27

      – Ты слышишь меня, Старый Дракон? – спросил Котар, наблюдая за последними мгновениями жизни Жерара Лабранша.       "Всегда".       – Отныне… мы едины.       "Разве что телом. – Демон усмехнулся. – Ты сам мне больше не нужен".       Возможно, Котар бы возразил, но уже ослабил защиту, и демон этим воспользовался.       "Vetus Draco" – Старый Дракон – крутанул в руках фламберг, а потом вонзил его в землю по самую рукоять.       Эта красивая вещица больше не нужна. Тёмный дух, некогда запертый в ней, переместился в более подходящую оболочку.       Меч не исчез и не покрылся ржавчиной, как иное оружие под воздействием колдовской энтропии. В обе стороны от волнистого лезвия разошлись трещины, подсвеченные ослепительным сиянием. Они ширились, превращались в ущелье, делили некогда прекрасный и ужасный Сад надвое. Владения Отца Чумы съёжились, теперь охватывали лишь узкое пространство вокруг Врат Хаоса.       Охваченные святым пламенем деревья покрывались льдом, чтобы навсегда увековечить сражение двух противоположных стихий. Пруды и болота застывали, и стоило взглянуть в новообразованное зеркало, как с той стороны появлялось не отражение, а то или иное олицетворение Архитектора Судеб. Даже представить таких существ непросто – они ненавидели что-то определённое, каждый миг приобретая новые очертания.       Устоявшийся круговорот природы с жизнью, ведущей к неизбежной смерти, и смертью, питающей новую жизнь, столкнулся с тем, что отрицало всё устоявшееся, что поклонялось ветрам перемен и постоянному движению. Чистое зло билось с не менее отвратительной силой. В таких условиях даже те Рыцари, которые не воспользовались телепортационным маяком, становились добычей, смертным же из числа святого воинства и вовсе досталась роль аперитива.       Ожившие кошмары, что отвергали постоянную форму, перекатывались по ковру из нурглингов и давили последних десятками, не страшась яда и отравы Отца Чумы.       Клубящееся пламя – отнюдь не святое – меняло окраску от бледного, едва заметного, до таких цветов, что резали глаз. Оно охватило чумоносцев, опаляя одних, замораживая других, расплавляя до состояния отвратительной лужицы с вздувающимися шарами испарений третьих.       Похожие на парящих скатов создания рассекали и воздух, и гигантских насекомых, которых Отец Чумы с любовью вывел для истребления тех, кто посмел покуситься на его владения.       Очень быстро воинство Савы вдруг оказалось в меньшинстве, на месте тех, кого совсем недавно беспощадно истребляло. Однако говорить о поражении рано.       Сава оставался на ногах и продолжал питаться силой, которую щедро получал из всех источников, неважно, Врата Хаоса это или грубый разлом, созданный Старым Драконом. Сава восстанавливался после схватки с Живым Святым и теперь напоминал не расплавленную свечу, а мёртвого гиганта с непропорционально длинными, тонкими и обожжёнными конечностями, с оторванной нижней челюстью, с вплавленными в плоть элементами доспехов и со сгоревшими крыльями, от которых остались только короткие культи.       Несмотря на кажущийся бесконечным напор демонов изменения, Сава не сделал и шага назад, бился как лев, так как помнил, кто следит за ним с той стороны и что от него ждут. Он поднял на пути стаи летучих скатов рои насекомых, которые облепляли демонов Архитектора Судеб, пожирали их живьём, заставляли снижаться под весом десятков и сотен тысяч мух, трутней и комаров. Скаты ревели, возвращались к клубящемуся пламени, чтобы оно поглотило их вместе с врагами.       Герольды Тзинча ответили уже собственным проклятием, и пространство между демоническими армиями расцвело огоньками так, будто начался салют. Они ранили не обгоревшее тело Савы, но его разум, перерезали нити, с помощью которых тот повелевал реальностью.       Сава издал приглушённый вопль и рванулся в бой, разбрасывая и прогоняя ожившие кошмары. Ему удалось схватить одного герольда и разорвать в клочья, поглотив дух, тогда как остальные избранные Архитектора Судеб растворились в воздухе, предпочтя на время обернуться призраками.       Сава заключил клубящееся пламя в ловушку гниющей плоти, собранной со всех погибших людей и Ангелов, а потом, наконец, встретился со Старым Драконом лицом к лицу.       Оболочка высшего демона к тому времени претерпела изменения, правда, не такие явные, как у противника.       Лицо Котара покрылось самой настоящей змеиной чешуёй, вытянулось и превратилось в драконью морду с оскаленной пастью, внутри которой не помещались клыки. Вместо рук – лапы с когтями-ножами, но вот, пожалуй, и все видимые отличия с тех пор, как он стал одержим. Котар не увеличился в размерах, как тот же Сава, но всё равно без колебаний набросился на мёртвого гиганта и принялся терзать гнилую плоть. Каждый удар проливал не только тухлую кровь, но и могущество, дарованное Отцом Чумы.       – Котар всё ещё здесь? – спросил Сава в тщетной попытке достать ловкача.       Дракон не лез на рожон, предпочитал ударить и отпрыгнуть в сторону, чтобы остановить контратаку стеной синего пламени.       – Нет, он мне порядком надоел, – отозвался демон. – Где-то здесь, но глубоко.       И ещё одно резкое сближение. Когти зачерпнули рыхлую плоть в подколенной яме, и Сава не удержался на ногах. Он выбросил кулак наугад и попал, отогнав хищника, вознамерившегося добить его.       – Значит, полноценного союза нет. – Сава хмыкнул. – Тебе лучше пожрать его душу, иначе Котар найдёт способ помешать тебе.       – Вряд ли. Вы, людишки, ни на что не способны, – отозвался Дракон, и в его огромных, абсолютно чёрных глазах на миг появились искры. – Сначала я покончу с тобой. Потом со всеми, кто дорог Котару, и, в конце концов, с ним самим!       Демон схватился за кирасу и разорвал её так, словно там не толща крепчайших сплавов, а полупрозрачная ткань. Он сбросил доспехи как одежду и предстал перед Савой человекоподобным драконом. Разбежался, взмахнул невероятно широкими крыльями и влетел в Саву так, что тот, несмотря на превосходящие размеры, не удержался и чуть ли не вывалился из реальности сквозь дрожащую грань Врат Хаоса.       Дракон рассекал небеса, приготовившись к ещё одной атаке, когда Сава поднялся и окликнул его:       – Я закрою твой разлом рано или поздно. Врата же будут питать меня и впредь. Забирай свой приз и уходи, пока цел!       Дракон расхохотался, сложил крылья и устремился на добычу в свободном падении. Он уклонился от изумрудного шара, переполненного энергией разрушения, и в последний миг грациозно упорхнул в сторону так, что Сава лишь впустую разогнал воздух кулаками. До слуха донеслись следующие слова:       – Сейчас твоя уверенность пошатнётся!       Сава укрепил темницу клубящегося пламени, утопил подступающие кошмары во внезапно образовавшемся болоте, приготовился отправить в Дракона ещё один смертоносный шар, переполненный проклятиями и заразой, когда понял… что связи с Божеством больше нет. Сила перестала течь в жилах бурным горным потоком.       Сава повернулся и увидел, что дрожащая, слегка мерцающая грань между мирами вновь обернулась камнем.       – Как… – только и вырвалось у него, а потом пришла боль.       Его хлестнули когтями по ногам, и Сава не успел прихлопнуть коварного врага, только уловил эманации древней могущественной сущности, о которой слышал, но никогда не встречался.       – Приветствую, госпожа! – воскликнул Дракон, выполняя фигуры высшего пилотажа и терзая гигантских насекомых в "небесах". – Рад, что вы заняли правильную сторону.       – Я ни на чьей стороне, абас, – отозвалась Ходжун Хатуна.       Ходжун Хатуна – всё та же мумия с непропорционально длинными руками, которые тянулись вдоль тела аж до колен, в то время как когти скребли землю. Она парила, склонив на бок почерневшую голову, лишённую и глаз, и ушей и носа.       – Ах ты, дрянь! – выкрикнул Сава.       Он поспешил к разлому в реальности сквозь полчища демонов Архитектора Судеб, чтобы напитаться хотя бы и враждебным, но таким лакомым варпом.       Дракон ждал, когда Сава совершит подобный манёвр, а потому спикировал на великана, ударил его в грудь и потащил вверх в родную стихию, к облакам из стекла, небосводу из тумана и фальшивому солнцу. Несмотря на град ударов, Дракон что есть мочи приложил Саву о потолок, пробил его, а потом тащил противника сквозь десятки переборок и отсеков, чтобы выбросить в открытый космос подальше от кормушки.       И если до этого момента о присутствии на борту "Пентакля" могущественных демонов можно было судить только по записям с камер, встроенных в шлемы космических десантников, то теперь эти самые могущественные демоны вились над и вокруг древнего корабля, раз за разом сшибаясь в смертельном поединке.       К тому времени ударные крейсеры Рыцарей Некоронованных уже приняли уцелевших десантников на борт, но держались от "Пентакля" на безопасном расстоянии. Перестрелка накоротке обошлась недёшево, и бой вели только фрегаты, достаточно манёвренные для того, чтобы всегда держаться за кормой гранд-крейсера, не попадая под огонь бортовой артиллерии. Они атаковали беспрестанно в тщетной попытке вывести из строя двигатели.       Сава схватил Дракона за хвост и впечатал в обшивку. Приземлился бы следом и раздавил, если бы Ходжун Хатуна не вцепилась когтями в шею.       – Прочь, старуха! – рявкнул Сава. – С тобой я разделаюсь позже!       Сава оторвал мумию от себя, а потом поломал её хрупкое тело об колено. Отвлёкся на миг, чтобы посмотреть, где сейчас Дракон, и снова получил по обожжённому до углей лицу. Если бы в глазницах оставались глаза, Сава бы лишился их, но радоваться нечему. Как я уже упоминал, такие удары, может быть, и не сильно вредили оболочкам, но вытягивали колдовскую силу, без которой демоны – всего лишь мираж, дурной сон, ставший явью.       Сава перехватил когтистую лапу, вырвал из плеча, а потом запустил в рану могильных червей и паразитов, переполнявших его собственное мёртвое тело. Он отбросил Ходжун Хатуну, понадеявшись на то, что она нескоро вернётся к схватке.       Дракон как раз восстановился и приготовился напасть со спины, набирал ураганную скорость, чтобы врезаться в Саву. Тот уже порядком устал от трусливых выпадов и резких наскоков. Сава воспользовался оружием врагов – усилием мысли перенаправил многотонные снаряды, которыми фрегаты осыпали "Пентакль".       После взрывов на обшивке остались неглубокие воронки и трещины, пострадало несколько зенитных пушек. Саве тоже досталось – осколки пронзили его тело насквозь и отбросили ближе к надстройке с капитанским мостиком. Но когда ему снова удалось принять вертикальное положение и поискать взглядом противника, Сава был вознаграждён – Дракон превратился в мешанину мяса и костей, отдельные части тела парили в пространстве тут и там.       – Это было легко, – проговорил Сава. – Эй, ведьма! Не пожалела ещё, что встала не на ту сторону?       – Ты не умеешь слушать, проклятый, – отозвалась Ходжун Хатуна и вернулась в бой.