Глава 1. Давай попробуем

      «День будет хороший», − подумала Лили, выйдя на каток в семь утра.       У Лили были причины на это надеяться. Во−первых, она в кои−то веки вовремя проснулась, во−вторых, сегодня она впервые за несколько дней планировала встретиться с друзьями, в−третьих, Петуния не изводила за завтраком, в−четвертых, сегодня у неё были пробы с партнером, казавшимся многообещающим.       Казалось, опаздывали почти все, каток был почти пуст.       Лили глубоко вздохнула и расслабилась, позволяя конькам нести её по льду. Она легко дышала холодным воздухом. И безумно скучала по этой атмосфере, даже если уезжала всего на пару недель.       Отдых с семьей на Канарских островах был жарким, влажным и напряженным, полная противоположность ощущениям на льду. Отпуск, по идее, сулил расслабленность, но её сестра никогда бы этого не допустила. Лили ощущала присутствие Петунии даже когда той не было рядом.       Но здесь Лили чувствовала себя свободной, это был её маленький мирок. Нога Петунии никогда не ступала сюда, её негативные флюиды не проникали сквозь стены.       Лили сосредоточилась на па аргентинского танго, хотя их тренировать без партнера было неловко, но после нескольких месяцев одиночества она привыкла. Оставалось надеяться, что сегодня одиночество закончится.       Пол МакМиллан был на год старше неё, несколько раз они виделись на соревнованиях, у них были общие знакомые. До июля у него была другая партнерша, Лили плохо знала девушку, но они почему−то поссорились и пара распалась.       Минерва, тренер Лили, организовала ей пробы с Полом. Лили с ним недолго переписывалась, чтобы прощупать почву, выяснить, соответствует ли он её запросам. Лили хотела талантливого, сосредоточенного, трудолюбивого и решительного партнера. Пока он производил очень положительное впечатление, оставалось лишь покататься вместе, увидеть, подходят ли они друг другу. А остальное уже мелочи. − ЛИЛИ!       Лили обернулась, и, подняв глаза, увидела зовущих её с бортика Мэри и Мелани. Она широко улыбнулась.       Лили тут же подъехала к ним и крепко обняла. Она так соскучилась по лучшим подружкам. − Девчонки, я так рада вас видеть!       Мэри аж подпрыгивала от нетерпения. − Мы тоже! Нам так много нужно тебе рассказать.       Лили выпустила Мэри, чтобы получше разглядеть. − Ничего себе, у тебя косички! Почему мне не сообщили о принятии столь важного решения?       Мелани убрала темные волосы с лица, когда Лили выпустила и её. − В один прекрасный день взяли и появились, она никому ничего не сказала и тебе попросила не рассказывать, хотела сделать тебе сюрприз.       Мэри тряхнула волосами и немного повертелась, щеголяя косичками. − Думаю, они говорят сами за себя.       Мелани закатила глаза и взяла Мэри под руку. − Надо коньки надеть, пошли, Лили.       Лили надела на свои коньки резину, и пошла с подругами к трибунам. − У тебя сегодня пробы с Полом, да? – спросила Мелани.       Лили кивнула, слегка улыбаясь. − Волнуешься? − Честно говоря, да.       Мелани улыбнулась Лили и сжала её руку. − Наконец−то у моей крошки снова будет партнер. − Хотя, если бы однополые пары были разрешены, я бы давным−давно бросила Томаса ради тебя, − вставила Мэри. − А будь ты парницей, я бы тут же оставила Сириуса, чтобы кататься с тобой.       Мэри вздохнула. − Если бы ISU не были трусами, наша жизнь была бы гораздо проще. – В присутствии их тренера она бы никогда не посмела обругать Международный союз конькобежцев – Минерва не потерпела бы такой наглости.       Лили рассмеялась, она сама не знала, как пережила последние три недели без подруг. − Прошу прощения, девочки.       Лили мгновенно узнала этот голос, и потянулась, чтобы обнять своего тренера. − Минерва! Я так рада вас видеть.       Минерва похлопала Лили по спине. − Я тебя тоже. Когда закончите, зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет, − Минерва многозначительно покосилась на Мэри и Мелани. – Лучше раньше, чем позже.       Подруги невинно улыбнулись. − Конечно, обещаем, через минуту она будет у вас! – заверила Мелани их тренера.       Минерва понимающе взглянула на девушек и ушла.       Лили постаралась выслушать подруг и ответить на все их вопросы, но ей было любопытно, о чем же хотела с ней поговорить Минерва. Она решила, что это как−то связано с утренними пробами с Полом. Он опаздывает? Наоборот, пришел раньше? Решил отложить встречу? Или, еще хуже, передумал? − Лили, − отвлекла её Мэри. – Можешь пойти к Минни. Мы же понимаем, что ты исходишься.       Лили улыбнулась подружкам. − Спасибо, девчонки, я сейчас вернусь, − выдохнула она.       Лили старалась не прокручивать никаких сценариев в голове, а она никому, даже собственным мыслям, не позволит испортить этот день. Ей это нужно. Ей нужен Пол, ей нужен партнер. Сейчас.       Она как вчера помнила день, когда Джон её бросил. Прошла неделя после того, как они заняли пятое место в финале юниорского Гран−при. Лили была очень довольна результатом, они установили новый личный рекорд, тот факт, что они стали одной из шести пар, прошедших в финал в танцах на льду, её очень радовал. Но Джон был в ярости. Едва они вернулись, он набросился на Лили, заявил, что она для него недостаточно хороша, что она никудышная партнерша и с ней он никогда не сможет добиться желаемых результатов. А потом прекратил их партнерство и ушел от неё.       Хуже всего для Лили было то, что она просто стояла, пока Джон обвинял её во всех их неудачах. Она была в шоке и попросту не знала, что сказать. Она знала, что Джон всегда возлагал на неё ответственность за недочеты и заставлял больше тренироваться. Но когда он вот так взорвался, она просто не знала, как себя вести.       Потом она часто представляла, что могла бы ему сказать, ведь, само собой, ей хотелось сказать многое. Она твердила, что однажды выскажет ему все в лицо, но суровая реальность была такова, что с тех пор, как он сменил тренера и переехал в другой город, она его больше не видела. А столкнувшись с ним лицом к лицу, она опять замрет. Поэтому она отмалчивалась.       У Лили был ряд причин отчаянно искать партнера – кроме естественной конкуренции. Во−первых, она хотела показать Джону, что для успеха он ей не нужен, ведь он недвусмысленно дал понять, что она без него ничего не добьется. А во−вторых, её планы относительно первого сезона во взрослом первенстве трагически шли к черту.       Большинство лучших фигуристов, если здоровье позволяет, выступают примерно на пяти международных соревнованиях. Сперва они участвовали в турнире серии Челленджер, мало кто его пропускал. Большинство соревнований приходились на начало сезона – сентябрь и октябрь. На Челленджерах показывали новые сезонные программы, демонстрировали судьям спортивную форму, выслушивали конструктивную критику. После шла серия Гран−при – пригласительное мероприятие. Для приглашения нужны были мировой зачет и место на предыдущем чемпионате мира. Большинство фигуристов с легкостью выполнили оба условия, или хотя бы одно. В зависимости от занятого места на Гран−при, фигуристы бились за выход в финал, который состоится в начале декабря, и получали денежный приз.       Во второй половине сезона спортсменов ждали континентальные, а потом и мировые чемпионаты. Примерно в середине сезона проводились национальные чемпионаты большинства крупных федераций конькобежного спорта – таких, как Россия, США, Япония и Канада. Они организовывали свои чемпионаты в период с декабря по январь. На национальных первенствах каждая федерация решала, кого из фигуристов отправить на международные соревнования.       В конце января состоится чемпионат Европы, в феврале – чемпионат четырех континентов – Азии, Америки, Океании и Африки. Самым крупным и важным событием сезона должен был стать чемпионат мира, проходивший, как правило, с конца марта по начала апреля и обычно закрывавший сезон.       В этом сезоне хорошо себя зарекомендовали взрослые фигуристы, но для большинства только что вышедших из юниоров все по ряду причин было очень нестабильно. Лили любила все планировать заранее, поэтому в начале прошлого года расписала, каким рассчитывает увидеть этот сезон для неё и Джона. Предполагалось, что они выступят как минимум на двух соревнованиях категории В, включая один Челленджер, поучаствуют хотя бы в одном этапе Гран−при, возьмут медаль на чемпионате страны и войдут в состав сборной на чемпионатах Европы и мира. Ближайший этап Гран−при она пропускала, но, будь у неё партнер, она могла успеть на поздний Челленджер и на чемпионат страны. И она собиралась это сделать.       Об этом на себе и напомнила, войдя в кабинет Минервы. Она была твердо намерена взять медаль на национальных соревнованиях, и побороться за место на пьедестале на чемпионате.       У Лили все сжалось внутри, когда она увидела выражение лица Минервы. Она смотрела на Лили с легкой нежностью, а это означало только плохие новости. Лили мгновенно напряглась. − Пожалуйста, садись, Лили.       Лили медленно села на один из знаменитых неудобных стульев напротив Минерва. Она ждала, пока та заговорит. − Хорошо, я скажу. Вчера звонила Миранда Эббот. – Тренер Пола. – Она сказала, что они решили пойти в другом направлении.       Лили показалось, будто в неё вонзили тысячу крошечных кинжалов. У неё перехватило дыхание, в глазах защипало от слез, но, Господи, она не расплачется.       Как он посмел? Как посмела эта бездарная, предательская, трусливая крыса сбежать в другом направлении? Она была финалисткой Гран−при среди юниоров! Двукратной чемпионкой страны среди юниоров! Не он! Он хотел её достижений!       Честно говоря, она расстроилась даже не из−за Пола, он был никудышным фигуристом, ему бы потребовалось много времени, чтобы догнать её по технике. Но на следующей неделе будет уже девять месяцев, как она искала партнера, а Пол был единственным свободным танцором на льду, с которым она могла бы встать в пару. Неужели ей придется сотрудничать с иностранным фигуристом? Об этом она даже не думала. Может, ей стоило указать в своем профиле по поиску партнера «готова переехать»? Она чувствовала, что её вот−вот стошнит. − Лили, пожалуйста, не волнуйся. Так вышло, что у меня есть для тебя еще один потенциальный партнер.       Лили вновь бросила на неё удивленный взгляд. − Что? Кто? Из какой школы?       Минерва сделала жест рукой. − Помедленнее, сперва нужно пройти пробы, а он прямо отсюда, из этой школы. Честно говоря, я еще несколько недель назад думала о тебе для него, но ты стояла в очереди к Полу, и я оставила эту мысль. Хотя, по правде говоря, он тебе подходит гораздо лучше, чем Пол.       Лили принялась вспоминать всех знакомых танцоров, с которыми делила каток, но так никого и не вспомнила. Если только… Минерва же не собиралась поставить её в пару с одиночником? Боже милостивый. − Вы можете просто сказать, кто это? Я умру прямо сейчас.       Едва Минерва открыла рот, раздался стук в дверь, и появилась любопытная голова Поттера.       Терпение Лили было на исходе. − Извини, Поттер, у нас важный разговор, − резко бросила она. Лили ожидала ухмылки или очередного остроумного замечания от Поттера, но, к её удивлению, он остался спокоен. − Мне передали, что Минерва хотела меня видеть.       Лили уже собиралась возразить, но тут вмешалась Минерва. − Да. Пожалуйста, присаживайся, Джеймс.       Джеймс сел рядом с Лили, не сказав больше ни слова. С ним явно было что−то не так. − Лили, − твердо, но ласково произнесла Минерва. – Я уже обсудила эту идею с Джеймсом, он согласился. Я знаю, вы не самые лучшие друзья, но вы оба очень талантливые фигуристы, осмелюсь даже назвать вас лучшими танцорами на льду в Британии за долгий период.       О нет. Лили не нравилось, какой поворот принял разговор. Нет. О, черт возьми, нет. Только не это. Нет, нет, нет, нет, нет. − Мне кажется, вместе вы можете стать конкурентоспособны. Итак, что скажешь? Может, попробуете?       Все внутри Лили кричало «нет». Но она молчала. Она ждала.       Лили изумленно уставилась на своего тренера. − Вы… вы это серьезно? − Вполне.       Лили взглянула на Джеймса, он слегка улыбался, но по выражению его лица трудно было что−то понять. Лили усмехнулась. − Кэтрин наконец, осточертело таскать по льду твою огромную башку?       Теперь Лили вспомнила, что не видела партнершу Джеймса с тех пор, как та уехала в отпуск недели за три до отъезда Лили. То есть она отсутствовала почти два месяца. Что, черт возьми, с ней произошло?       Улыбка Джеймс померкла. В глазах мелькнуло мрачное выражение. У них возникли какие−то разногласия? − Её отец получил работу в Шотландии, она планирует поехать с ним и там подыскать себе другого партнера.       Лили медленно кивнула. Это было… странно.       Джеймс тут же сменил тему. − Итак, ты будешь пробовать? Я согласен, если ты не прочь.       Лили едва сдержала смешок. Эта ситуация была слишком странной, чтобы не быть смешной. − Простите, Минерва, по мне, он и так невыносим, я не хочу проверять, сколько выдержу, если нам придется проводить вместе минимум час ежедневно.       Похоже, Минерву расстроил ответ Лили, но что она могла поделать? Согласиться? − Может, ты сперва обдумаешь, и завтра мы вернемся к этому разговору? Можешь идти.       Джеймсу не нужно было дважды повторять, он встал и вышел, Лили и глазом моргнуть не успела.       Когда Лили подошла к двери, Минерва в последний раз сказала: − Лили, прошу, хорошенько все обдумай. *** − Вы можете в это поверить? Я и Джеймс? Партнеры! Я реально не знаю, о чем думала Минни, − говорила Лили подругам, пока они шли от станции метро к дому Юны.       У всех четырех девушек на плечах висели сумки для коньков. После трехчасовой тренировки они очень устали.       Дом Юны был местом встреч для них и почти всех фигуристов из группы Минервы. Лучше уточнить – это был не дом Юны, а дом Люпинов, а они приютили Юну, когда она перебралась из Осаки в Лондон, чтобы стать партнершей Ремуса Люпина меньше года назад.       Лили все еще помнила те времена, когда Юна только приехала в Англию. Её английский был весьма посредственным, и она абсолютно никого не знала. Словом, Мелани, Мэри и Лили взяли её под свое крыло. Юне потребовалось время, чтобы привыкнуть к ним и освоиться в совершенно новой обстановке, но в конце концов она стала считать Лондон своим вторым домом.       Мэри заботилась о Юне больше остальных, ведь она тоже переехала в Лондон одна (только не из Японии, а из Ньюкасла).       Лили была уверена в том, что мать Ремуса – святая. С детства она ясно дала понять, что им всем всегда рады в её доме, и до сих пор встречала их горячей едой, теплыми объятиями или дружеской беседой, когда им это было нужно. В основном они ходили туда обедать, ведь дом был совсем рядом с катком, а готовила миссис Люпин просто потрясающе.       Само собой, когда Юна открыла дверь, девочек встретили объятиями. Они разулись и обменялись любезностями с миссис Люпин и их позвали в столовую. − Ты можешь в это поверить? Я и Джеймс в паре! Не знаю, о чем думала Минерва, − жаловалась Лили, довольно агрессивно тыча вилкой в тарелку.       Молчание подруг казалось подозрительным.       Мэри избегала смотреть Лили в глаза. − Угу.       Лили нахмурилась. − Что? Что? − Ну, когда ты только сказала, это показалось и правда неожиданным. Вы не сможете кататься вместе без твоих попыток убить Джеймса. Но я начала это обдумывать, и… в этом есть смысл. Вы оба отличные фигуристы, было бы глупо не объединить усилия и лишить мир такой конкурентоспособной пары, − объяснила Мэри.       Лили уставилась на подругу, не скрывая шока и легкого отвращения. Неужели она это серьезно?       Она перевела взгляд на Юну и Мелани, сидевших по бокам. Но они, кажется, не собирались спорить с логикой Мэри.       Похоже, Юна уловила, что Лили ждала ответа. − Я не знаю, что тебе не так, Лили. Мне кажется, вы с Джеймсом станете отличной парой.       Лили еще сильнее нахмурилась. − Но… но я его терпеть не могу, Юна.       Юна пожала плечами. − Это просто бизнес. И вы можете научиться ладить друг с другом.       Неужели все вокруг теперь уверены, что она будет кататься с Джеймсом?       Лили в отчаянии повернулась к Мелани. − Неужели даже ты меня не поддержишь?       Мелани лишь вздохнула. − Я понимаю, почему ты опасаешься, что это не выстрелит. − Спасибо! − Но… мне кажется, пока не попробуешь, не стоит отказываться.       Лили усмехнулась и облокотилась о спинку стула. И быстро опустошила тарелку. Ничего не поделаешь, она просто объелась.       Она встала и отнесла посуду на кухню. Споласкивая тарелку, она услышала, как открылась входная дверь. Потом шаги в столовой, и возглас, который мог принадлежать только Юне: − Реми−кун!       Лили застыла. Что здесь делал Ремус? Она думала, парни на обед не придут, еще попросила девочек в этом убедиться, ей вовсе не хотелось сейчас сталкиваться с Джеймсом.       Лили подошла к столовой, чтобы лучше слышать, о чем там говорят, оставаясь незамеченной.       Юна щебетала Ремусу какую−то скороговорку на японском. Лили хотелось бы хоть немного понимать по−японски спустя год общения с ней. Из речи Юны она уловила только «Лили−тян». Она говорила о ней?       К счастью, Ремус ответил по−английски, поскольку очень стеснялся своего японского и отказывался на нем говорить в чьем−либо присутствии, кроме своей мамы и Юны. − Я знаю! Извините, девочки, я забежал просто, чтобы вас предупредить! Где Лили? Тогда−то Лили и вышла из укрытия. − Джеймс придет?       Ремус кивнул.       Должно быть, подруги почувствовали её дискомфорт – Юна тут же вскочила и взяла Лили за руку. − Пошли ко мне в комнату. − Мы его отвлечем и попытаемся прогнать, − заверила Мэри.       Лили рассеянно кивнула и позволила Юне себя увести.       Лили нравилась комната Юны. Здесь она чувствовала себя непринужденно и могла расслабиться. Лили хотела бы для себя такую спальню – выдержанную в минималистическом стиле и аккуратную, но, к сожалению, она была немного барахольщицей.       Лили присела на краешек кровати Юны, но почти сразу утомленно легла. Юна тихо села рядышком.       Лили потёрла виски и на несколько мгновений закрыла глаза. Развернулась, чтобы взглянуть на подругу – та облокотилась о спинку кровати. Лили казалось, что Юна хотела что−то сказать, но она знала: та не станет навязывать свое мнение, поэтому Лили её подтолкнула: − Что ты думаешь?       Юна вздохнула. − Ну, дело в том, что я и впрямь понимаю тебя, но врать не стану, меня немного расстраивает, что ты даже пробовать с Джеймсом не хочешь. Знаю, ты понимаешь, каково это – быть без партнера, ты была без партнера восемь месяцев, а я больше года. И если бы мне попался хоть вполовину такой талантливый фигурист, как Джеймс, победитель финала Гран−при среди юниоров, я бы не раздумывая ухватилась за этот шанс.       Лили отвела взгляд, ей было нечего сказать, она понимала, что в каком−то смысле Юна права. Объективно Джеймс был, безусловно, лучшим вариантом, и ей следовало очень серьезно обдумать его предложение. Хоть ей и не хотелось этого признавать.       Дверь снова открылась. − Он говорит, что зайдет всего на пару минут и обещает, что не скажет ничего неприятного.       Лили вздохнула и села. − Хорошо.       Юна тут же вышла, а в дверном проеме появилась долговязая фигура Джеймса. − У тебя есть пара минут, − напомнила Лили.       Джеймс глубоко вздохнул. − Знаю, ты не в восторге от этой идеи, но ты и вправду отличная фигуристка, для меня кататься с тобой в паре станет большой честью. Я не хотел бы упустить эту возможность лишь из−за какой−то своей глупости, которую натворил в прошлом. Клянусь, я отнесусь к нашему сотрудничеству со всей серьезностью, и мы его прекратим по первому твоему требованию. Но, пожалуйста, давай хотя бы попробуем, выясним, подходим ли мы друг другу, а потом ты определишься. А я приму любое твое решение.       Лили вздохнула. Это был самый неприятный день в её жизни. Чем больше друзей советовали ей дать шанс Джеймсу, тем больше она склонялась к этой мысли, но внутренний голос советовал быть осторожной и помнить обо всем дерьме, которое он натворил.       Джеймс сегодня почему−то был очень спокоен, это было странно. Если бы у Лили была хоть какая−то гарантия того, что он будет таким спокойным всегда, она бы, скорее всего, уже согласилась на пробы. Но она знала, что обычно Джеймс был надоедливым, грубым, безответственным, смутьяном, невоспитанным и эгоцентричным.       «И необычайно техничным фигуристом», − договорил внутренний голос, который Лили очень хотелось заткнуть.       Больше она не могла прокручивать это в голове, иначе просто взорвется.       Ну что ж. − Ладно. Давай попробуем.