Глава 29. Мама, я умираю

– Мам…Я умираю… – девушка висела меж двух деревьев, ладони её были прибиты собственным клинком и деревянным колом. По рукам стекала бордовая кровь, всё тело было покрыто глубокими ранами. Казалось, что голова раскалывалась надвое. – Успокойся! Я могу тебя защитить, – Т/и тщетно пыталась привести в чувства перепуганного мужчину. Тот с озверевшим выражением лица шел к ней с топором наперевес. Он был ненамного выше, но крупнее и жилистее. Будь это демон или отбитый псих, то ты бы не возилась и убила на месте, но сейчас сердце сжималось до размера орешка, – Только выслушай меня! — У меня дома беременная жена и ребёнок! Если я не сделаю то, что он говорит, они все умрут! Умрут из-за меня! – безумные глаза покраснели ещё больше, по щекам нападавшего потекли горячие слезы. – Твоей жене достался смелый мужчина, но послушай же! Демон убьет их в любом случае! – истребительница теряла терпение. Вступать в бой нельзя, доставать катану из саи тем более. Улучить бы момент и использовать точечную технику, но гражданский дергался, как ужаленный, и подобные методы могли сказаться излишне негативно – ткнешь пальцем не туда, а он дышать перестанет. — ЗАТКНИСЬ! – брызгая слюной, заорал мужчина и с безумным взглядом кинулся на мечницу, пока манипулировавший им демон скрывался где-то рядом. Больше всего на свете ты ненавидела то, как легко демоны могут заиметь ещё большее для себя преимущество. Им всего-то надо пригрозить какому-то рослому бедолаге убить его семью или же сожрать его самого и вуаля – в их распоряжении есть живой щит, на который истребители не полезут. Демоны посильнее могли предложить выгоду для пущей уверенности в том, что преимущество не сбежит, или что-то подобное, но угрозы – самый действенный метод. Сейчас как раз такой случай. Молодой и слегка неуравновешенный, но зато безоговорочно любящий свою семью мужчина стал жертвой угроз демона и был готов убить тебя на месте, лишь бы спасти родных. Ты могла его понять, но как же этот черт с наставленными рогами тебе мешал. Оставалось только уворачиваться и уходить от атак, пытаясь выйти из зоны видимости напуганного горожанина. Худший из всех возможных исходов. Сорвав с себя хаори, ты меткнула развивающуюся на ветру словно парус пеструю ткань в лицо нападающего, чтобы запудрить ему мозги. Запрыгнув на широкую ветвь, легкая фигура затерялась в темноте теплой ночи, отведя внимание атакующего на шелест вдали от неё. Обезумевший мужчина, потеряв тебя из виду, заметался по лесу, разрываясь меж двух путей: побежать домой и увести семью подальше или догнать и убить угрозу, чтобы уберечь и себя, и любимых. В последний раз оглянувшись на, как Т/и поняла, дровосека, уж слишком уверенно этот полоумный держал в руках обыкновенный топор, она помчалась в сторону, куда указывало сердце. — Не меня ищешь? – из темноты позади Т/ф послышался хриплый и низкий голос. Будучи неподготовленной к резкой смене обстановки, ты не успела достать катану или хотя бы кинжал. Демон вышел из тени и молниеносно обнажил острые когти. Т/и уже была готова увернуться, но, привыкнув к тому, что за спиной обычно находятся люди, которых надо спасать, инстинктивно кинулась в сторону, дабы прикрыть гражданского. Правда забыла, что сейчас и гражданский против неё. Острые конечности в кровь разодрали бок, однако Т/и сцепила зубы, игнорируя боль. Пнув демона в уродливую физиономию, мечница выудила кинжал и сжала вооруженный металлической печаткой кулак. Приходилось вертеть головой во все стороны, дабы не задеть сошедшего с ума от страха мужчину, который сделал явно неправильный выбор и решил погнаться за тобой. Демон попался не сказать, что сильный, просто шибко догадливый. Как и говорил Генья, любое насекомое может застать врасплох после такой-то бойни. Пока Т/ф металась из стороны в сторону как ужаленная, блокируя атаки твари и уворачиваясь от слабых ударов, безумец с топором таки нагнал её. Пытаясь найти очертания твари в ночи, Т/и и думать забыла о другой жертве. Здоровенный тесак с треском врезался в твою спину. Мужчина не стал церемониться и повёл лезвие ниже, принося тебе ещё больше боли. – *А если б не сняла хаори…* – девушка на пару секунд потеряла ориентацию в пространстве, оглушенная своим же криком, но тут же рванула вперёд. Нападающий выпустил из рук топор, а ты перекатилась в сторону, пытаясь дотянуться до рукояти тесака в своей спине. Адски жгло ржавым металлом, но Т/ф подавляла последующие жалобные вопли, сосредотачиваясь на расплывающихся силуэтах. От боли в глазах всё мутнело и двоилось. Вырвав лезвие из спины, Т/и метнула топор в дерево подальше от этого полоумного дуэта. Пошатываясь, она поднялась на ноги, крепче перехватывая кинжал и похрустывая пальцами. Катаной может задеть того еуродивого с топором, рисковать нельзя. Но теперь, когда тебе удалось отвлечь его внимание, можно сосредоточиться на демоне. В конце концов, не один он здесь с преимуществом – перед ним истребительница, которая голыми руками раскроила череп молодой луне, так ещё и выжила после. Пока запуганный мужчина бежал за своим утерянным окровавленным оружием, демон, вновь напав со спины, сделал подсечку, когтистой рукой рубя прямо по ногам: раздался болезненный хруст, брызнула кровь. Тряпки на недавно перебинтованном колене вновь окропились багровой жидкостью, прежние раны раскрылись. На фоне расплывающегося темного леса тебе стали видеться ещё и яркие цветные пятна. От болевого шока вывихнутые ноги подкосились. Т/ф упала на колени и получила удар тупой стороной топора по голове. – *Ты когда вернуться успел, мудила!?* – уклонившись от следующего удара, мечница снова отскочила в сторону, рукой щупая слипшиеся от крови волосы. По лицу водопадом потекла кроваво-красная струйка, которую она наскоро вытерла и без того грязным рукавом, чтоб не текло в глаза. Излишне доверившись своей интуиции, ты не учла одного: демон может и будет полагаться только на свои способности, зато вот человек нет. В лицо Т/и летел приличного размера булыжник с острыми краями. Она успела отклонить голову набок, чтобы камень не врезался меж бровей, однако не сглаженный край глубоко рассёк половину щеки до самого уха. Новый удар в голову выбил девушку из колеи. Т/ф снова оказалась дизориентированной, падая на грязную, пропитавшуюся пахучей кровью землю. Сил хватило бросить танто в карман рукава, чтобы иметь хоть какой-то шанс на спасение в крайнем случае. Бес мерзко рассмеялся, нанося тебе всё больше увечий и задевая старые раны, которые ты ещё не успела залечить. Может, стоило остаться в доме Бабочки ещё хотя бы на денек? Тело безжалостно кромсали, враг едва не рвал женское тело на куски. Жизненные силы покидали тебя, но никак не разум. Потерять сознание было бы подарком свыше – что угодно, лишь бы не чувствовать всего этого ужаса. Пришлось прикрыть глаза и изображать обморок, чтобы это наконец кончилось. — Жалкая, – грязная босая нога пнула тебя в живот. Ты подавилась кашлем, а из рта вырвалась струйка крови, – Ничтожно жалкая. – Да ты что… – прохрипела обессиленная, побитая и изрезанная истребительница. — Когда-то и я был таким…Даже смотреть противно, – выждав с три секунды, демон снова врезал ногой, но в этот раз уже по ребрам жертвы, отбрасывая на добрых пару метров. Ты отлетела в широкий древесный ствол, ударяясь и без того истерзанным затылком. — Прибей её за ладони к дереву. Пусть сдохнет так, – демон оперся о дерево напротив тебя, наблюдая за тем, как дрожат руки у жертвы его угроз, и облизывая испачканные в твоей крови пальцы, – М-мм, маречи… Мужчина, нервно сглотнув, вытащил твою катану из ножен. Та рассыпалась на множество лезвий, от чего тот вздрогнул, однако кое-как вернул клинок в прежнее положение. — А вторую руку ч-чем? – спросил тот надрывающимся от страха голосом, боясь обернуться. Решив, что свой кинжал ты потеряла на поляне, дровосек оглядывался в его поисках, но найти так и не смог. — Да хоть этим, – бес оторвал от дерева приличного размера ветку и заточил её край когтями, делая кол и бросая в руки запуганному горожанину. Он судорожно кивнул и, не поднимая глаз на твоё окровавленное лицо, прибил первую руку к дереву. Жалобные крики и скулеж перекрывал надрывной кровавый кашель. – *Такими темпами кишки выплюну*, – из ран ручьями хлестала алая жидкость, в то время как Т/и пыталась отвлечь внимание мозга от глубоких и рваных ран, перебирая не только дельные мыслишки по поводу побега, но и всякий бред, – *Как там Узуй говорил? А, вино для демонов, нектар для комаров.* Несмотря на все твои жалкие старания пробитая насквозь ладонь продолжала отзываться неимоверной болью. Мужчина снова нервно сглотнул и пробил вторую руку твоим собственным клинком, прибивая к стволу. – *Акстись, дядя*, – из глаз с новой силой брызнули слезы, даже каша из твоих мозгов и заполняющей их ахинеи не спасала. Страшно было находиться в сознании и чувствовать всё это. Но ещё страшнее, как тебе показалось, было бы отключиться, а после очнуться в таком распятом положении одной посреди леса с жуткими увечьями по всему телу. — А теперь ч-что..? – мужчина оглянулся и застыл на месте. Глядя на свои замаранные в крови руки, он согнулся пополам, выронив топор. Его вырвало на сухую, покрытую мелкими отрубленными ветками и редкими листьями землю. Вытерев обветренные губы оборванным о какой-то сук рукавом, несчастный поднял глаза на чудовище, заставившее его сотворить всё это. Т/и сморщила нос от боли, исподлобья наблюдая за происходящим. — А теперь…ты мне больше не нужен, – демон снова натянул мерзкую улыбку и одним резким движением вгрызся когтями в горло бедолаге. Тот упал рядом со своим тесаком, задыхаясь и кашляя кровью, которая водопадом струилась по подбородку. Монстр с размаху разбил голову мужчины ногой, глядя на тебя. Он знал, что ты ещё жива. И знал, что в таком положении долго не протянешь. В крайнем случае истребительницу здесь найдут и сожрут другие его собратья, ведь на сей дивный аромат маречи сбегутся все демоны округи. Со звероподобным оскалом – подобием улыбки – он ещё раз ударил ногой по уже бездыханному телу бывшего пособника и развернулся, направляясь в сторону, откуда пахло людьми – деревню. — *Нет…Там деревня, люди…* Помогите… – прохрипела ты, глотая слезы и кровь. К горлу подступила рвота из-за приличного количества проглоченной телесной жидкости, но Т/и продолжала плакать, не способная и пальцем пошевелить. Они онемели, а режущая боль длинными ржавыми иглами колола каждый участок тела. Рука, прибитая катаной, стала съезжать вниз. Лезвие разрезало её ещё сильнее, принося больше страданий. Ты висела распятой с двух сторон, еле находя в себе силы дышать. — Помогите… – находясь в полу-мёртвом состоянии, Т/и от обдумывания плана спасения деревни или хотя бы самой себя перешла на собственные воспоминания. В голове проносились столь многообещающие и в данный момент крайне желанные слова: «С твоей головы и волоска не упадёт. Только позови…». – Доума… – едва ты произнесла имя второй молодой луны, отметина на шее стала отдавать пульсирующей болью. Девушка потёрлась плечом о покрасневший закуток кожи. Хриплый голос перетёк в слабый шепот, – Доума…спаси… Голова поникла, а струя крови потекла по носу, приближаясь к его краю. Багровая жидкость крупными каплями оросила землю, тут же впитываясь в сухую почву. — Бесценный дар…жалкое отродье, – шипел Доума, пока ледяная статуя прижимала низшего демона к земле. Хотя там и прижимать нечего: руки и ноги отсечены легким движением веера, – Её кровь…Её жизнь – подарок свыше. И ты посмел думать, что уйдешь живым? — Пусти!! Кто ты вообще!? Я же тоже демо-о-а-А-АА! – ледяная копия молодой луны вонзила кулак в чрево демона и провела ладонью вверх, разрубая тело надвое. — Глупец, – культист сморщил вздернутый нос, отходя от окровавленного обрубка, – Умри, невежда. Поблескивающая в тусклом лунном свете статуя, державшая его, растаяла в воздухе; еле заметные снежинки быстро унесло легким дуновением прохладного летнего ветра. Вторая молодая луна подошел к семье в виде матери и крохотного сына, что покрылись крупной дрожью и прижались друг к другу. — *Даже есть не хочется. У меня нет времени, Т/и может не выдержать. Мне не нравится тот факт, что в деревню близ моего храма сунулся другой демон* Твой муж убит. Иди в храм вечного рая. Тебе помогут, – опершись о дверной проём, тихо отчеканил Доума, притворно улыбаясь. Цветастые, переливающиеся и светящиеся в темноте глаза смотрели прямо и не мигая. Напуганная женщина прижала голову сына к груди и закивала, всхлипывая. — Спасибо! Спасибо вам! – воскликнула заливающаяся слезами мать, когда демон покинул ветхий домишко, сбрасывая маску наигранного доброжелательства. Пошел снег. На край облитого кровью носа приземлилась крошечная снежинка. По коже пробежала судорога. — Т/и, – твои уши обжег зов молодой луны. Ты облизнула пересохшие губы, готовая надрывать горло сколько угодно, лишь бы эти мольбы о помощи хоть кто-то услышал. – Доу…ма…? – в пустых глазах блеснула искра надежды. — Мой лунный свет… – мужчина с пшеничными волосами, филигранно обходя багряную лужу, прижал ладони к бледным щекам, приподнимая острый подбородок. Культист провёл пальцем вдоль раны на лице – от середины скулы до уха. Впервые ты видела на его лице не притворные эмоции, а подлинные, хоть и не осознавала этого. Что же это? Волнение и…страх? По правде говоря, Доума и сам не знал, что именно ощущает. За более, чем сто лет такой «жизни», он отлично понимал, в какой момент маску какой эмоции нацепить, чтоб все были довольны и ничего не узнали. Однако сейчас эту маска будто бы дала трещину. Не сказать, что данный факт излишне нервировал или хоть каким-то образом мешал молодой луне. Уж точно не сейчас, пока Т/и – распятая и на дереве. Два ледяных силуэта возникли по обе стороны от тебя, вынимая катану и кол из твоих ладоней. Без двух минут безжизненное тело рухнуло вниз – Т/ф приземлилась в распахнутые объятия молодой луны. Сухие одежды, что пахли пряными травами, быстро запятнала бурая кровь, однако лидер культа не обратил на то внимания, крепче прижимая хрупкую фигурку к себе. — Солнце моё, если бы твой свет потух, я бы в тот же момент умер вместе с тобой… – демон, не задевая нежной кожи когтями, вытер соленую слезинку с щеки вместе с кровавой струйкой. – За…бери меня…отсюда… – на последнем дыхании пробормотала ты и прикрыла глаза. Новая слеза покатилась по щеке в унисон с выпущенным выдохом. Мозг, оценивший ситуацию, счел обстановку безопасной и таки позволил истерзанному телу расслабиться в сильных руках. — Я позабочусь о тебе, моя любовь, – промурчал над твоим ухом демон, оглядывая поляну, залитую человеческой кровью. Доума и носом не повёл, ощущая запах крови его маречи. Её сладкий вкус тающей на языке снежинки оставался для него даром свыше, однако бесовская луна не позволял себе и рта разинуть. Найдя в траве твою катану, демон решил прихватить и её, не забывав про саи. Обмякшая в объятиях воздыхателя девушка ничему не сопротивлялась, даже не морщась от боли. — Моя бедная, бедная Т/и. Совсем выбилась из сил. Спи сладко, мой ангел, – оставив невесомый поцелуй на холодном лбу, молодая луна прошагал меж деревьев, которые в ночи принимали образ длиннолапых чудовищ, вполголоса напевая колыбель. — И однажды ночь придет, мальчик ляжет и уснет. Пламя в пепел превратится, никого не обожжет… – эту песенку он слышал порядка пятнадцати лет назад от одной милой глазу девушки, которая пела её своему беспокойному сынишке. Сынишка избежал участи быть съеденным, а вот его мать оказалась в чреве демона. Стыдно признать, но даже Доума клевал носом, когда слышал сей мотив, – Ты не повторишь её судьбы. У тебя иная стезя, мой лунный свет. Когда небо стало стремительно светлеть тон за тоном, сектант наконец достиг храма, где располагался его культ. — Мы дома, – прошептал он, снова коснувшись губами лба любимой. До сего дня основатель культа ни разу не называл это место домом. Убежище для скитальцев, пристанище для странников, но никак не его дом. Неспящие обитатели храма перепугались, завидев своего бога с телом израненой девушки на руках. Поднялся шум, последователи носились по коридорам сначала в поисках врача, а после бинтов, чистой воды, мазей и прочего. Доума донёс Т/и на руках до самой ванной комнаты. Твоему телу нужен был покой и должный уход за ранами, которые сначала требовалось промыть. Пока последовательницы раздевали и мыли потрепанную девушку, их милостивый основатель послушно ждал по ту сторону сёдзи, блаженно прикрыв глаза. Сектанты обеспокоено вились и вокруг него, заваливая вопросами, однако лидер со слащавой улыбкой отмахивался от них, как от назойливых мух. Когда одна из женщин вышла из комнаты, дабы доложить своему господину о состоянии несчастной, тот беззастенчиво вошел внутрь, веля заспанному врачу идти вслед за ним. Вновь подняв уже укутанную в чистые одежды тебя, демон отправился в покои близ своих. Уложив хрупкую истребительницу на подготовленный футон и укрыв теплым одеялом с грелкой, Доума поднялся на ноги, отдавая приказы приближенному лицу. — Отныне это её дом. Ведите себя почтительно с новой госпожой, – обернувшись к столпившимся, мужчина вновь нацепил свою обворожительную улыбку и покинул гостевую спальню, не забыв оставить кинжал, выпавший из рукава, подле хозяйки, – Отдыхай, моя любовь.