Часть 1

И тут я понял, что останется шрам. Уже ничего не болело, но люди вокруг продолжали суетиться. Помню как меня спрашивали, что произошло, был ли кто-то рядом и как я умудрился пораниться. Но всей правды до сих поры не рассказал. Почти каждое лето я навещаю бабушку в деревне. Женщина эта добра и в меру строга. Всегда относилась с теплом, не давала в обиду, и приучала к порядку. Дом наш был в приличном состоянии, двор убран и всегда усажен цветами. Бабушка особенно любила тюльпаны, поэтому большинство клумб занимают именно они. В общем, дни с бабушкой у меня всегда оставляли четкий и яркий след. Так же четко осталось в моей памяти одно событие, после которого на моей шее остался шрам. Мое одиннадцатое лето я весело проводил с детьми из села. Было много всего. Мы купались, игрались, ссорились и дрались. В свои одиннадцать лет я не думал о последствиях, и поэтому кулаками бил на право и налево. Бабушка часто ругала меня за это, как-то даже наказала, заставив полоть грядку морковки в нашем огороде, в солнечный и очень жаркий день. Если говорить коротко — был я беззаботным и глупым. И не смотря на всё это, было одно «мое» место в этом поселке. Я никому его не показывал, никого не приводил и не разу не видел что б там был кто-то по мимо меня, кроме одного случая, закончившееся очень плохо. Мое место представляло из себя, спрятанное от чужих глаз, территорию в нашей роще. Догадаться как туда пройти не просто, но вполне возможно, иначе бы я про него не знал. В то время бабушка часто предостерегала меня не ходить в лес. Мол, щас много живности всякой. Ну а я, как беспризорный на то время мальчишка, которому всё везде надо, конечно же ослушался. Случилось это случайно. Побежал я за черным котом Васькой, которого бабушка запретила трогать. А все лишь потому, что его уже замучили, но я этого не понимал, и думал что причина намного сложнее. И соответственно мне было интересно ее понять. А кроме как погнаться за ним, умнее я не придумал. Бежал сначала по тропе, ведущую вниз, потом отмахивался от каких то веток, чуть не споткнулся об корень дерева, снова увидев чёрное пятно я добежал до странного места. Было очень красиво, ветки, как зеленый новогодний дождик, свисали и сверкали от лучей летнего солнца. Я огляделся. И нет бы подумать где нахожусь и как возвращаться, я подумал о том, что упустил кота! Умом я явно не блистал в то время. А ведь одиннадцать лет было! Я отодвинул занавесу и увидел большой, толстый ствол ивы. Она была велика и стара, ее массивные ветки были длинными и широкими, настолько, что образовался некий шатер из лепестков. Место было прекрасным. А дальше я увидел лучше. Сначала я подошел к иве, дотронулся до коры рукой, ощутил покалывающее ощущение на кончиках пальцев, отпрянул и поднял голову. Зеленые лепестки сверкали от света, а из-за ветра тихонько колыхались. Но тут я услышал всплеск, еще и еще один. Подошел к звуку поближе, отодвинул ветки и увидела перед собой маленький пруд, усыпанный листьями ивы и кувшинками. Оно было мелководным. Часть больших камней была над чистой, сверкающей водой. Я решил подойти ближе и ступил на один, потом на второй, и вот, я уже на середине. Со всех сторон пруд огородила каменная стена в перемешку с почвой. Место хорошо освещалось, было чистым и самое главное пустым. Здесь не было никого. Я смело присвоил убежище себе, и решил возвращаться, так как мой живот начинал вурчать. Тогда я добирался долго, у меня ушло много времени, что бы вернуться к нужной тропе, но дорогу запомнил. По возвращению бабушка ругала за долгое отсутствие и за то, что перед тем как уйти, я не сказал не слова. Про место я не рассказал. И вот так вот, я каждый раз при необходимости побыть одному, ходил в свое убежище. Со временем многие стали уезжать, появлялось больше свободного времени. Ночью я часто навещал иву. Бабушка всегда спала крепко. Иногда меня мучила бессонница, а после каждого посещения местечка, я крепко засыпал. И было все вроде как хорошо, если бы не она. Бабушка ушла в сад собирать смородину. Мне же заняться было нечем, и как обычно, собравшись, я направился к месту. Загорая, я прислушивался к шелесту листьев. Солнечные лучи прыгали рядом, заставляя меня то жмурится, то оставляя в покое, грели все остальное. Но вдруг мое спокойствие нарушили чужие шаги. Я насторожился и притих. Вдруг из листвы вышла девочка лет девяти, в желтом кружевном сарафане, больше похожее на ночнушку. Волосы ее были заплетены в две косы и завязаны белыми лентами. Жмурясь, и смотря на меня в недоумении, она стояла не подвижно. Первым молчание прервала все-таки она, спросив меня, немного сердитым тоном: — Мальчик, и что же ты тут делаешь? Я потупился. Что все это значит? Мое место никогда не было моим единственным? — В смысле что? Это мое место. Девочка изумилась от такого дерзкого на её взгляд высказывания. — Ах вон оно что, твое значит. Я это место знаю еще с прошлого лета. А ты как давно тут? Я проиграл. Значит она заняла его первее. Но неужели я так просто отдам свое! Свое уже полюбившееся место? Нет, ни за что. — Давно. — Ты врешь! Я никогда тебя здесь не видела! Какая противная девчонка. — Тебе что, жалко?! Я сам не знал, что ты тоже сюда приходишь. Уступать я не собираюсь. — Тебя плохо воспитали. Разве ты не знаешь, что девочкам нужно уступать! Фю как мальчишка! Девчонка скорчила рожицу, стала дразниться и меня окончательно это взбесило. Я будто сорвавшись с цепи набросился на нее с кулаками, она схватила меня за волосы, мы свалились вместе. Силы оказались равны. Мы кувыркались по всей поляне, пыльные и уже все в траве. Мы не заметили как отдалились от ивы и оказались рядом с оврагом, и сорвавшись вниз, я прижал к себе глупую девчонку. Все удары пришлись на меня. Тут я почувствовал настолько отличавшуюся от других, острую боль на своей шее, что скрипнул зубами и закричал. Мучения закончились, и мои руки ослабили хватку. Девочка не понимая посмотрела на меня, потом ее глаза забегали и в ужасе она завизжала. От ее крика, моя голова еще больше раскалывалась. — Н. Ну что ж.е ты кричишь — прохрипел я. Она уже заливаясь слезами, в панике, громко шмыгая и всхлипывая, указала на меня: — Шшшшея- прошипела она. Я дотронулся и ощутил покалывание, взглянул и обнаружил кровь. Понял, что рана серьезная, и попросил девчонку перестать плакать и помочь мне встать. Та сначала про рыдала минут пять, а потом все же решила помочь. Ели ели мы в забрались обратно и доковылял до тропы. Набравшись сил, я попрощался с девочкой, и попросил никому ничего не говорить. По возвращению бабушка была не одна, а соседкой. При виде меня, та вскочила с места и подбежала ко мне, попутно ахая и охая. Рану обработали и забинтовали. Обе кружились вокруг меня как пчелы около цветка. То это намажут, то тем протрут, и при этом постоянно расспрашивали. Но я не мог рассказать всего. Во первых, не хотелось раскрывать местечко, хоть уже и не свое. Во вторых, я не мог сказать, что подрался с девчонкой! Меня мало того накажут, так еще и засмеют. Ладно еще бабушка, но тут была соседка, она бы всем всё рассказала. Баба Люда всегда была местной сплетницей, и хотя бабушка моя её недолюбливала, но дружбу водила, так чисто, как соседки. Конечно мальчик подрался с девочкой это не сенсация, но как минимум не совсем хорошие известия. Короче говоря, никто ничего не узнал. Но и место теперь, не убежище мое. Это все что я помню. После всего я часто виделся с той девчонкой. Мы сдружились и уже делить с ней местечко было не так уж и плохо. Имени правда уже не вспомню. Но время шло, и моя соседка уехала в город, и я остался один. Она обещала приехать следующем летом, но мы не увиделись. Я не смог. У нас с семьёй были проблемы, из-за чего мне правда было не до этого. А приехав через три года, так её и не нашел. Будто никто про нее и не знал. Да и я про неё больно много не мог рассказать. А ведь был так к ней привязан тогда, даже наверное влюблен.