими делами и ждать, когда высохнет бельё. Златогрудые бесы прилетели: кто-то с грибами, кто-то с мышью в зубах, а кто с рыбой для совёнка. Один притащил угря, ловя косой взгляд других драконов. А сородичи, разложив еду перед человеком, выбежали и накинулись на сородича с живым угрём, став разрывать, дабы выхватить себе кусочек. Фурия, учуяв запах, сморщилась и уткнулась мордой в мех, вероятно, чтобы заглушить его. — Вам разве не плохо от них? — спросила Катя скептично, смотря на бой. Бесы вопросительно посмотрели на неё, а после продолжили. Через пару минут, съев его, они валялись лапками кверху и урчали. Кажется, угрь весьма странно влияет на них, примерно как… наркотик… — Нам стоит собираться и лететь на первое место, где мы задержимся, примерно, на три-четыре дня. На Северные рынки. Там и поймём, в какой момент времени попали. Если всё тихо и спокойно, то до начала Гонок по краю. Если какой-то капец — то уже Гонки. Если прям пиздец-пиздец — то где-то в середине или конце Гонок… И лучше не лезть. Знать бы ещё, куда лететь… Нужна хотя бы какая-нибудь карта! — Екатерина задумчиво сдвинула брови и отложила вязание. Они действительно не знали маршрута, а это было очень важно, так как сохранялся риск заблудиться или влезть туда, куда совершенно не нужно. Самой большой угрозой Екатерина считала диких драконов, после — охотников на драконов из-за Шайбы и пятнистой фурии. «Фурия — дракон хороший, но слишком заметный и слишком привлекает внимание своей редкостью… Вигго, да и любой другой охотник, скорее всего, сочтёт за честь поймать и продать такого… Слишком экстремально и недальновидно…» — такая мысль засела в её голове. Страх смерти поселился в ней в момент встречи с тем странным драконом. Даже залп фурии в ноги так сильно не напугал, как эта падла. Шкура, которую принесла ей Шайба, была его — свежая, мягкая и испачканная кровью. Три другие были линьками тех козодое-драконов и странная скорлупа, кажется, тоже. Узор был похож на чешуйки-перья на телах виверн. — После Рынков — Кладбище кораблей, натырим там вещей, золотишка и каких-нибудь книжек… Потом остров Драконов неподалёку от Олуха, а потом сам Олух. Даже необязательно становиться наездниками и дружить с ними. Просто впечатлить вождя, желательно Плеваку и, по мере сил, Слюнявого, а там дальше Готи… Нет, лучше сначала Готи! Она старейшина, а следовательно, её мнение весит больше мнения какого-нибудь Иккинга. Светлана слушала всё это и ничего не понимала. Просто пустые названия. Она так и смотрела на неё со слабой улыбкой и взглядом: «Прости, но всё, что ты мне поведала, я вообще не поняла». — Не буду грузить твой мозг травмированный… Ты же ничего не понимаешь… Ехехехехе… Барыня, вы как? Можно шерсть погладить? Ну, хотя бы лапку. — разноглазой было интересно, какая эта котоподобная дракониха на ощупь. — «Наверное, мягенькая! Как тётина персидская кошка Мартиша…» — думала она про себя, рассматривая фурию. Фурия глянула на свою лапу и с коротким предупреждающим рыком подтянула к себе. Света, скорее из-за сотрясения, медленно погладила фурию по шее. — Мягко… и тепло… — пробормотала та, и фурия, уставившись на Светлану, недовольно фыркнула, решив смириться с человеческим любопытством, и, глянув на Катю, издала смиренный рокот. — Так, нужно собирать манатки и двигать. Вы двое проходите в себя, а я займусь осмотром острова. Охотники могли ещё что-нибудь забыть… Возможно, дракона в клетке… Или оружие какое. Оно нам сейчас необходимо. Авось на карту повезёт. — рыжая убрала моток и крючок в рюкзак и пошла звать самку громобоя. Скучно было сидеть на одном месте. Да и Гена спал. Света лишь заторможенно кивнула и улеглась на спину самки фурии и вздохнула. Самка раскола недовольно зарычала, но ничего не сделала. — Хочу чай с лимоном… — сказала Света в мех фурии. Та закатила глаза и глянула на златогрудых бесов. Те переглянулись. — Мы не знаем, что это. — уркнул один. — Так спросите фыч, они должны знать… — рыкнула самка и укрыла человека крылом. Бесы кивнули и мигом взлетели, пролетая мимо Кати, что уже сидела верхом на Шайбе. — И куда припустили? — поинтересовалась чёрная, глядя на пробегающих мимо драконов. — Она потребовала какой-то чай для человека. Стоп, у нас же есть тут человек! Зачем к фычам бежать?! Объясни ей, что от неё требуется! — взвизгнул один из бесов, указав лапкой на рыжую. — Не, это уж без нас… Мы летим в лагерь охотников, а потом за линьками воплей. Бесы заметно расстроились и полетели к фычам. Те легко рассказали про чай с лимоном, дали чашки и чайник и показали, как им пользоваться. Разумеется, помогли собрать всё, но лимона, увы, не было… Он не может храниться очень долго, и, к сожалению, их доставляют обычно на кораблях сюда, по крайней мере доставляли. Златогрудые бесы задумчиво проурчали и, забрав чистый чайник и две кружки, которые фычи любезно помыли и наполнили чистой водой, поблагодарили и улетели. Прилетев к пещере, они всё поставили, глянули на спящего человека и подошли к фурии. — «Мы не знаем, где лимон. Как нам его достать?» — спросила самка беса, и фурия задумчиво проурчала. — «Фычи случайно не знают, где ближайший остров с людьми?» — спросила фурия и глянула на заглядывающего фычу в пустой, покрытой коррозией оправе очков. — «Знаем. И я могу нарисовать карту подобно людям или отвести вас». — мурлыкнул тот и с любопытством посмотрел на спящего человека. — «Нарисуй тогда и не торопись». — мурлыкнула та и снова задремала.***
Лагерь охотников знатно потрепали. Палатки разорваны, на песке местами кровь, чуть в стороне мёртвый, явно ещё юный, фыч с частично снятой шкурой, осколки яйца, судя по скорлупкам, козодоев и, естественно, трупы самих охотников, вернее, то, что от них осталось. Запах стоял такой себе… Гниль, сожжённая плоть, запах жареного мяса… — Бля, я мясо месяц есть не буду, а то и больше… Блевать уже тянет. — проговорила я и обошла труп со вскрытой грудиной. Рёбра торчали в разные стороны, а лёгких, как и большей части органов, тупо не было. Глаза этого человека были открыты. Я, чтобы не казаться самой себе последним чудовищем, подошла и закрыла их. Но моя цель была в другом. Самая целая палатка со знамёнами Гримборнов. К моему разочарованию, там остался только стол и потухший фонарь. Шайба зашла за мной. У неё в пасти корнями наружу торчал куст мяты, и она старательно жевала его. Как оказалось, не чтобы перебить запах, а чтобы зажевать ногу одного из трупов, которую она до этого съела… М-да… Ну, это всё-таки дракон. Я бы на её месте ни человека, ни дракона жрать не стала бы, хоть убейте. — Стол как стол… Ничего интере… — хотела сказать я, но увидела снизу откидной ящичек и тут же открыла его. Раздался щелчок, и, немного поцарапав мне руку, из какого-то отверстия вылетел арбалетный болт. Но кроме ловушки там оказался компас — довольно красивый, с изображением ещё какого-то невиданного нами до этого дракона, чем-то напоминающего гуся, и..... Бинго! Карта! — Хм… Тут нет Олуха. Ну, это само собой, конечно… Так, тут всё подписано… Тут карта ближайших островов, наверное, вокруг этого… Вот гора… Лагерь вроде разбили где-то тут… Или тут… Это юго-восток… Бля, да куда лететь? — бормотала я, разглядывая карту. — Так… А как… Сука… Ладно, если так подумать… Вроде это Северные рынки… Я хуй знает, как острова вообще выглядят. Стоп… Это Кальдера Кей! Всё! Я знаю, куда полететь!.. Блять, а где мы? — бормотала я, после села на Шайбу и полетела обратно…***
Фыча нарисовал карту. Она простиралась по всему полу пещеры. Фыча глянул на выход, где приземлилась всадница громобоя. Он проурчал и шлёпнул хвостом по нарисованной им карте, облизнув глаз. Катя зашла и удивлённо уставилась на рисунок. Фыча ожидал похвалы, но, заметив пергамент в руке человека, обиженно прищурился. Фыча подошёл к фурии и заполз под её крыло, устроившись рядом со спящим беловолосым человеком. — Нихуясе… Я, кажется, знаю, как тебя назвать… ДваГис… — девушка развернула карту и начала делать широкие шаги, дабы не задеть рисунок дракона. Они просто очень обижаются, если так сделать, и могут даже напасть. — Таааак… Опа, это у нас… О, а они как будто дополняют друг друга! Кальдера Кей… Да, теперь точно понятно! Светка! Я знаю, куда лететь! Света потёрла сонные глаза, посмотрела на радостную подругу, потом на карту, слабо улыбнулась и показала большой палец. — Круто… А куда летим? Уах~ — спросила та и, зевнув, потянулась. То же самое сделал дракончик и облизнул глаз. — Куда-куда… На Кудыкину гору, воровать помидоры! — продолжая рассматривать всё, сказала девушка, а потом вышла обратно на улицу и села с картой и компасом, определяя направление полёта. — «Наконец-то мои навыки пригодятся! Я не бесполезна, даже без образования. Мать, иди-ка ты нахуй! Зачем мне тут образование учителя?! Вот именно, что незачем! Пхпха». — Шайба наблюдала за довольно хихикающим человеком. Она сидела с куском пергамента и какой-то штукой, а потом и вовсе начала напевать себе под нос что-то невнятное. — Люди странные… — фыркнула чёрная и пошла лежать на облюбованном камне. Света сползла с фурии и, встав, подошла и села рядом с Катей, наблюдая за тем, что она делает. Фыча тоже сел рядом и рассматривал карту. — Нам нужно определить, на каком острове мы сейчас. — сказала Катя, смотря на компас и карту. Фыча недовольно фыркнул и, посмотрев на карту, нарисовал остров и похлопал лапкой по нему. — …Это то, где мы находимся? — спросила Света, и фыча кивнул. Катя стала определять, в какую сторону лететь им отсюда, но фыча решил прям показать это, но Света взяла и обняла его как плюшевую игрушку. — Какой мягкий… Ты пахнешь солью… И ещё чем-то… — И жареным мясом, да? — подняв одну бровь, спросила Катя. — Они мстили охотникам за сородичей, очень жестоко. А Шайба ещё и перекусила ногой чьей-то. Да, морда? — Да, я перекусила. Но люди не очень вкусные, особенно подгнившие и сырые. — фыркнула она и наморщила морду. — Ты совсем? Разве они не болеют чем-то? Не боишься заразиться? — спросил фыч. Он не видел ничего страшного в поедании человеческой плоти, да даже каннибализме. Это всё естественно и присутствует у почти всех видов драконов. — Нет. Драконы куда крепче людей. У нас разные болезни. — умно сказала Шайба. — У него очки, у меня тоже… Мы похожи~ — ворковала Света, тиская фычу. Тот вцепился чёрными пальцами в одежду человека, обхватил её хвостом и замурчал что-то между кошкой и выдрой. — «Я очень скучал по человеческим ласкам». — проурчал фыча, уткнувшись мордочкой в шею беловолосой. Рыжая спокойно посмотрела на это. Уже начала привыкать, но нельзя было задерживаться тут слишком много, особенно до холодов. — Нам нужно уходить отсюда до зимы. Мы не переживём холода только вдвоём, без тёплой одежды и оружия. Да и другие люди нам нужны как ни крути. — сказала она. — Я нашла, куда нам лететь. Пора сматывать удочки и двигать. Я не знаю, как долго будет тепло, и не хочу узнавать. Жуть начала шевелить лапками, что было очень хорошо, ведь обе девушки не знали, сможет ли дракончик пережить настолько превышенную дозу сильного лекарства, предназначенного для людей. Фыча издал вопросительный рокот и наклонил голову, глянув на рыжую. Златогрудые бесы тоже подбежали и вопросительно заурчали. Фурия вышла из пещеры и встала над людьми, после оглядела свой остров. — «Вы, златогрудые, остаётесь здесь. Ты, фыча, можешь с нами. Ты знаешь архипелаг лучше, чем кто-либо другой. Поможешь». — рыкнула фурия, и фыча завилял хвостиком. После фурия перевела взгляд на карту у рыжеволосой и наклонила голову. Девушка, заметив это, поднесла бумагу ей поближе, чтобы дракониха могла получше всё рассмотреть. В то же время человека интересовало больше выбраться с этого острова поближе к людям и желательно найти место для безопасной и долгой жизни. Шайбу, притащившую для перекуса куст волчьих ягод, интересовало, как набить брюхо и найти своих братьев и отца. Златогрудые бесы были солидарны с самкой громобоя в плане набить пузо и с её молчаливого разрешения набрали себе ягод с куста и начали лопать их за обе щеки. Светлану интересовало, что происходит в голове её подруги и действительно ли им двоим, вернее уже троим, удастся выжить, учитывая количество опасностей вокруг. Тот дракон, что напал на них, вызвал у неё неподдельный страх и осознание, что в этом мире смерть — явление ещё более частое, чем в их родном, и потому более привычное. — Те, про кого ты говорила… Охотники, я правильно помню? Они же могут нас с тобой тоже… Убить, покалечить… А может, и того хуже… — пробормотала Светлана. — Если поймают и сами живыми выйдут. — ответила Екатерина. Самка фурии чихнула, подтверждая правоту этого рыжего человека. — Видишь, барыня со мной солидарна. Мы с тобой не слабые идиоты. Я более-менее знаю, что тут да как, и потому постараюсь сделать всё, что от меня зависит. — сказала Екатерина. — …Ладно… Мы не вернёмся домой. В любой момент нас может убить дракон или охотники… Или в принципе мы можем подохнуть от какой-нибудь болезни, от той же чумы… Тут есть чума? Было бы неплохо создать лекарство. Я даже помню рецепт от неё… А, мы не в том веке, чтобы думать о ней… — бормотала беловолосая, пока фурия с любопытством слушала её. — Тут есть Чума. Насколько я помню, она называется Чума Одина. И лекарство от неё — слюна дракона Буйволорда. — сказала Катя. От мысли о слюне дракона Света скривилась. После она глянула на Шайбу, что грызла ветки куста, после задрала голову, посмотрев на пятнистую пушистую бестию, после подняла руку и ткнула её в нос, сказав: — Боньк… Фурия фыркнула и отвернулась. Света же повернулась к ней лицом. — Будешь Кайлой. Ты — Кайла. — сказала Светлана уверенно. Фурия вздёрнула ушные отростки. — Тебе идёт это имя, Кайла. — сказала та. Фурия не возражала, но и какого-то восторга не испытала. — «Всё, теперь и тебе имя дали». — пробурчала Шайба и улеглась рядом с рыжей, которая начала чесать её между глаз, чем вызвала довольное громкое мурлыканье. — Да, не дотягиваешься тут? Ну ничего, теперь я буду тебя чесать где хочешь, хорошая моя. — улыбнулась Катя. Чёрной было уже мягко говоря плевать, только бы её продолжали чесать и обнимать. — «Ты уже совсем расклеилась с этими людьми, Шайба». — нахмурилась фурия, но всё же была какая-то зависть, ведь её саму так никто не почешет… Кроме беловолосой девушки… — «Эй, человек». — она ткнула лапой Светлану. — «Чеши меня!» — М? Чего тебе, Кайла? — спросила Света. Фурия недовольно утробно прорычала и, подняв хвост, указала на Шайбу, после указала на неё, чуть не стукнув по лбу, и на себя. — …Ааа~ Ну ладно. Давай почешу… — сказала та и, подумав о кошках, стала чесать под подбородком. Кайла мгновенно поняла, что это кайф, и вытянула шею, задирая голову. Света и второй рукой начала чесать, а потом вдруг фурия раскрыла глаза, зрачки сузились, и она упала… Тупо всё тело обмякло… — А… Катя… Катя, я что-то сделала… Я её чесала, а она упала. — подняв руки вверх, говорила Света. — У неё, видимо, от переизбытка эмоций. Шайба тоже — вон, лежит, лапкой дёргает, кверху пузом. Ладно, пусть отдыхают. А нам пока нужно собрать всё и двигать вперёд, к приключениям и возможным пиздюлям. — разноглазая проверила свои вещи, сушившиеся после её падения в воду, и недовольно выдохнула — ещё мокрые. Рядом с ними как из ниоткуда появился ночной вопль, в пасти-клюве которого был щит с изображением шипастого дракона, окружённого молниями на фиолетовом фоне. — «Мааа… Ой. А ты чего?» — он отложил человеческую вещь и подошёл к громобоихе. — О, новая жертва! Светка, чеши его! — крикнула Катя, указав на ночного вопля. Светка, которая глянула на вопля, протянула руку к воплю, но тот посмотрел на неё так, что беловолосой показалось, что он сделает нечто непредсказуемое… — Я, пожалуй, откажусь… — сказала та, поглядывая на вопля, что тупо пялился на неё. Фыча выглянул и, сев на колени беловолосой, так же в самую душу посмотрел на ночного вопля. Он облизнул глаз сквозь оправу очков и продолжил смотреть… — Ой, да ну тебя! — она сама подошла к воплю и положила руку ему на клюв. — Гребешки-то красные… Красный? Да? Я права? — «Маааам, человек обнаглел!» — альфа не понимал, как реагировать на это поведение человеческой самки. — «Терпи, Красный, а то получишь от меня». — отрезала чёрная. — «Ладно… Нужно уже просыпаться… Эй, как там тебя теперь? Кайла? Вставай!» — «Не хочу». — фыркнула та, но один глаз приоткрыла. Света скептично смотрела на драконов и Катю. После обняла фычу, положив подбородок ему на макушку. Фыча извернулся, а после обхватил её лапками и хвостом, прижавшись ближе. — Какой миленький… — сказала Света, крепче обняв фычу в оправе очков. — «Можно этот человек моим будет?» — спросил фыча, мурлыча в шею беловолосой. — «Нет, это мой человек. Уйди». — рявкнула фурия, и фыч был вынужден уйти из объятий Светланы с немного обиженной мордочкой. — Эй, куда? — обиженно сказала беловолосая, но ей в руки тут же сунули сумку из какой-то голубой кожи с вышивкой с какими-то словами на местном языке. — Там вещи, выбери себе. Остальное оставим на потом. Я пока попробую кое-что сделать… Екатерина села рядом на пол и принялась конструировать что-то невнятное из шкуры, куска кожи, ремней, верёвки и русского мата. Спустя несколько часов наблюдения за подругой Светлана поняла, что это седло на Шайбу. Чёрная тем временем докапывалась то до козодоеподобного дракона, то до Кайлы, то до до сих пор спящей Жути. — Шайбень, подь сюды. — сказала разноглазая. Самка громобоя подползла к ней и задрала голову, глядя на лицо человека своими разными, немного раскосыми зенками. — Ну чё, попробуешь? — девушка показала ей самодельное и не очень хорошее седло. — «Это чё такое?» — самка начала что-то подозревать, но продолжала стоять… До момента, пока ей на спину не накинули эту фиговину и не начали затягивать узелки и ремешки. — «Отстань!» Это выглядело… Смешно. Светлана не удержалась и начала хохотать над этим представлением. Фурия тоже не упустила шанса поглумиться над чёрной плоской драконихой, но быстро вспомнила, что сама по факту посадила себе на шею человека, но уже другого — ту самую беловолосую девчушку, что сейчас заливисто смеялась, забыв о вещах.***
Я наконец-то нацепила это подобие седла на Шайбу, что явно не была рада, но выбора у неё не было. Терпи, радость моя, я с тобой ещё не закончила. Светка просмеялась и выбрала таки себе тёплую кофту с узором, как на шерсти барыни, и одела её. Дальше были сборы других вещей. Я успела посмеяться с маленьких дракончиков, похожих на куниц, которые пытались утащить мой молот. С Шайбы, которая накрутила на фурию верёвку и теперь гоготала над ней. Так, карта, компас, мой рюкзак забит под завязку. В нашем первом лагере мы забрали все вещи и распотрошили костёр, дабы не было пожара, если оставались какие-то угли. Жуть лежала в сумке, так как до сих пор отходила от таблетосов… М-да, бедное животное.***
— Летим на Северные рынки! — гордо объявила я, сидя в седле и указывая направление полёта вытянутой рукой с молотом. — Ты ещё зигу кинь. «От сердца к солнцу». Пхахвх — хохотнула Светка, сидя на спине Кайлы. — Могу кинуть, если просишь. — подмигнула Катя. — Не надо. — качнула головой Света. — То-то же. Летим. Нас ждут приключения!***
— Нас ждут приключения! — крикнула Катя, и Шайба взлетела первой и начала набирать высоту. Да, это был важный первый шаг для нас всех. Этот остров, возможно, хоть как-то связывал нас с домом, но, покинув его, мы навсегда отрываемся от родного мира, входя в новый. Что нас ждёт впереди? Я не знаю, но теперь, рядом с единственным другом, я хочу это узнать. — Давай потихоньку. — сказала я Кайле, и та, утробно прорычав, махнула крыльями, поднялась вверх и начала нагонять Катю и Шайбу. — Как ощущения? — спросила меня рыжая, убирая со своего лица выпавшие из хвоста пряди. — Ты лучше Гену спроси. — улыбнулась я, глядя на совёнка, растопырившего крылышки и довольно прикрывшего глаза из-за ветра. Он вцепился лапками в мою кофту, которая оказалась очень толстой. Но я всё же сняла его и пересадила в сумку. Жуть уже пришла в себя, пусть и не полностью, и теперь сидела на коленках у Кати, высунув набок язык.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!