III

Теперь пазл в моей голове сложился. Как я могла быть настолько глупой, чтобы не догадаться? А ведь столько моментов указывало именно на это. Стефан переживает вторую стадию депрессии. Стало ясно почему он такой агрессивный, ничего не ест, вечно вялый, усталый, почему бесстрашно смотрит вниз и почему у него такое изменчивое настроение. Почему он скрывал все это время от меня? Все могло бы быть лучше и я постаралась бы ему помочь выйти из этого состояния. Я в небольшом шоке вышла из кабины и он сразу отобрал у меня бумажку. Его лицо было растерянное, но оно опять смягчилось. Я была не удивлена, если через минуту он снова будет злиться. — Энди, это шутка… Это просто шутка, понимаешь? Я пошутил с другом… — он пытался отмазаться, но было слишком поздно. — Стефан, ты мог сказать мне раньше. Мое сердце бешено стучало от обиды и печали. Обидно за него и так же за себя. Но не было смысла уходить и устраивать какие-либо конфликты, показывая свой характер. Мне было важнее узнать то, что будет с ним дальше. И к несчастью именно в самый неподходящий момент пошел снег. Ненавидела эту глупую погоду.Сейчас всего лишь начало марта. — Энди, тебе не стоило связаться с таким как я. Я тащу тебя на дно. — Его тон был спокойным и не менялся. — Я знаю, ты боишься меня. — «Не стоило связываться с таким как я»?! Да что ты вообще несёшь? — Я была в гневе. — Ты знаешь какой я человек, ты знаешь я не буду тебя осуждать ни за что! — Да плевать мне! Я не хочу, чтобы ты была такой же как и я. Он снова сел на свой велосипед, собираясь уезжать и поставив точку на их отношения. Мне хотелось доказать ему, что я не оставлю его несмотря ни на какие препятствия. И это я поняла уже слишком поздно. Ему нужно уйти, огородить себя от меня, но что-то его до сих пор останавливает. Но все же, он не раб своих чувств.

***

Джастин, живущий в общежитии нашей школы «по случайности» доложил мне, что видел Стефана в одной из комнат. В комнате под номером "27". Неужели было настолько сложно сказать мне, что он живет здесь? Это совсем не позорно и многие из нашей школы живут тут. Стефан перестал ходить в школу. Да, он говорил чистую правду. Один из наших учителей сообщил мне, что он уже подал заявку на исключение. Для меня это уже было неудивительно. С того дня мы с ним так и не увиделись. Но погода не изменилась. Такая же стужа, но уже с дождём. Я собралась с силами и все же решилась его навестить. Попробовать поговорить или узнать как он вообще поживает. Хотя это глупо. Я признавала тот факт, что немного была навязчивой, но моя навязчивость многое спасала. На мне было бежевое пальто, которое помогало мне немного согреться от такого холода и рюкзак на плече. У меня только закончились занятия и я поспешила к Стефану, решив впервые пропустить кружок. Это совсем не было похоже на меня. Я стояла перед комнатой с номером и делала несколько глубоких вдохов, чтобы набраться смелости постучатся. Стучать или не стучать...Стучать или не стучать…

Я постучала.

Никто не отвечал.

Я слегка заволновалась и засомневалась насчет слов Джастина. Может он в очередной раз решил надо мной подшутить, как он и любит делать. — Эй. Кто-нибудь есть? — Да, я здесь. Я услышала этот знакомый, слабый и хриплый голос. Его голос доносился из комнаты общежития, едва слышный за дверью. Мне хотелось зайти в эту комнату и побежать прямо к нему, но я старалась держаться. — Заходи. Я осторожно вошла в комнату. Было видно, что в комнату недавно заселились, ведь с краю стояло пару коробок. Я заметила, что Стефан лежал на кровати, укрывшись одеялом и смотрел на свои руки. В тусклом освещении общежития они выглядели странно бледными. Его голос был тихим и усталым, как будто у него не было сил сделать его громче. Он даже не посмотрел в мою сторону. — Это я. Энди. — Сказала я, мягким тоном. — Знаю. Он был не удивлен, что я пришла. Словно был тут и ожидал пока я приду к нему. Я села на край его кровати, глядя на пол. Стефан вздохнул и посмотрел на меня, его взгляд был полон усталости и печали. Я слегка улыбнулась, но у него даже не было сил ответить на это. Он даже не смог заставить себя фальшиво рассмеяться, как раньше. — Я просто чувствую себя не очень хорошо. В последнее время у меня много мыслей, о которых мне бы не хотелось думать, но они крутятся у меня в голове огромным потоком. Мы общались с ним, словно забыли всё, что произошло тогда вечером. Сейчас всё это было неважно. Не время разбираться о наших отношениях и его скрытности. Я заметила салфетки вокруг него и как он шмыгает носом. Он простудился. Я обеспокоенно приложила руку к его лбу и почувствовала холод. Он вздрогнул, когда мои пальцы коснулись его лба. Было такое ощущение, будто у него холод, но холодело не только его тело, но и его разум, его настроение, его эмоции. Всё. — Стефан, ты болен… Я говорила тебе не быть так долго на улице в такой холод. Говорила. И очень давно, на крыше. Но мне казалось, что это было вчера. — Прости, — сказал он вяло, его голос все еще был тихими. — Я был глуп с тобой тогда. Я вел себя как настоящий при—.. Его прервал сильный сухой кашель, и он тихо простонал. — Как настоящий придурок. Я не хожу на занятия и… Мне нужно идти на занятия. Я давно уже их пропускаю. Стефан собирался встать с кровати, но я поспешила его остановить. Он действительно придурок. — Какие ещё занятия?! Лихорадка у тебя, черт возьми, а ты говоришь о каких-то занятиях! — прокричала я. — Ой, тише! — тихо сказал он, словно маленький ребенок. Стефан снова закашлял, на этот раз более сильно. Он застонал и откинулся на кровать. Я заметил пот на его лбу и небольшие покраснения вокруг глаз. Он выглядел утомленным, хотя последние несколько часов были для него такими мирными. — Я в порядке. — настаивал он, а его голос становился тише. — Я просто устал. Вот и все. — Вижу, как ты устал. Настолько сильно, что кашляешь. — с сарказмом сказала я. Я была зла на его пофигизм по отношению к себе, но его диагноз всё объяснял. Мне не стоит удивляться этому. Я встала с кровати и зажгла свет, чтобы было не так мрачно. На кухне я поставила воду на кипятить, чтобы он хотя бы смог попить чай и избавиться от кашля. — Кто же ещё позаботиться о тебе, кроме меня… — ворчала я, словно чья-то мать, видимо, Стефана. Стефан лежал, закрыв глаз, и слушал. Он чувствовал мое раздражение, но понимал, что оно фальшиво. Я так старалась это скрыть, но он мог сказать, что мне не смешно, когда он болен или ранен. — Тебе не обязательно присматривать за мной. — тихо сказал он. — Это не твоя работа. Я проигнорировала его слова, заварив чай, села на край его кровати и протянула ему чашку. Я не могу не позаботиться о нем, раз он не хочет делать этого сам. Ему вообще наплевать. Наплевать на себя. Я даже не увидела на его полках лекарств. — Выпей. – Приказала я ему. — Я знаю, что должен тебя слушать, но… что если я просто не хочу? — сказал он, вяло ухмыляясь. Стефан взял кружку чая и сделал глоток. Он снова закашлялся, на этот раз слабее, но, несмотря на это, выдавил слабую улыбку. — Кроме того, чего ты так переживаешь? Все остальное я уже пережил… — слабо сказал он. Стефан выдавливал из себя глупые шутки и смех и старался это делать, хотя сил на это почти не было. Он был усталым и слабым, но при лихорадке он не мог даже пошевелиться. Мне нужно было за ним присмотреть. — Стефан, у тебя холод и тебе все равно. Я чувствовала обиду. Горе. Как мое сердце сжимается при виде него. Наблюдать за тем, как человек которым ты очень дорожишь опускается на дно с каждым днем. Все хуже и хуже и никакого прогресса. Мне хотелось плакать. Громко. И кажется, ему тоже этого очень сильно хотелось. Я не хотела его терять. Он был мне дороже всех. Всех моих друзей и близких. — Лихорадка пройдет, — сказал он. — Так всегда бывает. Не беспокойся об этом. Но он больше не мог скрывать свою усталость, ведь это был проигрыш. Лихорадка в сочетании с бессонной ночью и стрессом последних нескольких дней сделали свое дело. Мешки под его глазами слишком заметны. Он несколько раз моргнул и посмотрел на нее остекленевшими от усталости глазами. Взглянув на полуоткрытый шкафчик в тумбе, я заметила использованные шприцы. Неужели он и вправду решился на это? — Стефан... Какого черта? Это не лихорадка... — Энди, — сказал он, зная, что она все поняла. — Иди сюда. Сначала, я не поняла его просьбу, но затем, мне все стало ясно. И мне стало наплевать на всё. Из моих глаз сразу же потекли слезы и я бросилась в его объятия. Мое сердце болело. Сжималось все сильнее. Я громко плакала. Мне не хотелось его терять, смотреть на то как он медленно умирает… Зачем он все это делал? — Почему всё так? Почему... Я чувствовала уже жар его лихорадки на своей коже, когда он наклонился ко мне и притянул меня ближе к себе. Его голос был едва слышен, когда лихорадка распространялась. — Я не знаю, — сказал он хриплым голосом. — Все кажется таким мрачным. Он снова закашлял, положив голову мне на плечо. Я чувствовала всю его печаль. Его руки сжались вокруг меня, и он склонил голову мне на шею. Он тонул в море сомнений. — Мне просто хотелось бы стать лучше. Мне хотелось бы больше походить на других людей. Хотелось бы, чтобы я мог сделать больше. Но я просто придурок. Я плакала, как дура, уткнувшись ему в плечо, хотя плакать здесь должен был он. Мне нужно помочь ему, помочь как только смогу… — Стефан... Зачем ты это сделал... — проговорила я, со слезами и плаксивым голосом. Мне нужно было заставить его попробовать самому, чтобы потом помогать. Мое лицо стало красным от количества слез. — Пожалуйста, не плачь, — прошептал он невнятным, но мягким голосом. — Пожалуйста, не волнуйся обо мне. Со мной все будет в порядке, я обещаю. Он снова закашлялся, но на этот раз вздрогнул от усилия. Лихорадка смешанная с наркотическим состоянием лишила его оставшихся сил. Он цеплялся за меня, словно единственное, что удерживало его от утопления. — Со мной все будет в порядке, — повторил он, но его голос становился слабее с каждой секундой. — Просто побудь со мной. — Я буду. Обязательно. Я никуда тебя не отпущу… А я цеплялась за него, как за игрушку. Я обнимала его настолько крепко и думала, что он куда-то сбежит. Если бы мы могли находится в такой позе вечность, я бы была самой счастливой. — Не отпускай. — он тихо вздохнул. Он снова закашлялся и от напряжения в горле у него пересохло. У него помутилось зрение, но он делал все, что было в его силах, чтобы оставаться в сознании. Он устал сражаться. Он был слишком слаб и я старалась это понимать. — Обещай, что не сдашься. — Не волнуйся... — пробормотал он, и его голос становился слабее с каждой секундой. Но он лгал. Он хотел сбежать. Сдаться. Бежать от одиночества, отчаяния, безнадежности. Он хотел, чтобы все это прекратилось. У меня действительно были добрые намерения, и мое присутствие было единственным, что удерживало его от провала, но кажется , меня было недостаточно, чтобы сдержать его от демонов. Он схватил меня крепче. — Я люблю тебя — слабо прошептал он. — Я люблю тебя тоже. Голова у него дико кружилась. Он чувствовал себя дезориентированным и изнуренным. Он изо всех сил старался не уснуть. Он снова закашлялся, и, когда он задрожал его хватка на мне ослабла. В комнате становилось темно. Его разум был не четким. Его лицо побледнело сильнее. Он держался изо всех сил, только ради меня. Голос Стефана превратился в шепот и его сильнее охватила слабость. Хватка полностью ослабла. Мое сердце начало биться сильнее от испуга и я взглянула на него. — Эй.. Стефан, Стефан! — я начала его трясти, чтобы он пришел в себя. Он что-то пробормотал, его слова звучали тихо и едва слышно. Его глаза начали закрываться. Тьма надвигалась. Стефан чувствовал слабость, и все его тело начало отключаться. Он чувствовал головокружение и оторванность. Он словно чувствовал смерть. Стефан кашлянул и покачал головой, пытаясь бороться с этим. Но это было напрасно. Его тело больше не могло выдерживать лихорадку, стресс, печаль. И он почти почувствовал облегчение, отпустив это. — Энди... — хрипло сказал он. — Извини. Его тело расслабилось, а дыхание замедлилось. Я чувствовала, как его сердцебиение начало стихать, а лицо побледнело. Мне было больно, что я ничего не могла сделать, чтобы спасти его. Мое лицо было в слезах, а скорую звать было уже совсем поздно. Глаза Стефана закрылись, но губы остались приоткрытыми. Теперь ему было приятно просто отпустить всё навсегда.