(Не)сбыточные мечты

Сергей Градский, стоя в холле собственного офиса, явственно ощущает, как в голову неспешно закрадываются подозрения о возможной причине СЛИШКОМ странного поведения Саши. Звонок врачу был сделан в надежде, что хоть кто-то развеет его версию, скажет, мол, «погода не та», «последствия сотрясения»... Не получилось. Именно в этот момент видный мужчина, серьезный бизнесмен отчётливо понимает, что земля уходит из-под ног. И причина в этом — слишком простая, слишком сложная и слишком постоянная. Имя этой «причины» — Саша Гордеева, которую он упорно мечтает рано или поздно назвать Сашей Градской. Несколько месяцев назад девушка ворвалась в его жизнь абсолютным ураганом, и, кажется, ещё в момент первой встречи, приковала теми самыми наручниками его сердце. Невыносимая. Абсолютно нелогичная и непонятная. Вне его правил, стиля жизни, круга общения. Но ставшая такой до боли родной и любимой, что расставаться не хотелось ни на секунду. И даже сейчас, после того, как он принял решение, что им нужно расстаться — не по своей вине, не по своему желанию, по ужасному, глупому, как в самых дешёвых мелодрамах, стечению обстоятельств — он не может (и не хочет) ее отпускать. Порой она кажется ему пятнадцатилетним подростком. Особенно, когда назло ему флиртует с Фальконом: танцует с ним на дне рождении Киры — чем вводит в ступор и самого Руслана, ест пирожные. От этого ее ещё больше хочется оберегать и защищать от всего внешнего мира. Помочь, подсказать, уберечь. Именно от этого в одну секунду принимаются решения о восстановлении Александры на учебе, о помощи с заказами для магазина тети, об уступках с большим архитектурным заказом. Сергей сам усмехается от своих размышлений: мог ли он вообще подумать, что ради какой-то девчонки он специально «завалит» ландшафтную часть заказа? Лишь для того, чтобы одна чудесная и слишком любимая девочка наконец поверила в свои силы, сделала первый самостоятельный проект и просто была рядом? Он так хочет, чтобы все эти семейные проблемы, в которых он никак не виноват, но оказывается замешан, оказались дурным сном или чьей-то дурацкой шуткой. Так хочет, чтобы Саша наконец-то перестала видеть в нем врага, хотя сам приложил для этого не мало усилий... Но сейчас, посреди рабочего дня, с зажатым в руке телефоном со сброшенным звонком врача, он впервые в своей жизни не знает, что делать. Стоит и ощущает какую-то небывалую радость и страх одновременно. Саша закрывается, не хочет говорить с ним и соглашается сесть в одну машину лишь для того, чтобы съездить на объект. Украдкой наблюдает за ней, когда она тихонько успокаивает ребенка их клиентов и ощущает, как сердце и разум накрывает волна самых несбыточных желаний, о которых он и думать забыл, запрятал глубоко и надолго. В тот момент, когда Гордеева предлагает клиентам посидеть с малышом, он не боится ответственности, предстоящих забот о маленьком Серёже, нет. Больше всего он боится, что мечты, которые сегодня настойчиво лезут в голову, НЕ окажутся реальностью, а видеть Сашу с маленьким на руках — слишком невыносимо. Впрочем, в следующие минуты Сергей все больше убеждается в правоте своих догадок. И когда в мусорном ведре он видит тест с двумя полосками, сердце совершает кульбит со скоростью света. Больше всего мужчина не понимает (боится?) своих чувств. Почему же, в тот момент, когда, по его мнению, он должен испытывать, как минимум — непринятие, ему хочется улыбаться во все тридцать два зуба и быть абсолютно счастливым? Омрачает только одно: он не знает, как к беременности относится сама Саша. Да и представлений, как с ней поговорить, у него тоже нет. Вспоминает про друга. Не факт, конечно, что он знает, что делать, но не поделиться ни с кем своими эмоциями он просто не может. Дорога до его дома проходит в абсолютной тишине. Градскому хочется надеяться, что это все лишь для того, чтобы не разбудить только что уснувшего ребенка. Зато дома Саша словно оживает и первым делом просит его посидеть с малышом, пока она приготовит смесь. Удивляется, что она, в отсутствии своих детей, младших братьев или сестер, вообще знает, как это делается. Хотя, зная эту девушку, удивляться, видимо, не стоит ничему. Градский не представляет, как вести себя с ребенком. Вернее — боится. Боится снять с себя броню, оттаять, слишком сильно позволить себе размечтаться, когда реальность так любит опускать с небес на землю. Но, тем не менее, с большим интересом проводит время со своим маленьким тезкой, который крайне внимательно слушает его. Так некстати приходит мама, не понимающая абсолютно ничего во всей этой, со стороны, наверное, абсурдной ситуации: он, Саша, чужой ребенок. Не факт, что своего не будет, но все же... Замечает, что Жанна Ивановна с удовольствием проводит время с малышом, и даже успевает приревновать к нему Сашу, с энтузиазмом отправляется на поиск игрушек. Градский сбегает к Олегу от такого количества «реальных фантазий». Он — настоящий друг и единственный человек, которому сейчас можно рассказать все, не прикрываясь отсутствием эмоций. В разговоре Сергей признаётся не сколько Олегу, сколько себе — он действительно безмерно рад. Он очень хочет этого ребенка. Лучший друг советует поговорить с Александрой — да он и сам понимает, что это необходимо сделать, как можно скорее. Сергей не знает, что именно из разговора слышала мама, но не может не заметить, что на его слова о возможности стать бабушкой, за отторжением следует размышление, а потом какой-то оттенок энтузиазма. ~~~ Саша возвращается в комнату, когда он поет ребенку колыбельную. Боковым зрением замечает ее сразу, хоть и не подаёт виду. Ему очень хочется, чтобы она увидела в нем человека. Мужчину, который хочет семью, который готов быть заботливым мужем и отцом. Она впервые за несколько недель искренне улыбается ему — и это самая большая награда. Слишком аккуратно спрашивает, думал ли он о детях, на что Сергей незамедлительно отвечает. Да, думал. И мысленно молится, чтобы Саша правильно поняла его слова о любимом человеке. Понимает, что она — боится, не скажет ему сейчас ничего на это, но фраза останется у нее в голове. Тем временем Жанна Ивановна обустраивают для маленького Серёжи целую комнату наверху дома. Градский готов поспорить, что Саша, стоящая у колыбельки, легко может составить конкуренцию Мадонне с младенцем. Он правда искренне восхищается ее способностью совместить в себе супер-профессионала, работающего буквально «на коленках», и теплую, нежную девушку, бережно укладывающую спать ребенка. Он давно перестал с подозрением относиться к ее проектам, поэтому с большим удовольствием подсказывает ей, где лучше внести изменения. Удивительно, но она не выпускает колючки, прислушивается. На минуту кажется, что они самая настоящая семья. И даже когда в комнату с грохотом врывается его мать и Нина, они так одинаково подскакивают с просьбой вести себя чуть тише. — «Мы только что уложили ребенка», - Саше и самой начинает казаться, что она до сих пор не пришла в себя после падения. Со стороны они кажутся идеальными молодыми родителями. Гордеева не знает, зачем говорит Сергею, что он будет прекрасным отцом. Она не хочет задумываться, почему он говорит, о том, как уверен, что она будет отличной мамой. Он смотрит на нее непозволительно нежно, а ей это безумно нравится. А ещё ей безумно нравится, видеть Серёжу такого... Домашнего... Даже после разговора с тетей, Саша не догадывается, что он думает, что она беременна, что он мечтает о семье именно с ней. Она так настойчиво убеждает тетю Нину, что не беременна, но вот только забывает, что у судьбы на все свои планы...