Глава 4. Призрак жениха. Часть 1: О чайных лавках и «мужественности»

Небольшая чайная располагалась у главной улицы. Хотя она не была роскошной, это компенсировалось прекрасным пейзажем вокруг. Горы и реки, город и несколько прохожих — всего понемногу, но в таком количестве, чтобы место казалось уютным и родным. Хозяин чайной, мастер чая, сидел на табурете у входа, добродушно улыбаясь, наслаждаясь умиротворённой картиной перед собой. Он всегда так проводил время, когда не было клиентов. Сегодня же его внимание привлекли фигуры, появившиеся на дороге. Во главе группы шёл молодой заклинатель в белых одеждах с бамбуковой шляпой на голове. Хотя он выглядел уставшим от путешествия, на его губах играла жизнерадостная улыбка. Позади него следовали два юноши в потрёпанных бежевых одеждах, горячо препираясь между собой. Один носил свободно собранный в хвост волосы, перетянутые красной лентой, у другого волосы были туго стянуты в пучок темно фиолетовой лентой. Последней шла девушка в грубом льняном платье. Часть её волос была заплетена в два небольших пучка, а остальные свободно спадали вниз. Она спокойно разговаривала с мальчиками, явно стараясь держать их под контролем. Проходя мимо чайной, заклинатель остановился, сделал несколько шагов назад и поднял взгляд на вывеску. Его улыбка стала чуть шире. — «Маленькая чайная случайных встреч». Какое любопытное название, — заметил он. Хозяин чайной тоже невольно улыбнулся, почувствовав исходящую от незнакомца радостную, добрую энергию. Культиватор повернулся к нему: — Простите, гора Юцзюнь недалеко? Трое подростков за его спиной терпеливо ждали, пока он говорит. Вернее, почти терпеливо — мальчик с красной лентой нетерпеливо ковырял землю носком сапога, словно пытаясь проделать дыру в самой земле. — Да, недалеко, — мастер чая махнул рукой в сторону горы. Культиватор с удовлетворением вздохнул, после чего кивнул своим спутникам и вошёл в чайную. Устроившись за столом, он заказал четыре чашки чая и закуски, бегло проверив свой кошель, чтобы убедиться, что ему хватит денег. Се Ляню понадобилось три дня, чтобы добраться до горы Юцзюнь. Он и его трое детей были изрядно вымотаны. Вэй Усянь за это время успел замучить его вопросами о том, как можно было добраться быстрее, используя божественные силы его бабы, пока Цзян Чэн не ударил его по затылку со словами, что всё так не работает. Конечно, Се Лянь уже объяснил, что пока не может использовать всю свою духовную силу. Все трое коллективно решили больше не поднимать этот вопрос, но всё же на протяжении всего пути он не раз замечал, как их взгляды мельком задерживаются на его шее. Устроившись, маленькая семья только начала немного болтать, когда их внимание привлекли звуки гонгов и плач. Снаружи это выглядело как свадебная процессия, но ей не хватало всего света и жизнерадостности невесты, которая скоро выйдет замуж. Вместо этого все лица вокруг нее были полны гнева, страха, ужаса и горя. Мастер чая покачал головой, наливая четыре чашки чая из своего медного чайника, прежде чем уйти. Се Лянь наблюдал, как странная сцена исчезала по дороге, и трое братьев и сестер, неуютно устроившись в тишине, начали возобновлять разговор. Вэй Усянь начал спор с Цзян Чэном о том, вкуснее ли стручки семян лотоса со стеблем, оставшимся нетронутым, но последний настаивал, что вкус был таким же и без него. Се Лянь покачал головой, глядя на двух мальчишек, и начал вытаскивать из рукава свиток, который дала ему Лин Вэнь... Но тут что-то мелькнуло прямо перед его глазами. Это была изящная серебряная бабочка, её крылья переливались в свете, красивая и невесомая, словно хрупкий сон, который разобьётся от малейшего прикосновения. И всё же Се Лянь не смог удержаться и протянул к ней руку. Вместо того чтобы, как большинство насекомых, инстинктивно улететь в попытке спастись, она грациозно опустилась на кончик его пальца. Он внимательно разглядывал её, пока не заметил, что ещё одна пара глаз тоже с восхищением смотрит на создание. Подняв взгляд, он увидел, что Цзян Яньли, сидящая напротив, заворожённо наблюдает за бабочкой, её глаза расширились от изумления. Внезапно бабочка взмахнула крыльями и плавно взлетела вверх, выскользнув в окно так же легко, как и появилась. Се Лянь не удержался и помахал ей вслед. — Баба, что это было— — БАБА?!!! Се Лянь резко обернулся и увидел двух молодых людей, на вид не старше восемнадцати-девятнадцати лет, которые стояли в конце стола и смотрели на него с полнейшим недоумением. Вэй Усянь, не услышав, как те подошли, взвизгнул и с грохотом свалился со стула прямо к ногам Се Ляня. Тот тут же склонился, чтобы помочь мальчику подняться, пока Цзян Чэн пристально изучал двух незнакомцев с каким-то сложным выражением на лице. Его сестра же была слишком занята тем, что проверяла, не ушибся ли её А-Сянь, лишь изредка бросая взгляды в окно. Посадив растерянного Вэй Усяня обратно, Се Лянь откашлялся в кулак, поднял голову и спросил: — А вы двое кто такие? После секундного молчания первым заговорил тот, что стоял справа — мужчина с утончёнными, элегантными чертами, но глазами, похожими на осколки льда. — Фу Яо. Левый, тот, что был выше ростом, с выразительными бровями и мужественным лицом, промолчал чуть дольше. Казалось, его лицо с каждой секундой бледнело, пока он не пробормотал: — Н-Нань Фэн. Я вообще-то не имена ваши спрашивал... — подумал Се Лянь, когда вдруг из коммуникационного массива раздался голос: — Дянься, два младших боевых чиновника из Среднего Двора вызвались помочь вам. Они уже спустились и должны быть там. Се Лянь перевёл взгляд на двух новоприбывших, которые, казалось, сверлили его ледяными взглядами. — Лин Вэнь, ты уверена, что они здесь, чтобы помочь? Больше похоже, что они пришли за моей никчёмной головой. Ты их не обманула, да? … Лин Вэнь? И тут он понял, что ничего из сказанного не дошло до адресата. Его духовная энергия окончательно иссякла после возвращения в мир смертных. — Итак, Фу Яо, Нань Фэн, позвольте поблагодарить вас за то, что вы добровольно вызвались помочь. — Помочь??? — наконец-то подал голос Цзян Чэн, резко повернувшись к Се Ляню с поднятой бровью. На его почти ещё детском лице выражение беспокойства выглядело скорее забавным, чем серьёзным. Се Лянь лишь улыбнулся ему и продолжил: — И могу ли я спросить, к каким Высочествам вы принадлежите? — Дворец Сюань Чжэня, — с явным недовольством ответил Фу Яо. — Дворец… дворец Нань Яна… — пробормотал Нань Фэн, продолжая бросать подозрительные взгляды на троих подростков за столом. — Ваши генералы приказали вам прийти? — Мой генерал не знает, что я здесь, — одновременно ответили оба. (Хотя Нань Фэн всё ещё немного запинался.) Се Лянь взглянул на своих детей, затем снова на двух юниоров. — Тогда... вы знаете, кто я? — Ваше Дянься, — ответил Нань Фэн, наконец собравшись, хотя, похоже, он намеренно избегал зрительного контакта с детьми. — «Справедливость смертного мира, центр вселенной», — проговорил Фу Яо, его голос был полон ядовитого сарказма. Се Лянь поперхнулся. Цзян Чэн и Вэй Усянь вскочили на ноги с громким: — ЭЙ! Но Цзян Яньли тут же протянула руки через стол, мягко положила им ладони на плечи и заставила снова сесть. — Он... он только что закатил глаза? — Да, — подтвердил Нань Фэн. — Скажи ему, чтобы убирался. Конечно, эти двое «младших чиновников» унаследовали те же обиды, что и их генералы. (Хотя Се Лянь и так прекрасно знал очевидную истину.) — Лин Вэнь-чжэньцзюнь сказала, что все добровольцы приветствуются, так что на каком основании ты говоришь мне проваливать? — презрительно фыркнул Фу Яо. — А как насчёт того, чтобы ушли вы оба? — пробормотал Вэй Усянь в чашку с чаем, на его лице играла озорная улыбка, будто он только что сам себе рассказал удачную шутку. Цзян Чэн тут же пнул его под столом, заставив того немного поперхнуться и одарить брата сердитым взглядом. — Ладно, подождите-ка. Кто вообще эти дети? И почему, чёрт возьми, они с тобой и называют тебя… баба? — Нань Фэн, очевидно, нахватался у своего генерала не самых приличных выражений. — Ах, точно… — Се Лянь посмотрел на троих подростков и, кивнув, дал знак. Те тут же встали. Два мальчика сложили ладонь в кулак и коротко поклонились. — Вэй Ин, имя в быту— Вэй Усянь. — Цзян Чэн, имя в быту— Цзян Ваньинь. — Цзян Яньли, приятно познакомиться. — Старшая из троих поклонилась чуть глубже, сложив руки, с гораздо большей грацией. — Это мои дети, я усыновил их несколько лет назад, — Се Лянь мягко махнул рукой в их сторону, его улыбка была тёплой. Он тут же заметил, как Нань Фэн незаметно выдохнул с облегчением, а Фу Яо театрально закатил глаза. Внезапно Нань Фэн заговорил: — И они знают… кто ты на самом деле? — Ага! Баба рассказал нам, что когда-то был наследным принцем и богом, и что он рееееааально старый, — с улыбкой ответил Вэй Усянь. — Но теперь-то он уже не «бывший» бог, верно? — А-Ин… — Се Лянь не знал, то ли смеяться, то ли плакать. Цзян Чэн же просто ткнул брата локтем в бок. Се Лянь вновь обратился к двум юниорам: — Поскольку я обучаю этих двоих заклинанию, они присоединятся к нам в этом задании. Однако если я решу, что ситуация слишком опасная, они знают, ко гда отступить… — У них даже мечей нет, — бесстрастно заявил Фу Яо. — Кхм. Это правда, в основном потому, что я не могу позволить себе мечи. Но даже в таком юном возрасте они оба обладают довольно сильной духовной силой. А у А-Чэна есть Цзыдянь, — сказал Се Лянь. При упоминании кольца Цзян Чэн машинально потер его, и его бровь дернулась, будто вспоминая что-то неприятное. — Хмф, а что насчёт девушки? — У моей цзе-цзе есть имя, помни об этом! — резко бросил Вэй Усянь, сверля Фу Яо взглядом. Тот лишь закатил глаза. — Всё в порядке, я могу позаботиться о себе, — спокойно сказала Цзян Яньли, её мягкая, добродушная улыбка ни на мгновение не исчезла. Почему мне одновременно искренне не верится в это и вызывает беспокойство? — подумали оба «младших чиновника» одновременно. Что-то в этой девушке было странно похоже на самого Се Ляня, хотя кровного родства между ними явно не было. — В любом случае, вернёмся к заданию. Вы оба ведь знаете, зачем мы прибыли на север?.. — Нет, — в один голос ответили юниоры. Се Лянь несколько секунд ошеломлённо смотрел на них. — Вы двое просто ужасны в своей работе. На этот раз это был Цзян Чэн. Причём он не пробормотал это себе под нос, а сказал вслух. Вэй Усянь разразился громким смехом. — Ах ты, мелкий…! — у Фу Яо на лбу вздулись жилы, а кулаки сжались. Но Се Лянь быстро взмахнул рукавом, вытаскивая свиток. — ЛАДНО! Просто начну с самого начала. И так он снова поведал историю последних лет: как почти каждая свадебная процессия, пересекавшая гору Юйцзюнь, заканчивалась трагедией — невеста исчезала, а весь кортеж находили мёртвым. Когда Цзян Яньли услышала это впервые, по её спине пробежал холодок, и теперь она предпочла не вслушиваться в рассказ, а просто отвернулась, вновь уставившись в окно. Горы и реки, город и люди… Но в её мыслях звучал лишь один простой вопрос: Интересно, куда улетела та бабочка?.....

***

Небольшой местный храм Нань Яна стоял у дороги, окрашенный в огненно-красный цвет. Несмотря на свои скромные размеры, он был оживлённым – поток людей не прекращался, что позволило шестерым незаметно проскользнуть внутрь и расположиться в тёмном углу. Вэй Усянь думал, что они снова будут спать под открытым небом, как это часто бывало в их семье за последние годы, но эти двое болванов (так он их про себя называл) настояли на том, чтобы найти храм одного из их генералов и заночевать там. Хотя... всё равно спать придётся на полу, так почему бы просто не устроиться под звёздным небом? Оказавшись внутри, Вэй Усянь взглянул на глиняную статую божества, стоявшую в центре храма. Воин в доспехах с луком в руке — довольно невзрачное изображение, если честно. Но, судя по всему, Фу Яо считал его просто ужасным, потому что вот уже два часа не прекращал язвительные комментарии. Сначала Вэй Усянь пару раз усмехнулся, но потом стало скучно, и он отвлёкся — ковырял в одежде, разглядывал ногти или приставал к Цзян Чэну и Цзян Яньли, уговаривая их сыграть в какую-нибудь игру. В какой-то момент он даже подошёл к Се Ляню и начал заплетать небольшие косички в его волосах — его баба разрешал ему так делать, если руки искали себе занятие. (То же самое он делал с волосами Цзян Яньли, если та была занята.) Заплетая очередную прядь, он заметил, как Се Лянь с беспокойством смотрит на двух младших чиновников. Однако вскоре в храм вошла молодая женщина, и это отвлекло его внимание. Он жестом указал на неё и заговорил: — Кстати, Нань Ян-чжэньцзюнь — боевой бог юго-востока, а в северных землях у него, оказывается, столько последователей. Фу Яо наконец замолчал, но тут же на его губах заиграла ехидная улыбка, когда он взглянул на Нань Фэна, который, похоже, уже был на грани взрыва. — О да, его безумно любят, — протянул Фу Яо с фальшивым воодушевлением. Вэй Усянь в этот момент наблюдал за девушкой и вдруг заметил то, что его подсознание отмечало уже несколько часов. — Подождите. А почему сюда заходят столько женщин? Я думал, твой генерал — бог войны. Он отпустил заплетённую косу и вопросительно уставился на Нань Фэна, лицо которого перекосилось от злости, а на лбу явно проступили вены. Это, разумеется, только подстегнуло Фу Яо, но стоило ему открыть рот, как девушка, подошедшая за благовониями к алтарю, обернулась, и их взгляду предстал её полный профиль. — Слишком уродлива, — машинально пробормотал Фу Яо вместо той насмешки, которую явно собирался озвучить. — Эй, — тут же нахмурилась Цзян Яньли, бросив на него недовольный взгляд. Фу Яо лишь закатил глаза, а Вэй Усянь был в пяти секундах от того, чтобы ударить мужчины по его по заднице ( потому что до лица она не дотягивал) за такие слова в адрес его цзецзе. Хотя... в глубине души он не мог не согласиться. Лицо девушки было плоским, а нос кривым, словно когда-то его хорошенько ударили чем-то тяжёлым. Однако вместо того чтобы что-то сказать, он лишь скривился и смерил Фу Яо злобным взглядом. А Цзян Чэн, не теряя времени, просто лёгким пинком отвесил тому подножку. Фу Яо резко развернулся и уставился на него с таким видом, будто готов был испепелить взглядом, но Цзян Чэн смотрел так, словно ничего не произошло. — Фу Яо, так нельзя говорить о девушках, — начал было Се Лянь, но тут же замолчал, потому что заметил кое-что. Вэй Усянь проследил за его взглядом и... почти увидел, но тут тёплая рука внезапно закрыла ему глаза. (Оказывается, Цзян Яньли закрыла глаза сразу обоим своим младшим братьям.) На спине платья девушки зиял длинный разрез. Его было почти не видно, пока она не повернулась спиной к алтарю. Но даже за мгновение стало ясно, что этот разрез был сделан ножом. И в этот самый момент девушка начала молиться. Склонив голову перед алтарём, девушка продолжила свою молитву: — Пусть генерал Нань Ян ниспошлёт своё благословение. Эта верующая, Сяо Ин, молится о том, чтобы призрачного жениха поймали как можно скорее и больше ни одна невинная жизнь не была унесена. По её голосу Вэй Усянь понял, что она говорит это искренне. — Баба... Мы не можем позволить ей уйти в таком виде... — с тревогой прошептала Цзян Яньли, собираясь помочь, но тут же вспомнила, что её руки заняты тем, что прикрывают глаза двум подросткам. Она лишь беспомощно посмотрела на своего отца в надежде на решение. Се Лянь мягко улыбнулся и кивнул, после чего снял своё верхнее одеяние и легко бросил его в сторону девушки. Ткань словно зависла в воздухе, прежде чем плавно опуститься ей на плечи. Сяо Ин вздрогнула и быстро огляделась, но, не заметив никого поблизости, сняла одежду и аккуратно положила её на алтарь. Тогда Се Лянь вышел из тени, собираясь снова предложить ей покрывало, но девушка, почувствовав чьё-то приближение, резко обернулась. В её поле зрения оказался полуголый мужчина, наклоняющийся к ней. Девушка вскрикнула и со всей силы залепила ему пощёчину. — БАБА! Цзян Яньли выскочила из-за статуи, при этом убрав руки от глаз братьев, отчего те на мгновение оказались дезориентированы из-за резкого попадания света в глаза. Сяо Ин застыла, увидев, как незнакомая девушка бросилась к этому мужчине. Се Лянь взял халат с алтаря, осторожно вложил его в руки Сяо Ин и что-то тихо сказал. Лицо девушки сменило несколько оттенков, прежде чем она вскочила на ноги и пулей вылетела из храма, оставив его единственными обитателями шестерых человек. В этот момент и Цзян Чэн, и Вэй Усянь наконец добрались до своего отца, наблюдая, как их сестра обеспокоенно осматривает его лицо. — Всё в порядке, вопрос решён, — мягко сказал Се Лянь, осторожно беря её руки в свои и улыбаясь. Сначала Цзян Яньли выглядела облегчённой, но потом её взгляд опустился ниже, и она снова нахмурилась. — Баба, тебе не холодно? Он проследил за её взглядом и только теперь заметил, что его грудь почти полностью оголена, за исключением повязок, покрывающих шею, плечи и руки. — Всё хорошо, — лишь ответил он, медленно разматывая бинты на шее, решив, что раны уже зажили. Но как только он закончил, он поймал на себе странные взгляды двух младших чиновников, наконец покинувших тень статуи. Первым заговорил Фу Яо: — Кто это сделал? — Что сделал? — переспросил Се Лянь, склонив голову набок. — Кто тебя атаковал? Се Лянь моргнул, а затем спокойно ответил: — Никто. — Тогда откуда эти раны? — теперь спросил Нань Фэн, явно колеблясь. — Он упал, — беззаботно вставил Вэй Усянь с широкой улыбкой, вспоминая огромную вмятину в земле, оставленную телом отца. Се Лянь просто кивнул в подтверждение, продолжая разматывать последние бинты. Но стоило повязкам упасть, как выражения на лицах двух чиновников изменились. Их взгляды тут же устремились на его шею, застыв на чёрном ошейнике, плотно охватывающем его белоснежную кожу. Уловив изменение их настроения, Цзян Чэн шагнул вперёд, закрывая собой отца, и бросил в их сторону твёрдый, колючий взгляд. — Какая-то проблема? Нань Фэн быстро отвёл взгляд, но Фу Яо лишь ответил ему таким же напряжённым взглядом. — А-Чэн, всё хорошо, — Се Лянь мягко потянул сына за рукав, призывая успокоиться. — Для них это, наверное, первый раз, когда они видят проклятое клеймо... Богов не так часто изгоняют... Его тонкие пальцы бессознательно коснулись ошейника, но затем он стряхнул с себя мысли, похлопал Цзян Чэна по голове и повернулся к выходу. Он хотел найти новые одежды и уйти от внезапно ставшей неловкой атмосферы. — Ты серьёзно собираешься выйти на улицу в таком виде? — язвительно бросил Фу Яо, заставив Се Ляня замереть. Но прежде чем тот успел что-то сказать, Нань Фэн молча швырнул ему простое одеяние храмового служителя, которое, очевидно, раздобыл где-то в задней части храма. Се Лянь спокойно надел его и, не найдя больше причин уходить, уселся рядом со своими детьми и двумя чиновниками. Однако атмосфера оставалась напряжённой, поэтому он просто развернул свиток. «Хотел бы кто-нибудь из вас еще раз взглянуть на это?» Нань Фэн посмотрел на него и ответил. «Я уже просмотрел его, я думаю, что это он должен рассмотреть его получше». Фу Яо разозлился. «Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что это мне нужно получше рассмотреть его?! В этом свитке так мало деталей, что он практически бесполезен, а ты думаешь, что мне нужно взглянуть на него еще раз». Се Лянь вздохнул, его попытка спасти неловкое молчание обернулась совершенно другой неловкой ситуацией. «Вы двое всегда так себя ведете?» — спросил Вэй Усянь, покачав головой в сторону двух якобы взрослых мужчин. Фу Яо посмотрел на мальчика, и это было похоже на внезапный свет, и на его лице снова появилась злая улыбка. «О, да. Разве ты не спрашивал, почему так много женщин поклоняются в святилище, посвященном богу боевых искусств?» Вэй Усянь на мгновение моргнул, прежде чем кивнуть. — Фу Яо... — Се Лянь тяжело выдохнул, прижимая пальцы к вискам. — Это же довольно забавная история, разве нет? — продолжал ехидничать тот. — Даже не смей, — прошипел Нань Фэн, в его голосе читалась угроза, а жилка на виске угрожающе дёрнулась. Но Фу Яо лишь ухмыльнулся шире. — Дело в том, что этот храм раньше был посвящён не Нань Яну, а Чжу Яну — Совершенному Солнцу. Вот только в одном из королевств название на табличке записали другими иероглифами... — ТЫ—! — И вместо “Совершенного Солнца” получилось “Мощная Мужественность.” Цзян Яньли округлила глаза, а затем её лицо быстро стало пунцовым. Она тут же спрятала его в ладонях, не в силах вынести услышанное. А вот Вэй Усянь и Цзян Чэн, как и подобает подросткам, взорвались хохотом. — ФУ ЯО! — воскликнул Се Лянь в отчаянии, бросившись утешать свою маленькую девочку, которая теперь, казалось, хотела провалиться сквозь землю. Сам Фу Яо лишь ухмыльнулся и, сложив руки за спиной, с театральной интонацией начал декламировать: — Женщин Друг. Надёжный товарищ Проси о сыне - Могущественен он Секретная формула укрепления духа, сына во благо Нань Ян подарит! Вэй Усянь согнулся пополам от смеха, хватаясь за плечо Цзян Чэна, который тоже трясся от хохота. Се Лянь только вздохнул. Ну и как его в дети в такой компании вырастут нормальными?... В этот момент оба мальчишки катались по земле в приступе смеха, а уши их сестры покраснели ещё сильнее. Нань Фэн, однако, больше не мог этого выносить. — Думаешь, ты очень смешной, да? Раз тебе так скучно, почему бы не заняться делом и не подмести пол? Фу Яо, который только что смеялся вместе с двумя подростками, внезапно остановился, и его лицо омрачилось. Он бросил взгляд на Се Ляня, но тот лишь замахал перед собой руками, выражая полное невмешательство. Цзян Чэн, пытаясь отдышаться после смеха, уловил нарастающее напряжение и быстро толкнул Вэй Усяня в бок. — Эй! Ай, за что?! — возмутился тот. — Тише, — прошипел Цзян Чэн. Фу Яо заговорил: — Слушая тебя, можно подумать, что дворец Наньяна поддерживает дворец Принца-наследника и стремится исправить все несправедливости против него. Сарказм и яд в его голосе были очевидны. Нань Фэн тут же парировал: — Это твой генерал оказался неблагодарным, укусив руку, что его кормит. Что тут ещё сказать? Се Ляню уже хотелось вмешаться, но Фу Яо вдруг издевательски усмехнулся: — Чайник называет котел чёрным, с чего ты взял, что имеешь право указывать? После этих слов они тут же сцепились. Среагировав мгновенно, Се Лянь схватил троих своих детей и оттащил их в сторону подальше от дерущихся. — Что это было? — спросил Вэй Усянь, наблюдая за тем, как двое мужчин кувыркаются по полу. — Их генералы... — вздохнул Се Лянь. — Если так, то почему вообще заговорили о тебе? — поинтересовался Цзян Чэн, переводя взгляд на отца. — Эм… ну… — Се Лянь отвёл взгляд. — Дело в том, что генералы Наньян и Сюаньчжэнь раньше были моими подчинёнными... если точнее, моим личным телохранителями.... и личными помощниками. Осознав, что ситуация зашла в тупик, Се Лянь помахал рукой детям, призывая их сесть. Цзян Яньли наконец-то убрала руки от лица, но её щёки всё ещё оставались покрасневшими. Примерно в этот момент алтарный стол треснул пополам, а вся еда, подношенная на блюдах, разлетелась во все стороны, фрукты покатились по полу. — Какой же грех... — вздохнул Се Лянь, когда паровой пирожок подкатился к его ногам. Он смахнул с него пыль рукавом и уже собирался откусить кусочек, но Нань Фэн, заметив это краем глаза, резко выбил еду из его руки. — НЕ ЕШЬ ЭТО!!! Фу Яо тоже скривился, явно испытывая отвращение. — Как ты вообще можешь это есть, оно же валялось на полу?! Поняв, что теперь он привлёк их внимание, Се Лянь поднял руку. — Мне есть что сказать. Он разделил спорщиков по разным сторонам, а затем продолжил: — Во-первых, тот самый дянься, о котором вы оба говорите, — это я. И раз уж этот дянься ещё ничего не сказал, прекратите использовать меня как повод нападать друг на друга. Я не верю, что ваши генералы вели бы себя столь непочтительно. Если вы продолжите так себя вести, вы только подмочите их репутацию. После этих слов выражения лиц обоих младших чиновников изменились, став трудноразличимыми. — Во-вторых, вы сами вызвались мне помочь, верно? Так кто кого должен слушать: вы меня или я вас? Оба, явно без особого энтузиазма, пробормотали: — Мы слушаем вас. — В-третьих, не могли бы вы сохранять самообладание? Я не хочу, чтобы мои дети пострадали из-за вашей потери контроля. И, пожалуйста, следите за своими словами. Наконец, если вам так уж необходимо что-то бросать, бросайте меня, а не еду. Как только он произнёс это, Нань Фэн бросил взгляд назад. Там Вэй Усянь уже ухватил выброшенный пирожок и с аппетитом в него вгрызся. — ВЫПЛЮНЬ ЭТО! Я ЖЕ СКАЗ АЛ, ЧТО ОНО ВАЛЯЛОСЬ НА ПОЛУ!!!