Часть 1

      Белая Ауди резко притормозила перед высоким зданием, а парень, что курил до этого в салоне, вышел на улицу, поднимая голову к небу, разглядывая тучи, что нависли над серой Москвой.       Он наклонился так, чтобы видеть пассажирское сидение и с нескрываемым раздражением начал диалог.       — Чего, ты, блядь, ждешь? Можешь уже выйти и не мозолить мне глаза? — девушка вздрогнула от резкого тона и, прихватив свой рюкзак со всеми необходимыми вещами, вышла на пока что сухой асфальт.       Она послушно начала идти ко входу, стараясь делать ровные шаги, а в душе была огромная радость, что двенадцать часов она может дышать полной грудью. Послышался свист позади, из-за чего молодая особа резко остановилась, сжимая в руках лямки рюкзака и медленно повернулась к источнику звука.       — А ты ничего не забыла? — парень многозначительно поднял бровь, затягиваясь никотином, от которого девушка готова была вскрыться.       Делая все такие же аккуратные шаги, она подошла к парню и, встав на носочки, оставила поцелуй на его щеке. Так было нужно. Он этого хотел. Чтобы все увидели.       — Правила. Ещё раз. — голос молодого человека отдавался эхом в голове и она, прокашлявшись, выдала все одной интонацией.       — Ни с кем не сближаться. Запрещать себя трогать. Не открывать участки тела. Не трепаться. Без дела рот не открывать. Прием пищи один раз. Выпить таблетки, — девушка опустила глаза на дорогие дизайнерские ботинки. Он не любит, когда она смотрит на него. Он не любит, когда она смотрит на кого-либо.       — Хорошая девочка, — он потрепал ее по коротким и искусственным блондинистым волосам, под которыми скрывался каштановый цвет, а на солнце он отсвечивал рыжим, что очень нравилось девушке. Раньше. В прошлом. Теперь она блондинка, которая наносит на себя тональника столько, что не видно ни веснушек, ни родинок, ни синяков, — а теперь свободна. Приеду ровно в восемь. Не дай бог тебя не будет на этом же месте, сегодня так просто не отделаешься. Уяснила? — девушка часто закивала головой.       Со стороны это выглядело очень мило. Парень привёз свою девушку на работу, говоря ей на прощание ласковые слова. Только от таких «ласковых» слов, у нее все сжималось внутри. До боли в рёбрах. Это что-то ползучее, подобно густой субстанции, которая от кончиков пальцев ползет все выше, пробираясь в самое сердце. Страх. Его девушка очень хорошо знала. Это было не единственное, что она ощущала, находясь рядом с парнем или хотя бы в поле его зрения. Еще жгучая ненависть. Но под страхом она просто скрывалась в самый тайный угол и ждала своего часа. С восьми утра до восьми вечера в ней жила ненависть. К себе, к парню, к жизни, к Богу, в которого она перестала верить. Ведь как он мог позволить, чтобы такое произошло? Она молилась, слезно молилась, просила пожалеть ее. Но ни ответа, ни помощи никогда не дал. Только дверь тогда в комнату открылась и вошел ее личный дьявол и палач.       Парень оттолкнул от себя девушку, будто она была мусором. Кинул бычок ей под ноги, сел в машину и, не оглядываясь, газанул с парковки. Наконец, она выдохнула. Прикрыла глаза, семь раз вдох, семь раз выдох. Почувствовав капельку дождя у себя на носу, слегка улыбнулась. Ну вот и двенадцать часов свободы. День оказался жарким, хоть и шёл дождь. Но ей пришлось идти в широких джинсах и безразмерной спортивной кофте, под которой пряталось множество шрамов.       Охранник, что вечно косо поглядывает на нее, кивнул головой в знак приветствия. Девушка, опустив голову, прибавила шагу. Нельзя. Да и не может удерживать взгляды. Всегда сдается. Вспоминает, кто она. Тряпка. Мусор, который можно пнуть, выкинуть. Она уже смирилась со своей участью. Коллеги давно привыкли, что девушка «со странностями». Ни с кем не здоровается, даже с клиентами ведёт себя сдержанно. Хотя работа фотографом значит совершенно противоположное. Начальство держит ее только потому, что клиенты всегда остаются довольными. Ну и потому что знает, кто отец ее молодого человека.       Может, со всеми она и отстраненная, но все же есть один человек, который смог завоевать ее доверие. Правда, встречи и беседы они проводят не за обедом и не в кафе на выходных.       Пробегая мимо весело болтавших коллег, она взглядом цепляет того, кто ей нужен. Поворачивает налево, прямо к женскому туалету и плюхается на широкий подоконник. Грызет ногти и губы, слегка покачивая ногами. Дверь тихо открывается и заходит высокая, черноволосая, ухоженная девушка в пиджаке и строгой юбке, на шпильках и довольно дорогой сумочкой.       — Ева, я так рада видеть тебя, — она срывается с места и, преодолев расстояние в пять шагов, приближается к девушке, сидящей на подоконнике. Правда, лишних телодвижений не позволяет. Знает, что может этим отпугнуть. Встает рядом, сдерживая порыв взять за руку и заглядывает в ярко-зеленые грустные глаза подруги.       — Привет. Прости, что не отвечала, совсем времени не было. Да и телефон сел, надо подзарядить, — Ева достает из рюкзака старую «раскладушку», которая уже повидала многое, но заряд может держать около недели, если пользоваться только при необходимости.       — Знаю я, как у тебя «времени не было», — темноволосая показала кавычки в воздухе, вздыхая, — что на этот раз?       Ева устало отвела глаза, будто провинившийся ребенок перед родителем. Алиса Казанцева очень долго пыталась добиться от девушки хоть каких-то ответов. Уже хотела это дело бросить. Пока не задержалась на работе и с высоты седьмого этажа не увидела кое-что, что очень привлекло ее внимание.       — Я опоздала на три минуты. Нужно было отредактировать фотографии и совсем потеряла счет времени.       Ева перебирала пальцами шнурок кофты, пытаясь проглотить ком в горле, который был не от волнения, а от утреннего «наказания». Алиса достала из сумочки бутылку воды, протянув подруге. Та приняла воду без лишних слов.       — Девочка моя, ну это же совсем уже ни в какие ворота. Я все время говорю тебе про заявление. Нельзя так жить и терпеть издевательства этого изверга. Для него это развлечение, а у тебя психика вся поломанная, — Ева сделала три жадных больших глотка и вздрогнула от слов подруги.       — Ты же знаешь, кто его отец. Не думаю, что какая-то девушка сможет возразить мэру, Алис. И ты это знаешь, и он это тоже знает. Поэтому позволяет себе все, что угодно. Отец покрывает его развлечения, потому что это приносит большие деньги. А помимо себя, он любит только переводы на карту, — немного заболело горло от такого количества слов, но Ева прочистила горло, снова прислонив бутылку к губам.       — Он опять сегодня спрашивал про тебя, — из-за слов Алисы девушка резко вдохнула, ведь поняла о ком идет речь. Теплота распространилась по грудной клетке, стоило только вспомнить его напористый взгляд карих глаз, ухмылочку на пухлых губах и прокуренный голос. Хотя девушка ни разу не видела, чтобы он курил, но знала это прекрасно.       — Идем. У нас полно работы. Спасибо, — Ева спрыгнула с подоконника, подарив подруге лёгкую улыбку и отправилась прямиком к выходу.       — Поговори с ним хотя бы, Ев. Он даже не в курсе, что у тебя в жизни происходит, поэтому придирается. У него, между прочим, тоже связи неплохие имеются, — Алиса взволнованно посмотрела на Еву, ведь та не любила, когда подобные разговоры всплывали между ними.       — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. Мой брат поплатился жизнью. Вас я не подставлю, — сказала Ева уверенно, вдруг поняв, что болтнула лишнего, — то есть тебя, — мотнула головой и вышла из помещения, оставив подругу одну с маленькой надеждой внутри и улыбкой.       — Это же наша Снежная Королева! Надо же! Тепло ли тебе, девица? — Алиса, услышав этот голос, выскочила из уборной, заметив Еву, сжимающую фотоаппарат в руках и того самого, из-за которого Ева так печется последние два года.       — Отвали, Гаязов. Занимайся своим делом, — Ева повысила голос, отворачиваясь от парня, который нахмурился, как бывает каждый раз после общения с этой особой.       — У тебя что, месячные? Че ты как собака цепная? Ты бы еще шубу нацепила в середине мая! — парень не сдавался, стараясь больше выводить ее на разговор. Он ведь и правда не знал, что происходит у нее в жизни. Почему она не подпускает его к себе. Почему она никого не подпускает, а Алису подпустила. Алиса же старше Евы на восемь лет. Ну какие у них могут быть общие инетресы?       — Тим! Быстро сюда! У нас съемка через десять минут, а ты опять за свое! — послышался строгий голос старшего брата, но парень и не думал отводить взгляд от той, что так зацепила его. Чем? Да он и сам не знает. Своим молчанием? Грубостью? За ней явно скрывается что-то еще.       Ева подняла глаза на Тимура, даже не ожидав, что он смотрит прямо на нее. В упор. И потерялась. Потерялась в этом омуте.       — Надо же. Не знал, что у тебя такие глаза красивые. И без льдинок, — шепнул брюнет, боясь даже моргнуть. Лишь бы не терять этот контакт. Вдруг резко их осветила вспышка. Ева дернулась, словно ее током ударило. Коллега, который вдруг решил так не вовремя проверить свою камеру, сделал это именно на них. Рука Тимура потянулась к ней, но Ева вдруг шлепнула его по ладони.       — Не трогай меня! Держись подальше! — вскрикнула девушка, отходя от парня.       Тимур искренне не понимал ее. То смотрит на него, не отрываясь, то посылает куда подальше.       — Истеричка! — крикнул он вслед уходящей девушки, на что она, ответила ему: «придурок!», сопровождающееся средним пальцем.       Тремор рук. Дикое сердцебиение. Есть ощущение, что орган и вовсе выскочит из груди. Сбитое дыхание, которое она не может привести в норму. Бьет ладонью по холодному кафелю, сдерживая слезы.       — Нельзя, Ева. Держись. Столько держалась и сейчас продержишься. Давай же, — шепотом она дает себе наставления. Больше некому.       Глаза жжёт, в носу неприятно защипало от подступающих слез. Хочется выть от боли и обиды. Нет, не из-за того, что человек, который ей далеко не безразличен, назвал истеричкой. Ее и похуже называли. Больно от того, что любого прикосновения боится. Любого зрительного контакта боится. Ведь за этим всегда идет физическая боль. А так хочется смотреть в его глаза, утопая в них. Хочется дотронуться до выступающих вен кончиками пальцев, почувствовав пульс. Хочется ощутить его дыхание, когда он утыкается носом в шею. Столько фантазий, связанных с тем, с кем она не будет.       Курит. Вторую или третью сигарету. Плевать. Нужно успокоиться. Почему она такая? Он же видит интерес с ее стороны. Так почему отталкивает? Что мешает? Он замечает, как она смотрит на него, когда он не смотрит на нее. Шарахается от каждого действия. Но этим и завлекает. Хочется узнать ее. Что скрывает. Почему такая колючая.       — Колючка, — хмыкнул Тимур себе под нос и понял, как теперь будет ее называть. Затянулся последний раз и, выбросив недокуренную сигарету, заходит в здание, поднимаясь на седьмой этаж.       Сегодня Еву сняли с фотографа и отправили редактировать работы. Вообще-то, начальство часто так делало, когда приезжали какие-то звезды или постоянные клиенты. Как сегодня. Группа молодых артистов и главные спонсоры приехали, чтобы сделать несколько фото перед выходом альбома. Наверное, так было даже лучше. Девушка не разговорчива, не позитивна, как, например, Света, которая и комплимент сделает, и поправит где нужно рубашку, и удовлетворит, когда захочется. С психу отбросив мышку от компьютера, Ева сложила руки на груди, обратив внимание на время. Девятнадцать сорок семь. Судорожно тыкая по нужным кнопкам, девушка сохраняла все, что нужно, боясь не успеть вовремя. Короткие волосы все время мешались, приходилось их убирать с лица. Сняв телефон с зарядки и убедившись, что он без звука и полностью заряжен, она кинула его в рюкзак и подскочила со стула.       Проходя по коридору, услышала смех Светы и, остановившись возле приоткрытой двери, взглянула туда. Света уже сняла пиджак, оставшись в майке на тонких бретельках и выставляя все свои прелести на показ. Все как обычно. Глаза переметнулись к следующему человеку. Ильяс. Старший брат. Весело что-то говорил, кривляясь и играя мускулами. Ева поежилась. Слишком большие руки. Слишком сильный. И тут, уже на автомате стала искать младшего брата. Которого не оказалось в студии.       — Шпионишь, колючка? — шепот над ухом заставил дернуться назад, от чего девушка ударилась лбом о подбородок Тимура. Словно удар тока. Сделала как минимум три шага от него, хватаясь глазами за все подряд, только не за него, — да перестань, я не выдам тебя, — Тимур пытался шутить, но ни одной эмоции не мог уловить. Только бегающие глаза и учащенное дыхание. Затем разворачивается и убегает, будто от дьявола. Гаязов нахмурился, засунув руки в карманы джинс и опустил голову. Не понимает.       А она уже бежит из лифта, надеясь, что не подглядывала долго и успела вовремя. Как же ей надоел этот контроль. Никуда не выйти. Повсюду его взгляд. Ей кажется, что она вся пропахла этим уродом, который оставил не один шрам на молочной коже.       Выскакивает на улицу, улавливая знакомую машину прямо возле входа. Ему плевать где парковаться. Главное, чтобы игрушка и источник дохода не потерять.       — Ну надо же! Браво! На две минуты раньше! Это достижение, Мусор, — Влад стоял, облокотившись на машину, выкуривая черт знает какую по счету сигарету. Знает, что ей не нравится. От этого еще больше курит.       Девушка подходит к двери, дёргает ручку, но та не поддается. Нет. Только не снова. Испытывает судьбу опять. Не открывается. Глаза поднять на парня даже нет желания. Страшно.       — Ты думала, что поедешь в салоне? Нет, животное, давай как обычно, — усмехаясь, парень подходит к багажнику, открывая дверь и, выхватив рюкзак из дрожащих рук девушки, швыряет в багаж. Туда же заталкивает девушку, держа за волосы на затылке. Та жмурится от боли, но залазит, как и приказано. Влад захлопывает дверь, открывает водительскую и, словно уловив на себе чье-то внимание, поднимает голову вверх.       Тимур, стоя у окна и наблюдая за этой картиной, искренне не понимает, что, мать его, происходит. Почему она залезла в багажник? Это что, фетиш такой? Вдруг обидчик девушки поднимает голову, смотря наверх и смотрит на парня в упор, ухмыляется и садится в салон. Тут же машина с визгом срывается с места.       — Тим? Че высматриваешь? — голос Ильяса отвлекает его от мыслей.       — Да так. Не знаешь, че за персонаж? — кивком головы указывает на машину, которая выезжает с парковки.       — Да не обращай внимания, это вроде как мужик той ненормальной, — Ильяс скованно отвечает, чем младший только больше интересуется, подняв брови в безмолвном вопросе. — Слушай, Тимур, не суйся туда, серьезно. Этот тип отбитый на голову. С такими лучше не связываться, — Ильяс хлопает брата по плечу, возвращаясь к Свете, которая на этот вечер готова предложить ему много интересного.       Гаязов младший только сильнее путается. Отбитый на голову? Нет, это, конечно, понятно по его отношению к девушке, которую он заставил ехать в багажнике. Даже собаки в салоне ездят. Но тут, как знак свыше, раздается знакомый голос той, которая может ответить на некоторые его вопросы.       — Свет! Ты вообще собираешься закругляться или ночевать тут будешь? Между прочим, ваша съемка закончилась пару часов назад. Так позволь узнать, какого хрена ты ещё тут? — Алиса, собранная и готовая ехать домой, залетает как вихрь в студию и своей энергетикой сносит всех.       — Оставь ключи на стойке, я сама все закрою. И хватит орать, как припадочная, — Света продолжила обворожительно улыбаться Ильясу и наматывать локон волос на палец.       — Извините. Мы и правда задержались сегодня здесь, нам тоже пора. Хотите, подвезем вас? — Ильяс, не отрываясь, смотрел на Казанцеву и, кажется, забыл о существовании интересующей его особы буквально минуту назад.       — Спасибо, но я сама на машине, а Светлана живёт через дорогу, думаю, не заблудится, — Алиса прожигала фотографа своими выразительными синими глазами.       — Ильяс, собери наши вещи, я пойду машину заведу и покурю заодно, — Тимур говорил с братом, но взглядом показывал Алисе, чтобы та шла за ним. По факту, братья тут были начальниками, поэтому Алиса спокойно вышла за Тимуром, уже зная все ответы на рабочие вопросы. Только вот эти самые вопросы не были даже близко связаны с работой.       — Алис, я знаю, что ты в неплохих отношениях с этой колючкой. Хотя даже представить не могу как это получилось. Но скажи мне одну вещь. Что за парень ее вечно привозит и забирает как малое дитя с детского сада? — Казанцева замялась, ведь вопрос личного характера. И отвечать на него должна не она. Но помочь подруге было важнее. Она не может больше смотреть на новые отметины, с каждым днем на ней все больше косметики, ведь за ней она скрывает все, что Влад с ней делает.       — Тимур, — она отложила все формальности, ведь молодой человек, хоть и является ее начальником, но говорят они сейчас о дорогом им человеке, которые хотят только лучшего, — я, если честно, всей истории не знаю. Знаю только поверхностно. Он сын мэра, поэтому не боится ни законов, ни даже моральных устоев и принципов. Позволяет себе очень многое.       — Можешь конкретизировать? — Тимур растирает рукой шею, будто ему неловко говорить об этом с ней.       — Слышал ли ты что-нибудь о треш-стриминге?