Часть 13

POV Джейк

      Если вы когда-нибудь совершите преступление против государства — не рекомендую попадаться. С первого дня пребывания в заключении для меня начался настоящий ад       Шульц, абсолютно не скрывая, словно злобная крыса, сделал так, что в любой момент дня и ночи, ко мне мог прийти кто угодно и начать делать что захочет. Моё сопротивление не особо оценили, поэтому огребать я стал гораздо чаще.       Но мне повезло в другом: камера одиночная, поэтому я всегда могу знать, когда кто-то входит и быть готовым; меня определили в единственное место в тюрьме, где нет никакой техники — библиотеку, а там работа не такая тяжёлая, как в прачечной, на кухне или столярном цехе. Видимо, эти идиоты действительно считают, что я способен положить тюрьму на лопатки с помощью станка или калькулятора.       Моя драгоценная Селин… Каждый раз, когда она приезжает, моё сердце хочет вырваться из груди и остаться с ней. Я так стараюсь держать себя в руках, оттолкнуть её от себя, сделать так, чтобы она забыла. Но всё тщетно.       Когда она в Юте, то приезжает в тюрьму через день. И когда мне удаётся сдержаться, я не выхожу к ней. Но порой тоска меня так съедает, что я готов разрыдаться в голос и бежать к ней со всех ног, забывая о том, что от побоев у меня остаются следы.       Для меня настоящее счастье видеть её, но в тоже время, я испытываю чувство бесконечной тоски и вины перед ней, за то что не сдержал слово, что не могу больше быть рядом и защищать. Но Селин упорно приходит и пишет письма. Письма, от которых я вижу прекрасные сны по ночам, от которых наворачиваются слёзы на глазах. Не могу удержать и звоню ей. Каждый день. Только так я могу справится с собой.       От каждого её «люблю» у меня внутри начинает всё трепетать. Самое сложное — не иметь возможности коснуться её. Руки сами тянутся вперёд, когда прядь волос выбивается из растрёпанных локонов или когда её глаза наливаются слезами. Но стук дубинки по металлической решётки возвращает меня с небес на землю.       Мне повезло, что нас не разделяет стекло и трубка. Я могу слышать её голос, смотреть в глаза, чувствовать запах и тепло тела. Благодарю хотя бы за это. Селин выжила, а всё остальное не имеет для меня значения, потому что она есть в моей жизни.       Селин так старается меня уберечь и защитить. Но это неправильно. Это я должен защищать её от всего в этом мире, а вместо этого я сижу один в камере и схожу с ума от тоски по ней. Она одна против всего мира, уязвима и напугана, хотя беззащитной назвать её довольно сложно.       Каждый раз, когда закрываю глаза — вижу её и представляю, будто бы мы рядом и нет этого кошмара. 12 лет. Когда я выйду мне будет 40 лет, а Селин 37. Вся молодость. Пока Селин на свободе, она может построить семью, быть счастлива, родить детей, иметь свой дом, в котором ей не причинят вреда. Она сможет делать то, чего бы не могла делать со мной. У нас не было будущего, как бы нам обоим не хотелось. Втягивать Селин в мой личный ад — крайне эгоистично. Особенно после того, что случилось с Ричи.       Сейчас у меня есть 12 лет, чтобы обдумать всё что со мной было и понять, как я оказался в этом дерьме. Нет, я не про заключение, это лишь следствие моих поступков. Я про то, с чего всё началось. 12 лет, чтобы снова вспомнить, что такое жить в обществе.       Вспомнить, кем я был, чем увлекался, какие были у меня любимые книги, фильмы, люблю ли я музыку, есть ли у меня предпочтения в еде? Я всё забыл. И начал вспоминать только когда встретил Селин. — Эй, малыш Джейк, — Крейг заметил меня среди стеллажей. — Как ты сегодня? — Нормально. Ты как? — безразлично кинул я. — Сойдёт. — хмыкнул Крейг.       Он единственный, кто со мной говорит и при этом не пытается навредить. Крейг тоже работает в библиотеке, сидит уже лет 20 за двойное убийство и будет сидеть до конца дней своих. Он не особо лезет ко мне, я — к нему. Мы знаем друг о друге ровно столько, сколько нужно. — Кстати, — Крейг нагнал меня. — вчера, когда эти уроды тебя зажали, у тебя выпало. — он протянул мне знакомый до боли конверт. Тут же выхватил его, пряча в потайной карман робы. — Спасибо. — прочистил горло, выставляя книгу на полку. — На днях видел твою девчонку по новостям. Она же постоянно к тебе приходит, да? — хмыкнул Крейг, облокачиваясь на стеллаж. — Красивая. Да ещё и со связями. А я всё голову ломал, чего вокруг тебя так носятся? Сперва сваливал всё на то, что тебя поймать так долго не могли, а теперь понял. В постели тоже небось ничего. — Даже не думай. — зарычал я, хватая Крейга за рукав робы. Он сощурил глаза, прожигая меня злым взглядом, а затем расслабленно рассмеялся, словно произошла какая-то глупость. — Успокойся, малыш Джейк. Просто болтаю. — хмыкнул он, переключаясь на какую-то отвлечённую тему.       Ревность и злость — ужасное сочетание эмоций. Иррациональность, агрессия вперемешку с полной беспомощностью. Она там одна, а я здесь. И не могу защитить. С одной стороны, я готов отпустить Селин. Ради её счастья и спокойной жизни я на это готов. А с другой — я готов уничтожить каждого, кто только посмотрит в её сторону.       Каждую ночь я упрямо доказываю себе, что это конец, но она всё также является ко мне во снах, где у нас с ней счастливая и беззаботная жизнь. Это даёт мне надежду и убивает одновременно. Надеюсь, что она забудет, перестанет приходить и терзать себе душу. Но и не хочу этого. — Харрис, к тебе пришли. Встань к стене. — рыкнул надзиратель, выжидающе глядя на меня. Вернул книгу на полку и проследовал к остолопу, который ухмыляется, ощущая своё превосходство. На руки опустились жёсткие браслеты. Он ведёт меня по коридору, словно нашкодившего школьника в кабинет директора. Я чувствую, насколько сильно он доволен собой.       Ублюдки, которые лишили меня всего. Лишили меня Селин. Лишили меня моей жизни, которая только началась. Если бы я мог вытащить нас обоих так, чтобы не попасться. Если бы я заранее продумал пути отступления, всё сложилось бы по-другому. Но Селин лишилась бы своей жизни. Моя свобода — малая цена за то, чтобы Селин была счастлива.       Дверь в допросную стала уже настолько родной и знакомой. Каждую неделю всё повторяется: Шульц приходит, пытается выудить из меня информацию, показать насколько он всемогущ, а я молчу. Меня возвращают, затем избивают. И так каждую неделю. Клянусь, когда-нибудь я не выдержу и убью его. — Мистер Харрис, — Шульц выглядит довольным, словно кот, сожравший канарейку. — Что тебе нужно? — рыкнул я, усаживаясь за стол. — Ты знаешь, что мне нужно, Джейки. — прыснул Шульц. — Я, кстати, крайне удивлён, что твоя шлюшка до сил пор не успокоилась. Так и нарывается на неприятности, пытается вытащить тебя… — Даже не смей о ней говорить. — зарычал я, готовый накинуться. Внутри больно кольнуло. — И что ты мне сделаешь? — Шульц разразился заливистым смехом. — Ты здесь, а она там, одна в большом доме, без защиты. Ещё и смеет мне угрожать, представляешь? Только вот без тебя, без своего папаши, она абсолютно никто и не может себя защитить. Имей это ввиду. — Не. Смей. Трогать. Селин. — отчеканил я. Бездна отчаяния стала ещё глубже и страшнее. Он прав. Селин совершенно одна ведёт игру, в которой ей не победить, но она упрямо продолжает идти к своей цели, забывая о ценности собственной жизни. — У тебя есть последний шанс. Расскажи, где ты спрятал информацию и я оставлю её в покое. — Шульц ухмыльнулся, понимая, что это победа. Его победа. — Пошёл ты… Я тебе не доверяю. Ты уже однажды обещал кое-что и посмотри, где я сейчас. Ты не оставишь её в покое, потому что она тебя зацепила, потому что посмела тебе противостоять. Я знаю тебя, ублюдок. — Неправильный выбор, Джейки. Что ж, — Шульц поднялся на ноги, расправляя плечи. — это был твой выбор, потом не ной. — кинул он, направляясь к выходу.       Внутри всё горит огнём от осознания собственной ничтожности и бесполезности. Надо заставить Селин уехать из Дасквуда к родителям. Пусть будет под защитой Фреда, он точно сможет её уберечь.       Остаётся только одна сложность — сама Селин. Она самый упрямый человек, которого я только встречал. Переубедить её невозможно. Нужно как-то связаться с мистером Брауном, может быть он сможет повлиять на её решение.       И снова коридоры, решётки, строгость и запах страха. Они не боятся нас. Мы не боимся их. Но эти стены пропитаны ощущением боли и страха, словно само здание боится того, что тут происходит. — О, Харрис, а мы тебя обыскались. — один из охранников поймал нас в коридоре. — В чём дело? — спросил мой конвоир. — Харриса к телефону, что-то срочное. Сестра звонит. Я отведу, Мо, не парься. — охранник подхватил меня под локоть и повёл в сторону общего блока, оставляя моего предыдущего сопровождающего в немом оцепенении. — Что происходит? — тихо спросил я. — Мисс Браун приплачивает некоторым охранникам, чтобы тебя не трогали. Так что, Харрис, ты теперь под нашей защитой. — Чего? — зарычал я. — Чувак, лучше девушке своей спасибо скажи. — охранник остановился, поворачиваясь ко мне лицом. — Слушай, я понимаю, что ты весь из себя такой опасный и страшный, и что мисс Браун постоянно влипает в неприятности, но если бы не она, тебя бы давно убили. Поэтому, поблагодари её как следует. Теперь ты под нашей защитой. Меня зовут Ллойд, ты можешь обращаться ко мне по любым вопросам. — Ллойд, — я шумно выдохнул, пытаясь справится с накатывающей паникой. — когда она это сделала? — Дня три назад. — кинул Ллойд, ведя меня вперёд. — А сестра представилась? — Лили Донфорт. Голос очень взволнованный, почти что плакала. Мисс Браун чётко сказала, что на звонки адвоката, сестры и её мы должны тебя отводить. Так что идём, приятель. — хмыкнул Ллойд, открывая дверь. — Тебе повезло с ней, дружище. Нам бы всем такую девушку. — Ллойд осторожно запустил меня внутрь, кивнув головой в сторону стационарного телефона со снятой трубкой, расстегнул наручники и вышел из комнаты.       Тут же подлетел к столу и приложил трубку к уху. Остальное подождёт. — Лили? — прочистил горло. — Джейк… — всхлипнула Лили. — Что случилось? — сердце пропустило удар. — Джейк, я не могу долго говорить, вышла в туалет. У нас тут… — Лили на секунду замялась, на заднем плане послышался хриплый голос Селин, которая что-то невнятно пробубнила. — Дай мне пару минут, Селин, я скоро выйду. — сестра подождала ещё немного, а затем вернулась ко мне. — Лили, давай тогда чётко и коротко. В чём дело? — На Селин напали. Я сегодня приеду и расскажу подробнее. Всё очень серьёзно. — Лили тяжело вздохнула, пытаясь подавить всхлип. — Лили, успокойся, пожалуйста. Я буду тебя ждать. Попей воды, умойся и приезжай. — голос стал холодным и острым, словно нож. Надо попытаться быть мягче. Лили в ответ лишь угукнула, громко всхлипывая. — Всё будет хорошо, мы во всём разберёмся. — чуть более мягко дополнил я.       На заднем плане вновь раздался голос Селин, но более отчётливо. Она говорит хрипло, в нос, словно простыла и теперь ходит с заложенным носом. Но судя по голосу Лили и её слезам, это явно не простуда. — Мне пора, я скоро буду. — прошептала Лили. Ответить я ничего не успел, послышались короткие гудки. Внутри всё леденеет от ужаса. Что же могло с произойти такого, чтобы Лили позвонила мне в слезах, скрываясь от самой Селин?       Догадываюсь, что Шульц приложил к этому руку. А как иначе? Этот ублюдок не прощает оскорблений в свой адрес, ненавидит, когда кто-то начинает сопротивляться и идти против его воли.       Возможно раньше он не был таким, но власть его испортила, как и множество других людей. Видимо, поэтому Шульц приходил ко мне. Он точно что-то сделал с Селин и поэтому пришёл ко мне, чтобы «дать последний шанс».       Ноги не слушаются. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Мне нужна помощь, однозначно. Ллойд не торопится входить, видимо ждёт, когда я закончу. Пальцы сами набрали номер. Длинные гудки дали мне надежду на то, что я смогу что-то предпринять находясь здесь. — Компания Джон и Уотс, слушаем вас. — радостный женский голос на другом конце провода заставил меня поёжится. — Здравствуйте, звоню по поводу заказа на имя Уильяма Белоу, передайте мистеру Уотсу, что я подтверждаю выполнение. — протараторил я. — Отлично, сэр. Рады с вами сотрудничать. — ответил голос и звонок завершился. Я поступаю правильно, хоть и необдуманно. В этом у меня нет никаких сомнений.       Ллойд отвёл меня в библиотеку, подмигнув на прощание. Селин не просто даёт мне надежду на будущее, она несётся словно лавина, которую невозможно остановить. Этим поступком она сильно подставилась. Сейчас она стала огромным маяком, который привлекает слишком много внимания. Этого я хотел избежать любой ценой. Но как я могу ей помешать, когда заперт здесь? — Джейк, — отозвался среди полок Крейг. — как прошло? — хмыкнул старик. — Как обычно. — безразлично кинул я. — Я был в общем зале, навещать приходили. Там твою девчулю снова показывали. Те две курицы так и давятся ядом. Теперь говорят, что она словно дочь президента ходит, с охраной в районе Верхнего Ист Сайда. — Крейг протяжно хмыкнул. — Где ты её нашёл? — Не твоё дело. — плюнул я, с силой заталкивая книгу в тележку. — Да ладно тебе, Джейки. Я же шучу, дружище, не обижайся. Девица потрясающая, правда. Все ребята в восторге. — Крейг продолжает давить, а внутри меня зреет нечто страшное, непонятное, необузданное. То, что я не могу сдержать внутри себя. Что же она со мной делает? — Особенно в прачке. Ооо, там многие её обсуждают. — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ ЗАТКНУТЬСЯ! — неожиданно для себя, взревел, словно раненный зверь, откинув от себя грёбанную тележку, словно это имеет хоть какой-то смысл. Словно что-то в этом мире имеет этот сраный смысл, которого нет. — В чём дело? — в библиотеку влетело несколько охранников. Пальцы начали болеть из-за сжатого кулака. Только сейчас я увидел перед собой долбанного Крейга с разбитой мордой, который жалобно скулит. Край его тюремной робы натянута на мой кулак. — Харрис, отойди немедленно! — рявкнул кто-то из группы надзирателей, привлекая внимание. Пальцы разжались сами собой. Осознание ударило обухом по голове. Я натворил полную хрень…       Надзиратели тут же подлетели к нам, растаскивая нас друг от друга. Крейг жалостно пищит, извиваясь в руках надзирателей, а я не могу даже вдохнуть. Что со мной творится? Что я натворил? Теперь меня запихнут в карцер как минимум на неделю и я не смогу видеть Селин. — Хватит ныть, утырок. Заслужил. — один из охранников с силой пнул Крейга под зад, отчего последний протяжно хмыкнул, а затем замолчал. — Харрис, иди и приведи себя в порядок. — Ллойд похлопал меня по плечу, обращая внимание на себя. — Скоро приедет сестра твоя, так что будь паинькой и не нарушай правила. — Что? — буркнул я, не веря своим ушам. — Что что? Иди к себе. Сейчас же. — зарычал охранник, толкая меня к выходу. Ноги сами понесли меня к дверям, не желая верить в произошедшее. Что же Селин делает? Зачем подставляется? Шульц ведь узнает об этом и будет давить сильнее на неё. Надо что-то с этим делать. Срочно.       Лишь бы он не подвёл… У меня был план, подстраховка, которая уже ждала меня на выходе из грёбанной шахты. Но когда я увидел её на полу, без сознания, просто не смог уйти и оставить её умирать.       Холодные брызги воды совершенно не помогают. Меня дёргает всё сильнее, мотает из стороны в сторону. Костяшки покрылись ярко-красными ссадинами, а внутри всё леденеет от ужаса и беспокойся. Голос Лили был пропитан ужасом и болью.       Одно меня утешает — я слышал голос Селин, а значит, что она жива. Сейчас мне нужно думать об этом. Но не могу. Волнение и страх переполняют меня. Мне хочется сломать эти чёртовы стены и рвануть к ней. Если ей причинили вред, мне плевать, что будет со мной или с этим миром, или с окружающими — я уничтожу тех, кто посмел её коснуться.       Ожидание сводит меня с ума. В тесной камере я нарезаю круг за кругом, стараясь выплеснуть лишнюю энергию, которая прибивает меня к полу, грозясь разорвать меня на части. В горле застрял ледяной ком, отказывающийся провалится вниз пищевода или трахеи. Хватаюсь за голову, в очередной попытке изгнать панику. Этим я никому не помогу.       Где вся моя рациональность? Где мой здравый смысл? С приходом Селин в мою жизнь всё это улетучилось, словно никогда со мной и не было. Она стала всем для меня: моим воздухом, моим солнцем, моей жизнью, моим миром. Без неё мне ничего не нужно. — Харрис, ты совсем обалдел? — знакомый голос раздался из-за тяжёлой двери. — Нет, я понимаю, мисс Браун твою жопу знатно прикрыла, но мутузить-то его зачем было? Мудак он и есть мудак. — Чего? — рыкнул я, пытаясь прийти в себя. — Ничего. Короче, не лупась больше этого идиота. — буркнул надзиратель. — Пойдём, сестра приехала. — щелчок ключа оповестил меня о том, что дверь камеры открыта.       И вновь наручники, коридоры, толчки в спину от охранников, словно им нравится чувствовать своё превосходство над другими, теми кто ниже их. Эти идиоты даже не подозревают о своей ничтожности в глазах тех, кто тут обитает. Каждый заключённый имеет зуб на всех представителей закона в этом здании. Если мы все объединимся, то каждого из них ждёт неминуемая смерть, в лучшем случае.       Но крысы не способны объединяться против кошек, к большому сожалению. Я бы с превеликим удовольствием наблюдал бы за тем, как это место охватил паника, кровь, ужас, смерть и огонь.       Однако, теперь в моей жизни есть то, что сломало меня, вывернуло наизнанку и теперь заставляет жить. Любовь. Любовь к моей Селин.       Комната для встреч пахнет пережаренной курицей, пивом и снеками, угнетая мои вкусовые рецепторы. Все вокруг сидят за столиками, словно это не тюрьма, а кафе на обочине трассы, общаясь между собой, отказываясь оглядываться по сторонам и замечать окружающий мир. Такова плата за стабильную психику. Надо закрыть глаза и не видеть, чтобы сохранить здравый рассудок.       Глаза сестры я заметил сразу. Она смотрит на меня бездонными радужками, обливаясь слезами. Века покраснели, губы искусаны, а щёки в красных пятнах. Сердце пропустило удар. Лили выглядит очень бледной и испуганной, отчего мне становится ещё более страшно.       Сняли наручники, пропуская внутрь. Ноги подкашиваются, но я смог удержаться на них. Стремительно подхожу к столику, давясь собственной паникой. Лили тяжело всхлипывает, прекращая держать себя в руках. — Лили… — прошептал я. Хочется обнять её, сказать, что я всё решу. Нельзя. Они смотрят. — Джейк…. — Лили разразилась плачем, пряча лицо в ладони. — Прости… — За что? Эй, Лили. Успокойся, пожалуйста. Всё хорошо. Не за что извиняться. — затараторил я. — Джейк… — Лили вновь подняла на меня свои глаза-бусины, пронизывая меня взглядом, словно острым клинком. — На Селин напали… — еле слышно выпалила она, а затем вновь уронила лицо в ладони. Внутри всё заледенело. Никаких ответов нет. Просто рыдающая сестра, которая не может сказать ни слова и я, словно истукан, смотрю на неё и борюсь с желанием врезать ей пощёчину.       Охранники смотрят на нас непонимающими взглядами, а я хочу исчезнуть из мира, отмотать время назад и никогда не приближаться к Селин, чтобы уберечь от любой беды.       Встаю на ноги, понимая, что пол уходит из-под ступней. Хватаюсь за край столешницы. Паника молотом стучит в висках, лишая последних капель здравомыслия. Кое-как беру себя в руки и сажусь на место. — Всё в порядке? — один из ручных пёсиков моей Селин подошёл к нам. — Да… Нет… Можешь принести воды или… — отозвался я.       Он лишь коротко кивнул, направляясь к автомату. Взгляд снова прилип к Лили, которая рыдает навзрыд и никак не может успокоится. Если она в таком состоянии, то случилось действительно что-то страшное для неё. Охранник вернутся к нам, поставив перед Лили банку с содовой, тут же открыл её и опустил руки на её плечи, пытаясь успокоить. Мне же трогать посетителей нельзя. — Спасибо… — прошептала Лили, хватаясь за банку, тут же начала жадно пить, сглатывая истерику. Мне бы так. — Если что — зови. — шепнул мне охранник и удалился к остальным. Я лишь кивнул невпопад, возвращая внимание сестре, которая начала потихоньку успокаиваться. Ещё через несколько минут Лили окончательно пришла в себя, всхлипывая носом, глядя на меня виноватым взглядом. — Тебе лучше? — сухо спросил я, пытаясь держать себя в руках. — Прости, просто… — Лили закусила губу, отводя взгляд в сторону. — Просто что? На Селин напали. Мне нужны подробности. — рыкнул я. — Да… Да, прости… — Лили вновь всхлипнула, выуживая телефон из кармана. — Сразу скажу — сейчас всё относительно в порядке. Но не под контролем. — Лили разблокировала телефона и придвинула ко мне.       Нехотя я опустил глаза вниз, упираясь в фото спины, покрытое гематомами и царапинами. Сердце пропустило удар. Родинка на пояснице, прядь волос. Это не шутка. На фото действительно Селин. Рука сама потянулась к телефону, пролистывая фото. Дальше было хуже: ноги и руки выглядят не лучше чем спина; на шее остались царапины; кожа на пальцах потрескалась, словно Селин пыталась удержаться за что-то, пока её тащили по полу. Фото лица окончательно добило меня: синяки, кровоподтёки, царапины, потрескавшиеся губы, заплывшие глаза, на левой стороне виден рельеф грубого ботинка. — Как? — не узнаю собственного голоса. — Вчера к ней в дом ворвались. Избивал только один, двое других искали информацию, носители, диски. — Какую информацию? Какие, к чёрту, диски и накопители? — зарычал я. — Твои диски, Джейк. Шульц думает, что… — Мог бы догадаться… — нервный смех вырвался из меня. Руки накрыли голову. Это моя вина. — Он думает, что Селин что-то прячет у себя. Само собой! — Джейк, ему так Селин сказала. — выпалила сестра. Истерика сошла на нет. Осталась только злость. Бессилие утянуло меня на дно, захлёстывая с головой. — Когда… В общем, в первый раз, когда Шульц выследил Селин в аэропорту, он накинулся на неё. Она выпалила, что у неё есть информация, которая была у тебя. Не знаю, о чём она думала. То ли о том, что это её спасёт, то ли пыталась переключить его внимание на себя. Но это, так или иначе, сработало. Оказывается, в тот день, когда мы были с Селин здесь в последний раз, Шульц снова подкараулил её в туалете аэропорта. — И что он сделал? — рыкнул я, сжимая кулаки. — Он? Ничего. Зато Селин оторвалась по полной программе. Мистер Браун после ток-шоу и поездки в центр, приставил Селин охрану на время, пока она в Нью-Йорке. Шульц предложил Селин дружбу в обмен на информацию, которая якобы у неё есть. Селин ответила ему отказом, после чего доходчиво ему объяснила, что лезть к ней и её близким лучше не стоит, приказав одному из охранников окунуть Шульца готовой в унитаз… — Чего? — выпал я. Только Селин на такое способна. Уверен, что она ещё и смеялась над ситуацией. — Да, ты не ослышался. — фыркнула Лили. — На утро Дэн нашёл её у лестницы на полу, всю в крови. Она меня убьёт, если узнает, что я тебе рассказала, но я просто не могла допустить того, чтобы от тебя это скрывалось. — Лили на секунду подняла глаза вверх, пытаясь справится с новым потоком слёз, а затем, выдохнув, вновь посмотрела на меня. — Дэн и Фил сторожили Селин всю ночь, как выяснилось. Дэн написал нам о произошедшем, а на утро мы все получили от Селин нагоняй и строгий приказ — молчать. — Дерьмо… — рыкнул я. — Можно убедить её уехать из Дасквуда? Сказать Фреду? — Ты будто бы Селин не знаешь. Она нас с дерьмом сожрёт, если Фред узнает. А если ты скажешь — она тюрьму тебе на голову обрушит. — хмыкнула Лили. — Действительно. — согласился я. Потерять её — самый большой страх для меня. Скажу Фреду — потеряю. Не скажу — тоже потеряю. — Ладно, у меня есть кое-какая подстраховка. За Селин присмотрят. В случае чего смогут защитить. Главное, сделать так, чтобы Селин не лезла на рожон и устранить Шульца. — Они вернутся через месяц, Джейк. Им нужны твои накопители. — Если накопителей не будет, то что? — хмуро кинул я. — Они её убьют.       Сердце вновь пропустило удар. Этого допустить нельзя. Совершенно невозможно. Шульц не пойдёт же на это, чтобы защитить собственную шкуру? Селин имеет слишком большой вес в этой истории и не просто какая-то проходная пешка. — Не убьют. Не допущу этого, не переживай. Доверься мне. — уверенно кинул я, поднимаясь на ноги.       Ни за что и никогда не дам в обиду мою Селин. Она единственная, кто имеет значение. И я защищу её любой ценой.