Часть 7

На каникулах Кристина, будучи еще школьницей, решила подзаработать. Ее выбор пал на неожиданное место – милицейский участок. Послушав совет Антона, она решила что среди милиционеров она будет в безопасности. Разумеется, о службе в органах речи пока не шло, должность нашлась более прозаичная – уборщица. - И так, главное это поддерживать чистоту, - рассказывал ей о об обязанностях работы сержант милиции Баскин, - не забывай выносить мусор из кабинетов. Ты можешь заходить в каждый кабинет, но мой только во время обеда или когда в кабинете нет никого, кроме самого милиционера. В общем, следи за чистотой. И ещё, главное это не общайся с задержанными. Потому что, во-первых, это совсем не твое дело, а во-вторых, сама понимаешь. Ты, человек гражданский, а контактировать с задержанными можем только мы, поняла? - Да, я все поняла, - ответила она. - Не забывай где ты находишься, - продолжал сержант Баскин, - это не просто место, где ты работаешь. Первое, что ты должна понимать, что здесь занимаются серьезными делами. И значит что? - Нужно относится к своей работе здесь серьезно, - ответила Кристина, будто находясь на уроке. - Правильно. Вот это, называется обезьянник. Сержант указал на комнату, где внутри была только лавка, а вместо стены и дверей были решетки. - В них моешь каждый понедельник и пятницу. Ну, вроде все рассказал. Тогда завтра, ты придёшь во сколько со школы? - В два я уже буду здесь! - Отлично, тогда в шесть ты уже будешь дома... - В шесть? Я буду работать всего четыре часа? - Статья 92, часть 4, ты ещё учишься в школе и ты несовершеннолетняя, рабочий должен длиться не более восьми часов. Но так как ты сейчас на каникулах, ты можешь работать не более пяти часов. Это закон. Кристина расстроилась. Она хотела как можно больше работать, чтобы заработать деньги. Тогда не будет проблем с долгами и бабушке помочь есть чем, но если работать по четыре часа даже если всю неделю, то набрать двести пятьдесят рублей будет непросто. Если конечно снова ей не поможет Антон. Первый день выдался волнительным. Кристина робко переступила порог участка, ощущая на себе взгляды суровых мужчин в форме. Запах казенной мебели и легкий аромат хлорки смешивались в воздухе, создавая особую атмосферу. Ей предстояло поддерживать порядок в кабинетах, коридорах и даже в комнате для задержанных, что вызывало легкий трепет. Работа оказалась не такой уж и сложной, но требовала аккуратности и внимания. Кристина старательно протирала пыль, мыла полы и выносила мусор, прислушиваясь к обрывкам разговоров и наблюдая за жизнью участка изнутри. Незаметно для себя, она начала втягиваться в эту атмосферу, по-своему ощущая свою причастность к общему делу. Флуоресцентные лампы участка жужжали в памяти Кристины, настойчивый гул, который, казалось, преследовал ее даже тогда, когда она вышла на прохладный вечерний воздух. Плечи от непривычки болели, а запах промышленного чистящего средства цеплялся за ее одежду, как упрямая тень. Кристина была дома, но дневной труд все еще давил на нее тяжелым грузом. Кристина не была офицером полиции, детективом или даже административным персоналом. Она была уборщицей. И после особенно изнурительного дня, проведенного за мытьем пола и дезинфекцией местного участка, "устал" казалось грубым преуменьшением. Работа никогда не была гламурной. Камера предварительного заключения требовала тщательной уборки после особо какого-то неуправляемого подозреваемого. Пролитый кофе в комнате отдыха грозил стать постоянным пятном на линолеуме. А общее скопление пыли, сажи и ощутимый груз стресса, пропитавший воздух, требовали постоянного внимания. Кристина не просто протирала поверхности; она, в некотором смысле, впитывала атмосферу этого места. Затхлая энергия заключения, затянувшееся напряжение расследований, тихое отчаяние, притаившееся по углам, – она чувствовала, как все это проникает в ее кости. На ее отражении в затемненном окне была изображена усталая женщина. Но было в этом и что-то еще: тихая стойкость. Кристина знала, что ее работа не прославлялась, но это было необходимо. Она открыла все с чистого листа, начала все сначала в месте, часто наполненном хаосом. Она была молчаливым стражем гигиены, борющимся с невидимыми силами микробов и беспорядка. *** Кристина отчаянно глотнула уже остывший кофе и протерла уставшие глаза. Последние два месяца пронеслись в бешеном ритме, оставив за собой ощущение измотанности и липкой усталости. Совмещать учебу, требующую полной отдачи, и работу, позволяющую хоть как-то сводить концы с концами, оказалось задачей непосильной. Но, как ни странно, в этой гонке на выживание она нашла кое-что ценное – более крепкую и глубокую связь с Антоном. Изначально Кристина была полна энтузиазма. Она горела желанием получить закончить школу и одновременно доказать свою самостоятельность, заработав на нужды. Однако, вскоре розовые очки разбились о суровую реальность. Бесконечные уроки, подготовка к экзаменам, упрёки со стороны Кати и Полины - все это наслаивалось на изматывающие смены в в участке, где она работала. Свободного времени не оставалось совсем. Первое время страдало буквально всё: успеваемость, здоровье, и, конечно, отношения с Антоном. Встреч почти никаких не было (за исключением в школе), разговоры становились короче и поверхностнее. Энтузиазм Кристины сменился раздражительностью и апатией. За это время уже успел выпасть снег и укрыть весь посёлок белой шубой. Декабрь навис над лесом. День становился короче, а температура падала все ниже. Возвращаясь с работы, Кристина быстро шагала по заснеженной дороге, похрустывая снегом. И под светом уличного фонаря, она заметила как по направлению к ней движется темная фигура. Эта фигура покачивалась, и казалось, что это просто тень, но нет. К ней шел человек, по всей видимости в не трезвом состоянии. Кристина хотела поскорее пройти мимо него, но сделать это было не так то просто. В какую сторону бы она не уходила, темный силуэт вставал именно там. Подойдя ближе, она узнала в этой фигуре Рома. Он был пьян. - Ах это ты, с-сука, - растягивая звуки еле произнес Рома, - как ты меня достала уже. Кристина испугалась. Мало ли что может сделать пьяный Рома, так бежать надо было от него быстрее. Она так и сделала, но ноги повязли в снегу, а Рома схватил её за плечи и повалил на землю. Вскрикнув, она приземлилась на спину. - Сейчас ты у меня получишь, - обдавая её перегаром сказал Пятифанов, - будешь знать, как шляться где попало. - Нет!, - закричала Кристина и следом последовал сильный удар в лицо. Боль пробежала по всей голове и ударила в мозг. Девушка старалась закрыть лицо руками, но удары были очень сильными, так что руки только страдали. Следующий удар пришелся в бровь. Появилась рана и полилась кровь, заливая лицо. Далее Рома, видимо, почувствовал какое-то возбуждение, когда под ним лежала девушка. Ударив её ещё пару раз, он принялся снимать с нее одежду. Кристина быстро поняла, что происходит и стала брыкаться. Она била его по плечу, но из-за льющейся крови практически ничего не было видно. Попытки вырваться из под крепкой хватки не прекращались, что ещё больше подзадоривали Рому. - У тебя наверное никого и не было, - говорил он, - я тебе уж... Но тут произошло кое-что мерзкое. От большого количества алкоголя, к горлу стала поступать рвота, и Кристина увидев его выражение лица, быстро отпрянула в сторону. Под омерзительные звуки она вскочила на ноги и побежала прочь, стирая кровь с лица. Она быстро убежала на безопасное расстояние и остановилась. Рома лежал в луже собственной блевоты и пытался встать. Кристина упала на колени и стала плакать. Слезы смешивались с кровью. Она была практически повсюду: на одежде, снегу, руках. Картина была ужасной. Как она теперь бабушке объяснит, что с ней случилось? Аргумент, что она упала, не сработает. Да и на работе придется объясниться. Она поднялась на ноги и пошла к дому. Ещё какое-то время она стояла на крыльце и решалась постучаться. Но откладывать неизбежное не стоит, так что её кулак постучал по двери. - Боже!, - ахнула бабушка, прижимая свои ладони к лицу, - что с тобой? Этого она и боялась. Ей не хотелось, чтобы бабушка волновалась лишний раз, но сказать придется. - На меня напали, - сквозь слезы ответила она, - темно было, я не смогла ничего разглядеть. - Проходи скорее. Кристина вошла в дом. Через пятнадцать минут она лежала на диване и глядела в потолок. Раны были промыты и обработаны, одежда уже стиралась, а ссадины помазаны. - И ты не видела, кто это сделал?, - спрашивала Надежда Петровна. - Мужчина какой-то. Темно было, лица не видно было. - Все, завтра идём в милицию. - Ну что я им скажу? Я ничего толком не увидела. Знаю, только что это был мужчина и все. - Ох, Господи, - вздохнула Надежда Петровна и подложила руку под голову, - что же это с миром творится? Все друг друга калечат, убивают. На войне не хватило смертей? Уже на обычных людей нападают. Ругаясь, Надежда Петровна угла на кухню, а Кристина осталась лежать на диване, на котором она вскоре и уснула. Проснулась рано. Лицо ещё немного болело, но в целом было нормально. Она не собиралась оставаться дома, а для остальных она уже придумала отмазку, будто она шла и подскользнулась на льду. Ничего удивительного. Но в это мало кто верил. Все знали, недругов у неё хватает, но вот только говорить об этом никто не решался. Когда она только вошла в школу, некоторые сразу заметили на ней странные ссадины и раны и стали шептаться. Кристина не обращала внимания, стала снимать уличную одежду. Мимо проходил Антон, он бегло глянул на неё и решил пройти дальше, но редко остановился. - Кристина? Что с тобой?, - спросил он. - Ничего. Такой ответ ему не понравился, и он схватил девушку под руку и повел в туалет. Когда ори остались наедине, Антон спросил опять: - Что с тобой случилось? Кто это сделал? Катя? Полина? Рома? - Антон, я не уверена что должна говорить... - Говори, - спокойно, но с напором требовал Петров. - Ладно. Это был Рома, - слезы опять поступали к глазам, а в горле образовался комок, - я шла с работы, а он пьяный идёт. Накинулся на меня и начала бить. А потом... - Что? Что потом? - Он попытался... надругаться надо мной, - сказала Кристина, уже не держа слез. Антон со злости схватил мыльницу, которая мирно стояла на раковине и со всей силой бросил её на пол. - У него... у него это получилось? Кристина отрицательно покачала головой. - Честно? Только честно говори! - Не получилось, я убежала. - Хух, слава Богу, - с облегчением выдохнул Антон. - Антон, мне страшно, - сказала Кристина. Петров положил свою руку ей на плечо, а после совсем обнял её. Кристина стояла, ее тело сотрясали рыдания, слезы текли по ее лицу, как безжалостный шторм. Мир вокруг нее, казалось, растворился в размытой дымке, в какофонии шума, которая не могла проникнуть сквозь тихое утешение, которое она находила в объятиях Антона. Именно там, окутанная его знакомым теплом и успокаивающим давлением его рук, она почувствовала, как внутри нее зазвучала глубокая и простая истина: она была в безопасности. Для Кристины, в этой буре эмоций, спасательным кругом был Антон. Его объятие было не просто физическим актом; это было молчаливое обещание – обещание понимания, защиты и непоколебимой поддержки. В его объятиях уязвимость, которую она так яростно оберегала, могла рухнуть, сменившись чувством безопасности, которое позволило ей наконец высвободить сдерживаемые эмоции, которые угрожали поглотить ее. Это больше, чем просто физическое прикосновение. Это безоговорочное доверие, существующее между двумя людьми. Это невысказанное понимание, которое говорит: "Я здесь ради тебя, несмотря ни на что". Это знание того, что ты можешь быть самым уязвимым "я", не боясь осуждения или брошенности. Объятия Антона стали для Кристины убежищем, пространством, где она могла сбросить броню, которую обычно носила, и просто быть. В эти моменты глубокой уязвимости между ними установилась мощная связь. Это было не просто утешение; это было подтверждение. Это было понимание того, что ее чувства признаны, что она не одинока в своей борьбе. - Не бойся, я поговорю с ним и мы все обсудим, - спокойно ответил Антон, - такого больше не повторится, я обещаю. Теперь умойся и приходи в себя. Кристина отцепилась от него и стала умываться. Антон оставил её одну. Он поднялся на третий этаж. Там он заприметил своих друзей, где был и Рома. Он сидел на лавочке и дремал. - Рома, надо поговорить, - обратился к нему Антон. - Давай потом, башка болит. Петров схватил Пятифанова за кофту и повел в туалет для разъяснения. Уборные всегда были местом разборок, так что ничего такого в этом не было. - Ты что, совсем идиот блять?, - начал ругаться Антон, - ты нахрена Кристину избил? - Каво? Никого я не бил. - Мне Кристина все рассказала. Как она тебя бухого встретила на улице, а ты избил её. Так ещё и попытался изнасиловать её! Ты совсем долбанулся что-ли? Тебе Полина не даёт? - Я не хотел... - Что не хотел? Мы сразу договорились, никаких ударов по лицу, а то спалят. А теперь представь что будет, если она пойдет к ментам? Да тебя, дурака, закроют на следующей день, за тяжкое причинение вреда здоровью и попытку надругательства. - О, бля, - со стонами опустился на пол Рома, - я правда не хотел. Но что-то нашло на меня и я... Извиняться перед ней, я не буду. - Да тебя никто и не просит. Я уже все сделал. И к ментам она не пойдет. - Это хорошо. А чё ты за эту Кристинку впрягаешься? - Я тебя от ментуры спасаю, чтобы не сдала она нас всех. Или ты думал, что синяки никто не заметит? А погодь, а ты чё бухой вчера делал? Мы вчера не собирались вместе. - Да я, с Полиной поссорился. Ей видите ли не нравится запах сигарет, когда мы вместе сидим. - А кому он понравится? Так, быстро сейчас помирился с Полиной и хуйнёй не страдаем. Тем более скоро новый год, печень побереги. *** В тихом посёлке, укутанном в пушистое снежное одеяло, Новый год всегда ощущался по-особенному. Здесь время словно замедлялось, позволяя каждому жителю в полной мере насладиться предпраздничной суетой, запахом хвои и мандаринов, и ожиданием чуда, витавшим в морозном воздухе. И для Кристины этот праздник всегда был чем-то особенным, волшебным, словно она снова становилась маленьким ребёнком, верящим в сказку. Каждый год, начиная с первого декабря, Кристина начинала жить в предвкушении. Она с нетерпением ждала первого снега, помогала маме украшать дом гирляндами и мишурой, и с трепетом пересматривала старые новогодние мультфильмы. В её глазах вспыхивали искорки, когда она представляла, как в новогоднюю ночь Дед Мороз оставит под елкой долгожданный подарок. Для Кристины этот Новый год был не просто праздником, это было время надежд и мечтаний. Кристина смирилась с тем, что встретит Новый год спокойно. Она запланировала неброский вечер: встретить следующий год, который обязательно подарит что-нибудь новое и чудесное, чашечку горячего и, может быть, даже взяться за наполовину законченную книгу, которой пренебрегала месяцами. Хотя она наслаждалась компанией бабушки, маленькая часть ее не могла избавиться от укола одиночества. Антон, человек, к которому она тайно питала чувства, несомненно, праздновал со своими друзьями. Когда время приблизилось к полуночи, Кристина поглубже устроилась на диване, пытаясь заглушить далекий фейерверк фильмом на телевизоре. Затем раздался звонок в дверь. Сердце Кристина пропустило удар. Кто мог прийти в гости в такой час? Она осторожно открыла дверь, и у нее чуть не отвисла челюсть. На пороге ее дома, закутанный в шарф, стоял Антон. - Привет, - сказал он, слегка задыхаясь от холода. - С наступающим Новым годом. Надеюсь, я не помешал. Её тщательно продуманный вечер одиночества разлетелся на миллион сверкающих осколков. - Привет, а что ты здесь делаешь? Я думала ты с друзьями, - наконец пробормотала она, лихорадочно соображая, как переварить неожиданное появление. - Ну, я был со всеми, но… Они просто напились все, - Антон замолчал, глядя ей прямо в глаза. Ему было неловко за своих друзей, - а мне не особо приятно в такой компании быть. Вот я и подумал, что ты будешь не против. Если я побуду с тобой. Искренность в его голосе захлестнула ее, растаяв от первоначального шока. Одиночество, которое она чувствовала несколько мгновений назад, исчезло, сменившись теплом, которое зародилось в ее груди и распространилось наружу. Волна счастья захлестнула Кристина. Она не могла в это поверить. Антон решил провести новогоднюю ночь с ней. - Тогда входите, - сказала она, отступая в сторону и, наконец, обретя дар речи. - ты определенно не помешаешь. Кристина все не могла сдержать улыбку, растянувшуюся на ее лице. - Во! Ты тот самый мальчик, который по учебе помогает?, - вышла в коридор бабушки Кристины. - По учёбе?, - спросил Антон, но потом глянул на девушку, которая пыталась подмигнуть ему, чтобы подыграл, - ах, да. Есть такое, помогаю. - Ну проходи тогда. Надежда Петровна ушла обратно в гостиную, а парочка осталась стоять в коридоре. - Когда я тебе успел по учёбе помочь?, - снова спросил Петров, но уже понял в чем был смысл вопросов Надежды Петровны, - скорее ты помогала. Кристина тихо рассмеялась. Казалось, она была на вершине радости и счастья. И в данный момент, её смешило абсолютно все. - Ну, да. По учёбе. Антон прошел внутрь и сел на диван. Вскоре, рядом села и Кристина, хотя очень боялась этого. Либо она переживала, что спугнет его, либо это нормальная реакция на того, кто тебе нравится. Но за двадцать минут разговоров страх куда-то улетучился. Антон вполне открыто отвечал на бесконечные вопросы Надежды Петровны, а Кристина старалась помогать ему в этом. Много смеялись, шутили, в общем ночь была поистине волшебной для девушки. Все те ужасы, которые творились тогда, будто остались в прошлом году и канули в небытие. Как же... - Ладно, вы тут сидите, а я до подруги схожу, - сказала бабушка и начала собираться, - она через два дома отсюда живёт. - Я тебе помогу, - встала с дивана девушка и направилась в коридор. Дверь захлопнулась и в доме остались только они одни. Кристина села рядом и легко покачивала ножкой, пока Антон смотрел куда-то в пустоту. - Как на работе дела?, - неожиданно спросил он, отчего девушка чуть не подпрыгнула, - тяжело, наверное. - Поначалу, да. Но и сейчас ничего не поменялось. Главное, чтобы деньги были, а остальное не важно. - Ну как, "не важно". За здоровьем надо следить. Скажи, ты пошла работать, чтобы отдавать заработанные деньги нам? - И это тоже, - ответила она, уже с не таким энтузиазмом, - бабушке помочь можно, например. Антон задумался, но потом сразу сказал: - Будет не проблема, если я буду отдавать за тебя... - Нет!, - воскликнула Кристина, но потом быстро приняла сконфуженный вид, - прости, я не хотела повышать голос. - Все в порядке. Я помню, что ты сказала тогда; что ты не хочешь, чтобы я за тебя долги отдавал. Но ты пойми меня, я не хочу, чтобы ты себя угробила на этой работе. Ради кого? Ради нас? Слишком много чести. - Ради тебя, ты хороший. - Хороший, - хмыкнул Петров, - был бы я хорошим, я бы уже придумал что-нибудь, чтобы они отстали от тебя. Но они мои друзья. Мы дружим уже лет пять уже, и я не могу пойти наперекор им. - Но ты тоже помогаешь и мне. Не смотря на то, что я "не нравлюсь" твоим друзьям. Ты правда хороший. Кристина положила свою руку ему на плечо и стала поглаживать. Ей стало немного обидно за то, что Антон связался с Ромой и всеми остальными. Это не его "компания". Они другие. Другой рукой, она потянулась к его пальцам руки и крепко сжала их. Антон ответил взаимностью. Он повернул голову, чтобы взглянуть на неё. Наверное, он только сейчас понял какая она удивительная. Добрая, радушная девушка, которая не смотря на горести жизни, живёт и радуется. Ему хотелось прикоснуться к её волосам, запустить в них своих пальцы и ощущать аромат настоящей доброты. Разум будто затуманился. Вся жизнь, которая окружала их будто исчезла. Они оказались будто в невесомости. Головы наклонялись друг к другу и наконец, их губы соприкоснулись буквально на мгновение. И это мгновение длилось бесконечно долго, так долго что жизнь проскакивала между ним. Открывшаяся дверь вернула