Часть 27

Сынмин Я не спал всю ночь. Лежал, как вкопанный на кровати и пытался уснуть, как дурак, все время вспоминая наш поцелуй. Поцелуй. Йена сама меня поцеловала. Меня. В голове ничего не укладывается, я просто не могу расслабиться. Нужно поговорить с Йеной, спросить, почему она так поступила, может я ей. нравлюсь.? Да нет, не может такого быть. Кто я такой, чтобы она меня любила.? Я же сплошная ходячая проблема и вовсе не заслуживаю любви. А если, не смотря на это, я ей нравлюсь? В груди потеплело от той мысли, что я могу кому-то нравится. Но я сразу оборвал эту мысль. Я не смогу ей что-то дать. Я слишком беспомощный и жалкий. Ненавижу себя. Утром легче не стало, к моральным терзаниям прибавилась ещё и физическая боль. Голова начала сильно гудеть, слабость во всем теле и кажется желудок начал протест. Я встал, с трудом добравшись до холодильника, и взял оттуда листья салата. В последнее время ем только их. В последнее время я ем. Мой организм не даёт протест, когда я ем листья салата, поэтому я стал чаще кушать. Это радует, я хочу стать сильнее, чтобы стать самостоятельным и защитить Йену. Чтобы никто больше не смел поднимать на неё руку. Это даёт мне мотивации и съедаю больше салата, чем обычно. Мне становится немного лучше, и я решаю выпить воды и пойти почитать книгу. Весь день проходит, как на иголках. Все же надо поговорить. Мне необходимо услышать её. Смотрю на телефон колеблясь. Стоит ли звонить? А вдруг она занята. Уже вечер, не поздно ли? Но все же решившись, звоню Йене — единственному контакту в моем телефоне. — — — Йена Я не знаю, почему я так спешила к нему, почему моё сердце так громко билось и из-за чего тряслись руки, когда я стучалась в дверь. Но кажется по-тихоньку начинаю понимать. Сидя перед ним у него в квартире, когда он сидит передо мной не в силах заговорить первым и так мило смущается, когда мы пересекается взглядами. Именно сейчас моё сердце мне говорит " он тебе нравится» Нравится. думаю так и есть. Но все не так, как с Уджином. Моё сердце слишком громкое, и я не хочу с ним расставаться. Я хочу быть рядом, кормить и греть его. Словно щенка. — Сынмин, я хочу тебе кое-что сказать — начала я. Сердце волнительно отбивало мою грудную клетку. Я встретилась взглядом с парнем и по спине прошёл табун мурашек. — ты мне нравишься. — сказала я громче, чем ожидала. Не верю, что сделала первый шаг. Но с Сынмином так легко, что думать о поступках и правильности, просто нет желания. Лицо парня вылупилось на меня. Он всем видом показывал удивление от моего признания. Внутри что-то заболело. Почему он так смотрит? Неужели мои чувства невзаимны. Что же я наделала. — прости, но я не могу принять твои чувства — сказал парень, смотря себе под ноги. Нет. нет. нет. Так нельзя Просто невозможно. Я же видела, я не могла ошибаться. Моя рука чётко слышала его сердцебиение во время поцелуя. Сердце не может врать. — почему? — я была растеряна. Не ожидала такого ответа. — просто. — парень замолчал, вдруг посмотрев на меня с каким-то отчаянием — забудь меня. Мы не можем быть вместе Я чувстовала как ниточки надежды начинали обрываться и в сердце вонзились стрелы, которые он так безжалостно пустил в меня. — нет. Я не могу, Сынмин. — я приблизилась руку к его лицу, наблюдая его реакцию. Я не могла ошибаться. — прости меня, я.я. — вдруг по щекам парня потекли слезы и он закрыл лицо руками, пытаясь встать. Сердце больно заболело. Я резко встала, схватив его за руку. Я не могу смотреть на его слезы. Он пытается вырвать свою руку, но я притягиваю его к себе и обнимаю, падая на диван. Он падает на меня, но сразу пытается встать, а я лежу между его рук, смотря на его лицо. На его красные глаза, которые он так тщетно пытается скрыть от меня. Наши взгляды сталкиваются и он решает встать, но моя рука резко останавливает его. Он смотрит на меня, а я привстаю, и все ещё держа его за руку, обнимаю. Так нежно, будто боюсь его сломать. Как что-то настолько хрупкое, как хрусталя ваза. Одно неправильное движение — и от вазы остаются лишь осколки, которые так больно режут руки. Нет, я не допущу. Он не сопротивляется, и я чувствую на футболке мокрые следы. Бедный, бедный мой мальчик. Сколько ты пережил, неужели, для тебя все время не было человека, который мог подставить плечо. Я поглаживаю его по голове, другой рукой все так же держась за его руку, переплетая пальцы. Его руки такие тёплые. Проходит много времени, а может и мало, я не чувствую этого. В моих руках щеночек, и с ним так хорошо, что время не имеет значения. Я слышу сопение и аккуратно укалдываю его на диван, чтобы не разбудить, ложась рядом с ним. Он так мило спит, что так и хочется его поцеловать. Все таки, не сдержвашись, я чмокаю его в щеку и довольно смотрю на его милое личико. Что же тебя останавливает? Неужели я тебе правда не нравлюсь? Я аккуратно убираю спавшие пряди с его лица и продолжаю любоваться спящим объектом, не замечая, как сама окунаюсь в царство Морфея.