Часть 1

Существенное различие между унижением и стыдом заключается в следующем: вы соглашаетесь со стыдом и не согласны с унижением. Унижение - это перенесение оскорбления. Если вы считаете оскорбление правдоподобным, тогда вы чувствуете стыд. Другие могут оскорблять и унижать вас, но вы будете испытывать стыд только в том случае, если ваша самооценка снизится; а это требует вашей собственной оценки и решения. Человек, который не уверен в своем подлинном статусе, более склонен испытывать стыд в результате оскорбления. Это потому, что он больше доверяет тому, что о нем думают другие, чем тому, что он думает о себе. Это может привести к хрупкой самооценке. Чтобы оскорбление принижало ваш общественный имидж, общественность должна поверить, что это правда. Чтобы оскорбление принижало ваш образ или самоуважение, вы должны поверить, что это правда. Оскорбление не может принизить ваш авторитет, потому что ваше представление о себе - это не вы сами. Оскорбление может заставить вас пересмотреть свое представление о себе или самоуважение. Месть часто используется как средство от унижения; возможно, в качестве оправдания используется фраза "защита чести". Но месть не может быть эффективным средством от унижения, потому что она никак не повышает ваш авторитет, а лишь укрепит вас в статусе злопамятного человека. Интересно, а на что готов человек, который зависит от мнения других? *** Посёлок утонул в густой, серой вате. Небо, словно вылинявшая ткань, нависло низко, касаясь верхушек голых деревьев. Кажется, ещё немного, и оно прорвётся дождём, но пока лишь тихо моросит, окутывая всё вокруг влажной, холодной дымкой. Дома съежились под тягостным небом, их окна – тусклые, невыразительные глаза. Дым из труб поднимается вяло, рассеиваясь в мгновение ока, словно и он не в силах противостоять общей тоске. Ветер – слабый, но настойчивый – шелестит опавшими листьями, разгоняя их по мокрым тротуарам. Жизнь в посёлке замерла, затаилась. Лишь редкие прохожие спешат, укрывшись под зонтами, словно ищут спасения от этой всепоглощающей серости. Даже собаки, обычно игривые и шумные, прижались к дверям домов, поджав хвосты. Пасмурный день сковал посёлок в своих холодных объятиях, погрузив его в сонное, меланхоличное оцепенение. Кристина молча наблюдала за медленными движениями деревьев, спрятавшись за козырьком дома. Ветер то и дело, что трепал её шёлковые тёмно-каштанового цвета волосы, раскидывая её локоны в разные стороны. Но не сильный ветер, ни угрюмое небо с густыми черными облаками не внушали негативных мыслей и зачатков неврастении. Хотя, во время компьютерной революции и новых других открытий, неврастения стала модной вещью, а девушки мастерски скрывали свою невинность. Ох уж это «новое время». Лёгкая ножка девушки поднялась в воздухе и вступила на твердую землянистую поверхность. Кристина пошла к школе номер семьдесят с пакетом полным документов, для зачисления в учебное заведение. Она очень надеялась, что завуч заметит её умственные способности и определит в класс, где знания все таки ценятся, а не туда, где это просто звук. Кристина наконец заприметила здание школы и поспешила к нему. Она уже не могла дождаться нового учебного года. Она даже планировала как будет знакомиться с её новыми одноклассниками и в какой одежде придет на первое сентября. Девушка легко поднялась по ступеням и открыла входную дверь школы. Первого, кого она встретила, был охранник, который больше отгадывал сканворды, чем занимался своими прямыми обязанностями. - Здравствуйте, - с улыбкой на лице произнесла она, - а не подскажите, куда документы отдавать для зачисления? Охранник устало поднял на неё глаза и небрежно указал рукой куда-то в сторону. Кристина не совсем поняла куда именно он показывал, так что она решила переспросить. - Простите, а куда конкретнее мне идти? - Издеваешься?, - сухо ответил тот, - туда говорю иди. Охранник опять указал в сторону коридора. - Спасибо, - улыбнулась девушка и пошла сама искать нужный кабинет. Пройдя по коридорам, она так ничего и не нашла. Но зато встретила какую-то девушку, которая могла направить в нужную сторону. - Извини, не подскажешь куда можно документы отдать для зачисления?, - спросила Кристина у неизвестной девушки. - А ты что, новенькая?, - спросил она, закидывая свою русую косу за плечо, - да? - Да, вот ищу куда... - А откуда приехала?, - снова спросила неизвестная девушка перебив её. - Из Магнитогорска, я Кристина, - ответила она и протянула свою руку. Её собеседница поджала губы, но на рукопожатие не ответила. Кристина неловко замерла с протянутой рукой, а ее улыбка слегка дрогнула. Девушка с косой, казалось, вообще не заметила жеста Кристины, ее взгляд был прикован к чему-то за окном. Неотвеченное рукопожатие повисло в воздухе как невысказанный вопрос, намекая на некую дистанцию или, возможно, на личную неприязнь, корни которой оставались неясными. Неудобство ситуации подчёркивалось молчанием, заставляя Кристину медленно опустить руку, чувствуя на себе этот странный, холодный отказ. - Замечательно, я Катя, - ответила она, - а в каком ты классе? - В одиннадцатый перехожу. Жизненные обстоятельства вынудили доучиться здесь, так что вот так. - А что за обстоятельства?, - спросил Катя, натягивая ехидную улыбку. Она начинала понимать, что эти жизненные обстоятельства не такие уж и замечательные. - Прости, это личное, - ответила Кристина. По её лицу пробежала тень грусти и переживаний, - так подскажешь куда идти? - Тебе в двадцать четвертый кабинет, это в обратной стороне, - сказала Смирнова, будто плюнув в неё своей желчью, - иди, у меня дел много. - Спасибо, хорошего тебе дня, - Кристина помахала ей ручкой. Катя посмотрела на нее как на больную и закатила глаза. Кристина Тершнина обладала редким даром: на любые проявления грубости она отвечала добротой и пониманием. Вместо того чтобы опускаться до уровня агрессора, она выбирала путь мягкости и сочувствия. Ее спокойствие и тепло обезоруживали даже самых раздражённых людей, заставляя их задуматься над своими словами и поступками. В ее присутствии грубость как будто теряла свою силу, растворяясь в атмосфере добра и принятия. Кристина верила, что только так можно остановить цепь негатива и посеять зерна мира и взаимопонимания. Но такое бывает только в сказках. Наконец, Кристина нашла нужный кабинет и постучалась. Никто не ответил, тогда девушка осмелилась открыть дверь, чтобы заглянуть внутрь помещения. За столом сидела женщина бальзаковского возраста и работала с бумагами. Так же, в кабинете была ещё одна женщина; она сидела в конце помещения и тоже работала с бумагами. - Здравствуйте, я Кристина, - начала объяснять молодая девушка женщине, - мы вам звонили по поводу зачисления. Я принесла документы. Женщина (она была завучем) подняла на неё глаза. Радости было немного. - Сейчас я брошу все свои дела и начну заниматься твоим зачислением, - сказала женщина, - раньше почему не пришли? - Извините, я была занята... - Важная какая, занята она была!, - вспылил завуч, - а мы тут сидим в потолок плюём. Занята она была. Кристине стало не по себе оттого, что на неё повысил голос завуч. Обычно сдержанная и вежливая, она привыкла к спокойному тону и уважительному обращению. Громкий голос, прозвучавший внезапно и адресованный ей, словно ударил её в солнечное сплетение. Внутри все сжалось, а к горлу подступил комок. Она почувствовала, как смущение и обида перемешались с легким испугом, и теперь ей было трудно смотреть завучу в глаза. Ей хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать на себе этот давящий взгляд и не слышать этот тон. В голове крутился вопрос: что она сделала не так? - Я была на п-похоронах своих родителей, - быстро ответила Кристина и замолчала. Женщина - завуч глянула на неё, во всеуслышание выдохнула и сказала: - Садись, и давай документы, - завуч взяла документы и стала внимательно их рассматривать. Лицо выразило небольшое удивление, увидев с каким успехом она училась в Магнитогорске. - Круглая отличница, я так понимаю? Это хорошо. В одиннадцатый класс переходите. Так... замечательно. В одиннадцатом "Б" будете учиться, как раз для таких как вы. - Наталья Сергеевна, а может её в мой класс?, - обратилась к ней та учительница, которая сидела в конце кабинета. - В одиннадцатый "А"? Так там полный набор. Да и в "Б" классе большой уклон в сторону науки. Кристине там будет в самый раз. - Ну по поводу мест, это не проблема. А в моем классе она ещё и общий бал поднимет. - Неплохое предложение, тогда в одиннадцатый "А" класс. Кристине не совсем понравилось это предложение, но ей больше не понравилось, что её даже не спросили. - А может всё-таки в "Б" класс?, - спросил девушка, но было уже поздно. Наталья Сергеевна, завуч уже записала её в класс Лилии Павловны. *** К сожалению (или к счастью) Кристина ещё не знала, с кем ей придется учиться. Не подозревая о грядущем ужасе, она старалась не изменять своим привычкам; много читала, гуляла на свежем воздухе, а главное старалась улыбаться. Кристина вернулась домой, где её уже ждала бабушка. Звали её Надежда Петровна. Всю жизнь она проработала в больнице, пережив войну, голод, нищету. Так что её уже ничего не пугало в этой жизни. В молодости, она отличалась твердостью характера, но со временем все в ней стало угасать, превратив её в обычную бабушку. - Вернулась?, - спросила бабушка, когда она была на кухне, - ну что, записали тебя? - Записали, бабуль, - с позитивом ответила Кристина, чмокнув свою бабушку в щёчку, - в "А" класс. Сказали, что там науку не особо любят, но тоже неплохо. - Будешь самой умной тама. Садись, ешь. Красавица моя. Прошло несколько дней, с тех пор как Кристина переехала в посёлок. И честно сказать, хорошего пока ничего не произошло (за исключением атмосферных вечеров за разговором с бабушкой). Произошла такая пренеприятнейшая история. Кристина, уставшая после похода в магазин, спешила домой, предвкушая заслуженный отдых. Её мысли были заняты планами на вечер, когда внезапно тишину улицы разорвал грубый оклик. Обернувшись, она увидела компанию из шестерых человек, которые жестами подзывали её к себе. Сама компания расположилась на спортплощадке Интуитивно почувствовав опасность, Кристина предпочла не останавливаться и ускорила шаг, надеясь, что её просто оставят в покое. К сожалению, её надежды не оправдались. Вслед ей полетели оскорбления и ругательства, а затем, к её ужасу, началось настоящее преследование. С каждым шагом расстояние между ней и преследователями сокращалось, и вскоре в неё полетели камни. Один из них, угодивший прямо в плечо, вызвал острую боль, заставив девушку вскрикнуть. Кристина забежала домой, а компания под общий хохот вернулась на спортплощадку. В пороге, она опустилась на колени и едва не заплакала. Если бы не смерть родителей, её бы здесь не было. Но Кристина не спешила винить маму и папу за их кончину, ведь девушка просто верила в лучшее... За день до учебного дня, Кристина собралась в школу за учебниками. На месте, она опять стала заниматься поисками нужных кабинетов, но библиотеку долго искать не пришлось. Взяв стопку нужных книг, она сгрузила половину в пакет, а другую половину в рюкзак, Кристина направилась на выход. Но... - Кристина! Девушка обернулась и увидела Катю, с той же усмешкой на лице. - Постой. Почему ты не сказала, что в мой класс перешла? - Я только недавно узнала об этом, - ответила Кристина, - тем более я не знала, что ты тоже в "А" учишься. Смирнова вскинула бровь и сложила руки на груди. - Я тебе хочу пару вещей сразу пояснить. Позволь. Катя потянулась за пакетом с учебниками, взяла его в свои руки и откинула в сторону. Делала она это медленно, будто проводила некий ритуал. Но потом быстро схватила её за воротник рубашки и прижала к стене. Кристина от удивления ойкнула. - Пару вещей, - почти шепотом, пытаясь нагнать страх на Кристину, - в классе будет такой мальчик, Петров Антон. К нему не подходи, ни в коем случае. Увижу тебя рядом с ним, по-другому будем говорить. И, я знаю ты отличница. Я тоже отличница, но я хочу быть единственной отличницей в классе. Так что если будешь лезть со своими "никому не нужными" знаниями, сделаем так, что ты вообще думать перестанешь, поняла? - Поняла, - ответила Кристина. Смирнова отпустила её, поправила воротник рубашки и всучила ранее отобранный пакет с книгами. - Надеюсь, - сказала Екатерина. Катя, скрестив руки на груди, смотрела на Кристину сверху вниз. В ее глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодный расчет. Ее слова звучали как ледяной душ, обжигая Кристину своей жесткостью и не оставляя места для возражений. Катя дала понять, что в новом социальном порядке Кристине не то, что предстоит доказать свое право на место под солнцем, а вообще лучше оставаться незаметной.