💗💗💗

      Вся съёмочная группа замерла в оцепенении и обернулась к режиссёрскому креслу. Шлепки от ударов плетью не были чем-то необычным для порностудии, а вот по-девчачьи высокий вскрик оверлорда, владевшего студией, это уже что-то новенькое.       Валентино, казалось, и сам забыл как дышать, настолько он был выбит из колеи поступком Вельвет, решившей «просто проведать» его. Глупо было поверить ей на слово, у Вельвет своих дел и интересов навалом, куда уж там наблюдать за чужим рабочим процессом — это больше по части Вокса, — а интересоваться чьим-либо самочувствием она в принципе привычки не имела. Однако Валентино даже не предполагал, в каком курьёзном положении окажется по её милости. Приветствие ударом плётки по заднице на глазах у всех подчинённых в его планы не входило. Кто вообще подпустил Вельвет к реквизиту? Конечно, она тоже оверлорд, но ведь она тут не хозяйка! Студия — это территория Валентино и только Валентино!       — Вельвет, куколка, — сквозь зубы процедил он вполголоса. — какого дьявола?!       Она лишь нахально ухмыльнулась.       — Чё встали?! Пиздаки закрыли и продолжаем! Трэвис, ты за старшего. Налажаете — ответишь задницей! — рявкнул Валентино на подчинённых, и те тут же засуетились, неуклюже делая вид, что ничего не произошло.       Вельвет же он схватил за руку, чтобы оттащить в сторонку на разговор, но ей такая фамильярность пришлась не по душе, и Валентино получил второй шлепок, только на этот раз по плечу. Потирая ушибленные места, он шипел тирадой нецензурных фраз на родном испанском, но всё же сумел вытолкать Вельвет в коридор с гримёрными комнатами и завести в первую попавшуюся.       — Повторяю, — нижнее веко одного из глаз неконтролируемо задёргалось. — КАКОГО. БЛЯТЬ. ХЕРА?!       — А такого! — вскинулась Вельвет в ответ, чем на мгновение обескуражила партнёра. — Признавайся, гад ползучий, что ты делал в моей комнате?!       — Что... — Валентино растерянно вытаращился на неё, но внутреннее возмущение заставило его собраться. — Ты сдурела, не был я у тебя!       — Да что ты, — с лисьим коварством произнесла она, подбоченившись. — но я не нашла кое-что в своей комнате.       — И с чего ты решила, что в этом виноват я?       — Хм. А больше некому.       Валентино помасировал виски, поскрипывая от раздражения.       — Бредятина полная... И что же ты НЕ нашла, королева драмы? Давай, удиви. Ай!       Вельвет снова хлестанула его, теперь по ляжке.       — С-с-сучка, ты довыделываешься!       — Брось, тебе это нравится. Ты разве не за этим приходил?       — А вот и нет!       — Значит, приходил.       — Что? Да нет же!       — И тебе определё-ё-ённо нравится, — Вельвет бросила выразительный взгляд на его промежность, где сомкнутые края пальто стали заметно выпирать.       Валентино продолжал скалиться, но не двинулся с места, даже когда Вельвет подошла к нему вплотную и по-хозяйски огладила заднюю поверхность бедра, остановив движение близ ягодицы.       — Ты снова без одежды? — подведённая бровь изогнулась дугой. — Какая удача. Так сегодня один из тех дней, когда ты изнывающая по ласке шлюшка?       Она чувствовала напряжение мышц под своей ладонью. От Валентино веяло аурой дикого зверя, готового к броску, но Вельвет знала: на неё он не бросится. Доминировать над Валентино — роскошь, одарить которой можно далеко не каждого, а потому те, кто данного подарка хотя бы раз удостоился, занимали в его жизни особое место. Ценнейшее место. Избавиться от Вельвет означало бы лишить себя удовольствия безопасного подчинения в периоды соответствующего настроения. Безусловно, остался бы ещё Вокс, однако доминирование женщины — это всё-таки совсем иной опыт, нежели с мужчиной.       — На колени, — железно приказала Вельвет, отстранившись на шаг. Валентино зарычал, и она повторила: — На колени, — шлепок плётки по столу.       Трёхметровый демонический мотылёк покачнулся и упал перед ней с глухим стуком коленей о пол.       Оставив его в таком положении, Вельвет удостоверилась, что дверь в гримёрную закрыта на защёлку. Удивительно, что не отважилась подразнить риском быть застуканными.       — Даже если бы я действительно был в твоей комнате, это не давало бы тебе права ставить под сомнение мой авторитет на глазах у всех, — вновь завозмущался Валентино, ёрзая на месте, хотя ничто его там не держало.       — Разве ты не перетрахал каждого из них? Уверена, твоими стонами этих ребят уже не удивить. Пусть завидуют.       — Позавидуешь тут, как же...       — Эй, — Вельвет вцепилась в пух на его шее и притянула к себе лицом к лицу, Валентино даже пришлось сесть для удобства. — следи за языком, поганец. Госпожа может рассердиться. Ты же не хочешь злить Госпожу?       Валентино отрицательно качнул головой.       — Вот и славно. Ну а теперь... — Вельвет взмахнула ногой и приземлила подошву туфельки аккурат на крепкое плечо, тем самым заманчиво приподнимая подол своей юбки. Дрогнувшая поверхность алых глаз без зрачков дала понять чётко и ясно: — пытаешься разглядеть, какое бельё на мне? Что ж, догадайся. И тогда, может быть, отделаешься малой кровью.       По телу пробежала дрожь от её вкрадчивого тона.       — То беленькое кружево? — с надеждой предположил Валентино, ведь белый цвет на смуглой коже выглядел бы просто бесподобно, но получил пинок в грудь и едва успел выставить локти, чтобы не рухнуть на спину.       — Неправильный ответ. Я что, девственница в первую брачную ночь? Шевели извилинами в своей жучьей черепушке. Тебе ещё предстоит угадать, что же пропало из моей комнаты.       Негромкое поскрипывание выдавало с потрохами всё то недовольство, что кипело в жилах Валентино. Не хотелось признаваться, но происходящее и вправду раззадоривало сексуальный аппетит, и в любое другое время он бы согласился на подобную игру не раздумывая, но на носу горели сроки сдачи материала в пост-продакшн, а если их нарушить... Впрочем, Вокс бы мог намного красочнее описать все негативные последствия безрассудного отношения к дедлайнам, Валентино же предпочитал о них не думать и просто заставлял команду укладываться в сроки, даже если придётся пахать без продыху.       На Трэвиса надежды не было, этого сыча-оболтуса едва ли кто-то слушался, и, по мнению Валентино, весьма посредственный талант к написанию сценариев для порнофильмов отнюдь не помогал самонадеянному грешнику заработать в свою копилку очки авторитета в студии. Его и наказывать-то смысла не имело: он каждый раз терпел, плакался потом рыбоголовому ассистенту Вокса где-нибудь в подсобке, думая, что боссы не в курсе их якшаний друг с другом, и снова выполнял работу спустя рукава то ли нарочно, то ли от беспросветной тупости. Лучше бы так и оставался фотографом, но нет, ему взбрело помечтать о карьере режиссёра или сценариста или... Да плевать, кем он там мечтает стать, хоть вампиром-дворецким, хоть принцем гоэтским! В любом из вариантов неопровержимым фактом оставалось то, что он никчёмный придурок.       Ладно, так и быть, умеющий неплохо фотографировать никчёмный придурок.       — Ну так что, будут ещё варианты? — требовательно поторопила Вельвет.       Валентино тряхнул головой и крепко зажмурился. Выбор сам по себе сложный, а со стояком думать было и вовсе невыносимо. Разумная идея вернуться к работе перебивалась звенящей мыслью о том, что точка невозврата уже осталась далеко позади, а значит, терять было нечего. Между вариантом уйти дорабатывать день злым и недовольным из-за обделённого вниманием члена и вариантом смачно трахнуться с Вельвет (или что там эта чертовка задумала), а потом пойти дорабатывать удовлетворённым и расслабленным — Валентино предпочитал выбрать второе.       — Изумрудное со стразиками? — он сглотнул вязкую, насыщенную феромонами слюну, в мельчайших деталях представляя себе тело партнёрши в том белье, о котором вспоминал.       — Распахни пальто.       — Да, Госпожа.       Плётка полоснула по груди, выбивая из нутра неровный стон. Повезло, что Вельвет достаточно меткая, чтобы не задеть соски. Пока.       Оценивающий взгляд Госпожи нацелился прямиком на истекающий смазкой член. Вельвет не ошиблась, одежды или хотя бы нижнего белья под пальто из крыльев действительно не оказалось.       — Бедняжка, насколько же ты в отчаянии. Вокси снова шарахнул током и отказался тебя трахнуть? Или может быть ты просто извращённый мерзавец: тебе нравится, когда окружающие могут легко заметить твоё возбуждение? М?       Вельвет выудила из-за спины стек с пластинкой в форме сердечка на конце. Валентино издал такой звук, будто чуть не подавился слюной.       — Не ожидал, что я прихватила его? О, детка, а ведь это ещё не весь реквизит в моём арсенале, так что лучше веди себя как следует. Будешь хорошим мальчиком? — она легонько провела кончиком стека вдоль члена, украшенного плеядой экзотического пирсинга.       — Госпожа-а-а, — Валентино машинально подался бёдрами навстречу прикосновениям, но Вельвет, к его досаде, отвела стек в сторону.       — Не ной. Так уж и быть, дам подсказку. Можешь пощупать, может, хоть так угадаешь, — не успела она договорить, как длинная рука уже дорвалась до девичьего бедра и поползла под юбку.       Валентино опознал трусики с первых же прикосновений — собственный подарок для любимой принцессы, нет, королевы, он бы точно не забыл, — но не спешил озвучивать правильный ответ. Польщённая улыбка так и напрашивалась, но Валентино продолжал сохранять задумчивое выражение лица, ведь куда сильнее минутной радости ему хотелось предпринять попытку перехватить инициативу. Подпустить его умудрённые опытом руки к своим чувствительным местам — роковая ошибка, и не воспользоваться таким просчётом профессиональная гордость попросту не позволяла.       Для начала Валентино невинно прошёлся по кромке трусиков, задумчиво хмыкнул, после чего указательный и средний палец проскользнули между ног — совершенно непринуждённо, едва касаясь, — задержались на пару секунд, и в обратную сторону провели уже с нажимом. Влажно. Вельвет тоже возбуждена. Валентино облизнулся в предвкушении.       — Полагаю, ты понял, что на мне, — шлепок стека отпечатался рядом с запястьем. — Доволен?       Валентино раздосадованно заскрипел. Его коварный план раскрыли слишком быстро.       — Неужели ты правда думал, что я не пойму твоих намерений? О, детка! В таком состоянии ты как открытая книга.       Валентино заметил, как одна из камер в углу комнаты повернулась в их сторону. Возле объектива замигал зелёный огонёк.       «Оу, так папочка решил понаблюдать за нами? Извращу-у-уга, а говорил, что работы много».       — Mi amor, я хочу тебя каждым сантиметром своего тела, — томно промолвил Валентино и облизнулся... в камеру.       — Трудно не заметить, — Вельвет приняла его слова на свой счёт и, в целом, отчасти была всё же права. — Но я впечатлена твоим терпением сегодня. Хотя нет, не терпением. Это ведь упрямство, не так ли? — стек провёл по подбородку, вынуждая приподнять голову. — Да, точно упрямство. Если бы не оно, ты бы уже сорвался. Нырнул бы мне под юбку, попутно оставляя кусачие поцелуи на бёдрах. Может, лизнул бы сквозь тонкое кружево, рассчитывая, что мои колени ослабнут и тогда... — несколькими звонкими шлепками Вельвет пресекла попытку Валентино дотянуться до собственного члена и продолжила озвучивать его невоплощённые фантазии. — Ты смог бы впиться пальцами в мои ягодицы, окончательно отрезав пути к отступлению. Спустил бы трусики — может, зубами, — и прежде чем я успела бы обронить хоть слово, припал бы губами с таким вожделением, словно я цветок со самым сладким в мире нектаром.       Валентино застонал, в красках представляя всё, что она описывала. Под ним уже образовалась небольшая лужица из смазки. Лёгкая дрожь окутывала тело, жаждущее разрядки, но малейший намёк на желание хотя бы подрочить Вельвет обламывала хлёсткими ударами по самым нежным участкам кожи.       — Но ты бы не спешил. Ты слишком любишь терзать своих любовников. Любишь, когда в тебе нуждаются, когда умоляют: да, Валентино, быстрее, сильнее, глубже! — она издала короткий стон, и Валентино отзеркалил звук с небольшим опозданием. — Ты любишь, когда задыхаются от стонов. Поэтому ты бы сначала дразнил меня поцелуями, невесомыми и слегка щекотными. Ласкал самым кончиком языка, исключительно снаружи. Ты бы чувствовал, как я теку обильнее, от каждого прикосновения губ вблизи клитора, и, возможно, уже начал бы касаться себя кончиками пальцев. Твой член уже стоял бы крепко, прямо как сейчас, — носиком туфли она осторожно, мучительно медленно, провела от самых яичек до головки; дыхание Валентино сбилось, он запрокинул голову назад и снова рефлекторно потянулся руками к своему телу, но лишь заработал новые отметины в виде сердечек от беспощадных шлёпаний.       Смесь стонов и крика отчаяния наполнила комнату. От желания кончить кружилась голова.       — Затем ты бы проник в меня языком. Без предупреждения и сразу на всю длину, чтобы выбить из меня дух вместе с громким стоном. Ты бы трахал меня до тех пор, пока я не стала бы извиваться и умолять о большем.       Вельвет замолчала, оценивая результаты своих стараний. Разнузданным воплощением хаоса по имени Валентино она готова была любоваться вечно, особенно когда он такой распалённый, вожделеющий, послушный. Весь её.       — На диван, — приказала она, однако голос прозвучал мягче, даже снисходительно.       Валентино шаткой походкой переместился, куда велено, и мысленно отметил, что с этой позиции у Вокса должен быть обзор получше. Неужто Вельвет тоже догадалась, что за ними наблюдают? Хотя, зная Вокса, глупее было бы НЕ ожидать его пассивного присутсвия в их интимном процессе. На самом деле, Валентино было даже интересно как-нибудь украдкой подглядеть за Воксом в один из моментов внеплановой дрочки посреди рабочего дня. Долго ли он терпит, прежде чем переключиться с деловых вопросов на самоудовлетворение? Снимает ли брюки до самых лодыжек или ограничивается расстёгнутой ширинкой? А может всё-таки слегка приспускает брюки на бёдрах для большего удобства?       Впрочем, это мелочи. Истинное любопытство разгоралось, когда Валентино задумывался о том, как часто Вокс удовлетворяет себя на работе. Что если он вовсе не работать уходит в свои нано-техно-подвалы, а просто устраивает соло-марафоны сталкинга за самыми пикантными моментами из жизни окружающих, время от времени самозабвенно надрачивая и лениво смакуя каждую интимную сцену, не предназначавшуюся для посторонних глаз. Может, поэтому он иногда с такой неохотой реагирует на заигрывания со стороны Валентино? Захочешь тут трахаться, после такого-то марафона...       Забывшись ненадолго, Валентино не заметил, как Вельвет уже устроилась между его ног, но таким образом, чтобы не задевать стояк. Неожиданно она поцеловала местечко на груди Валентино, куда не так давно ударила плёткой, а после перехватила одну из рук, усыпанную покрасневшими отметинами-сердечками. Пока Вельвет увлечённо зацеловывала каждое из них, Валентино вымученно поскуливал, дёргая бёдрами.       — Госпожа, mi amor, прошу, — взмолился он, тщетно смаргивая проступившие слёзы. В томительном предвосхищении развязки он уже прокусил до крови нижнюю губу, но это его также ничуть не заботило.       — Неужели слабо́ без рук? — Вельвет вскинула бровки «домиком» и царапнула ноготком по его соску, получая очередной стон. Чертовка знала слишком хорошо, как не позволить волне возбуждения сойти на «нет».       Она не дала Валентино отдышаться. Массируя сосок подушечкой пальца, второй Вельвет прихватила губами и лизнула чувствительную вершинку, стиснутую между шариками пирсинга.       Валентино сдался. Воспользовавшись тем, что Вельвет отвлеклась, одна из нижних рук дорвалась, наконец, до члена, и спустя всего лишь несколько размашистых движений Валентино кончил с протяжным надрывным стоном, больше похожим на крик.       В глазах потемнело, а во рту пересохло, все мысли напрочь стёрлись из головы, и лишь один вопрос по-прежнему терзал его догадками:       — Вель. Так что пропало... из комнаты? — с трудом выговорил Валентино, ошеломлённый головокружительным оргазмом.       — Ничего, — Вельвет пожала плечами. — Я просто хотела увидеть тебя растерянным и перевозбуждённым. Это забавно. До встречи после работы, сладкий! — бегло чмокнув его в уголок рта, она спрыгнула с дивана и скрылась за дверью.       Валентино проводил её взглядом и тихо чертыхнулся. Сил не хватало даже на то, чтобы встать с дивана.       Где-то совсем рядом затрещало электричество. Даже через сомкнутые веки Валентино различил упавшую на него тень.       Бархатистый голос опытного и чертовски харизматичного телеведущего нарушил тишину:       — Готов ко второму раунду, Вал?       Валентино победоносно осклабился.       — Догадайся.