Череда неожиданного...

Как только Александра выходит из кабинета и собирается «набрать» Свету, в коридоре ее окликает Фалькон. — Саш, у меня к тебе срочный разговор, можно тебя? — он берет девушку под локоток, но та отстраняется. В мыслях девушки всплывает тот факт, что даже сейчас, когда она безумно обижена на Сергея, ей очень комфортно находиться с ним рядом: она и не думает отстраняться, когда тот, уже привычно, касается ее руки. С Русланом же подобные моменты вызывают желание закрыться и отойти. — Да, хорошо, мне тоже с тобой надо поговорить. — Отойдем? — Гордеева замечает, с какой ревностью на них через окно кабинета смотрит Сергей. «Бесить» его сейчас, как тогда, на дне рождении Киры, почему-то совсем не хочется, но вот рамки в рабочих отношениях с Русланом поставить надо, поэтому не остаётся ничего, как согласиться на его просьбу. Они располагаются в относительно тихом уголке офиса за столиком. — Саш, в общем, я хочу тебе рассказать о ЧП на стройке, пока эти сплетни дурацкие не расползлись. — Не надо, Руслан. Я все знаю. — Знаешь? Откуда? — Я смотрела записи с камер видеонаблюдения. И Градский мне все рассказал о вашем разговоре. Ты не хочешь рассказать мне правду? — Гордеева говорит честно и открыто, и это сбивает Фалькона с толку. — Саш, какую правду? Я действительно забыл забрать свои чертежи, а Лиля их отправила. — Неужели ты считаешь меня за дуру и думаешь, что я не знаю, какие чертежи были у тебя, а какие у Градского? Ты же просто поменял цифры на его чертеже, — она говорит очень спокойно, пристально смотря в глаза: сомневается, что он скажет правду, но не хочет делать вид, что ничего не понимает. — Саш, подожди, ты не так все понимаешь... — Ну расскажи так, чтобы я поняла все, — мужчина в ответ молчит, — я не думала, что ты, талантливый самодостаточный дизайнер, можешь так грязно подставить целую компанию людей... — небольшая пауза: ожидает его реакции, — Знаешь, я хотела тебя предупредить, что я доделываю все наши проекты и увольняюсь, — девушка собирается уходить, но мужчина останавливает ее, хватая за руку. Та одергивает руку, и кивает Филиппу, проходящему мимо, мол, «все нормально». — Подожди, мне надо тебе сказать кое-что, — девушка останавливается — не хочет шуметь на всю компанию, — я не могу пока тебе все рассказать об этой ситуации, но поверь, что это все только во благо. — Ты издеваешься?! — Гордеева моментально взрывается, — «Во благо»? Кому?! — Саша, я тебе все обязательно расскажу. Я скоро уезжаю в Турцию, поехали со мной? — Фалькон говорит искренне, и Александра не понимает ровным счётом ничего: ну не тянет он на главного злодея. — Нет, прости. Мой дом здесь, в Москве, рядом с моими близкими людьми. — Саша... Ты мне очень нравишься, — девушка замирает и боится дышать, — я тебя никогда не обижу. Я обещаю, что сделаю для тебя все, что ты захочешь. Хочешь, тетю твою перевезем, хочешь — я договорюсь о переводе в университет Стамбула. Подумай, пожалуйста, — он в который раз хочет коснуться ее руки, но Гордеева делает шаг назад и инстинктивно выставляет руку перед собой. — Руслан, не надо... У нас ничего не получится, прости, — молодой человек опускает глаза, словно раздумывая о чем-то, а потом спрашивает: — Можно единственный вопрос? Почему? Тебя не ценят в компании, Градский с тобой расстался... Почему ты, после всего произошедшего, остаёшься рядом с ним? — он смотрит на нее так пристально, словно считывает сканером. — Потому что... — Александра раздумывает, о том, что стоит говорить, а над чем лучше помолчать, но все же решает сказать правду, — Потому что я его люблю, — она говорит это для себя, а не для Фалькона, — я не знаю, что будет завтра, послезавтра, но я знаю, что сейчас я ему нужна, — боится озвучивать возможные чувства Градского, поэтому «и я знаю, что он тоже любит» произносит лишь мысленно. — Знаешь, — все ещё пристально. Глаза в глаза, — ему очень повезло с тобой. И я думаю, что он это понимает. Мне жаль, что ты уходишь из моей компании, но если ты так решила... К Градскому в помощники возвращаешься? — девушка кивает, — Тогда, когда закончишь все проекты, я попрошу подготовить твои документы. Руслан уходит, а в голове Саши всё ещё не складывается пазл. Она отчаянно не понимает, зачем ему нужно было устраивать это обрушение, зачем уезжать в Турцию, перед этим выкупая половину акций ненужной ему компании? Разговор выдался сложный, а впереди у нее ещё один, с лучшей подружкой... ~~~ — Серёг, привет! Ты о чем поговорить хотел? — на пороге кабинета показывается Олег. — Привет, заходи, — закрывают двери в кабинете, — об обрушении. Мы посмотрели записи с видеокамер, так вот... Чертежи подменил Руслан. Но вот Олега интересует далеко не Фалькон. — «Мы»? Кто это «мы»? С кем это ты видео по ночам смотришь? — Олег по-доброму шутит. — Лузин, иди к черту, — смеётся Сергей , — мы с Сашей чертежи доделывали, с ней и камеры смотрели. — Ну да, ну да, верим, верим, — Градский лишь качает головой, — а если серьезно, то я правда рад, что у вас относительное перемирие. Расскажи ей все. Обязательно. — Расскажу, Олег, обязательно расскажу... — Так, ну ладно, мы отвлеклись, — грузить друга ещё сильнее сейчас не хочется, — что с Русланом? Сергей в подробностях рассказывает все то, о чем он узнал за последние несколько дней: о Фальконе, об Обухове, о подозрениях насчёт Алины. — Ну судя по твоему выражению лица, у тебя уже есть план, да? — Лузин оправдывает звание лучшего друга. — Да. Руслан должен дать интервью об обрушении. — А смысл? На него это никак не повлияет. — Русское интервью — да, не повлияет. Поэтому ваша с Кирой задача перевести интервью на турецкий, английский, итальянский — языки тех стран, где у Фалькона крупные проекты, и распространить во все возможные СМИ. Справитесь? — Градский явно доволен своим планом. — Сделаем все, не переживай. Главное, чтобы Руслан интервью дал. — А насчёт этого не переживай, я поговорю с ним. Олег уже встаёт из-за стола и собирается уйти, как его друг задаёт вопрос, на который и так прекрасно знает ответ: — Как у вас с Кирой дела? — Лузин улыбается вопросу Градского. Всё-таки Саша чудесно влияет на его друга. — Мы съехались. Я ей предложение сделал, — улыбается самой искренней улыбкой. — Поздравляю! Я рад за вас. Давно пора, молодцы! Выходят из кабинета вместе. Олег — к Кире, Сергей — к Фалькону. — Руслан, я поговорить с тобой хотел по поводу обрушения. Из-за твоей ошибки страдает репутация нашей фирмы. Я думаю, что тебе стоит дать интервью, объяснить все? — Фалькон смотрит на мужчину слишком пронзительно, с какой-то едва различимой завистью во взгляде, но уже без обязательной напускной наглости. — Интервью? Ээээ... Да, хорошо. Подготовьте все сами только, ок? — Градский, безусловно, соглашается, но впервые за многие годы ничего не понимает: его соперник — слишком растерянный — с первых секунд соглашается на интервью. Он бы мог подумать, что это очередной план, но отчего-то осознает, что это не так. Ещё сильнее не даёт покоя та мысль, что сегодня они вдвоем читают лекции в университете... ~~~ — Свет, привет! — подружки обнимаются, — ну что там произошло у тебя? — Привет... А ты чего такая растерянная? — Жаркова слишком хорошо знает девушку для того, чтобы понять: в ее жизни что-то произошло. — Знаешь, у меня полное ощущение, что я схожу с ума. Мне Руслан в любви признался... — ЧЕГО?! — получается чересчур громко, что привлекает внимание всего офиса и заметно смущает саму девушку, — А ты? Что ты ответила? — А я... Я увольняюсь и возвращаюсь в компанию к Градскому, — глаза у Светы становятся размером с пять копеек. — Так, стоп, подожди. Вы что, помирились? — Нет, — Гордеева сводит ее с ума. — И зачем?.. — Я не хочу больше «бесить» Сергея, не хочу, чтобы он ревновал, не хочу давать какие-то поводы Руслану. Свет, я люблю Градского. Я не знаю, почему мы расстались и не знаю, будем ли мы когда-нибудь вместе. Но я устала сама с собой бороться. Делать ещё больнее и ему, и себе... — Александра говорит слишком по-взрослому, что, надо сказать, смущает Жаркову, — Ну так ты расскажешь мне, что за срочная информация, ради которой ты меня выдернула с утра пораньше? — В общем, тут такое дело... Я тебе говорила, что меня Сергей просил выяснить, кто слил инфу журналистам, и знаешь, он подозревал Алину... Я думала, конечно, что она замешана, но чтобы настолько... Всю информацию СМИ слила Добронравова. Тут все просто: есть доказательство — аудиозапись разговора с ее подругой, шеф-редактором. Пришлось припугнуть, конечно, иском, но куда без этого, — усмехается девушка. — Это же не все, да? — Ты права... Алина не уезжала из города, ты уже знаешь это. Но вот отец помог мне по камерам пробить информацию: там не только машина Обухова стоит у особняка фигуристов, но и когда, чуть попозже, он отъезжает от дома, они встречаются с Алиной на дороге и та садится в его машину. А перед этим она сняла крупную сумму денег в банкомате. Я думаю общую идею ты уловила? — Гордеева задумчиво кивает головой, — Вот только доказательств никаких нет, и я не знаю, что мне делать и стоит ли это рассказывать Градскому. — Свет, он все равно уже уехал. Давай я с ним тихо поговорю после пар в универе? А ты, пожалуйста, постарайся хоть что-нибудь узнать ещё? — та берет подругу за руку. — Хорошо, я постараюсь, — девушка улыбается. В следующее мгновенье в офис врывается ураган энергии, и не услышать тембр этой женщины невозможно. Саша усмехается, вспоминая, как говорила Градскому, что совсем скоро его мама в город начнет выезжать. Вот уж не думала, что настолько скоро! Жанна Ивановна привычной, по-театральному деловой походкой первым делом подходит к девушкам. — Добрый день, Светлана, — Жаркова вежливо отвечает, спрашивая одним взглядом у Гордеевой: «Что происходит?» — Сашенька, а у меня срочное дело к вам с Серёжей, проводишь меня к нему в кабинет? — слишком хитро, уж что-то тут точно нечисто. — Жанна Ивановна, Сергей уже уехал. Что-то случилось? Может быть отложим на завтра? У меня сегодня ещё занятия в университете. Ответить женщина не успевает. В ту же секунду к ним подлетает Добронравова. — Жанна Ивановна, здравствуйте! Как я рада Вас видеть! — хочет обнять, но Градская ограничивается лишь коротким приветственным объятием. Алина явно злится, — Какими судьбами тут? — К сыну приехала, — так сухо, что удивляется даже Гордеева. — Так пойдёмте, я Вас провожу, — девушка не оставляет попыток хоть какой-то коммуникации, заставляя сидящих за столиком девушек и даже саму Градскую, недобро усмехнуться. — Да уж не заблужусь в собственном офисе, спасибо, — с улыбкой, не без доли сарказма, — тем более, что Сергея в офисе уже нет. — у женщины сегодня отлично получается обрубать все идеи Алины на корню, — А я знаю, что мы сделаем! — уже обращаясь к Александре, — Мы с тобой поедем сейчас к Сереже. Тебе же все равно сегодня в институт? — девушка кивает, но не оставляет надежды отказаться. — Может быть всё-таки завтра? — Сегодня, и это не обсуждается! — привычный весёлый тон несостоявшейся свекрови вводит Добронравову в бешенство. Ну как так? Что эта цветочница сделала, чтобы заслужить такое общение?! Ещё больше раздражает та мысль, что сейчас эти двое поедут к Градскому, и вот что там будет... Алине эта мысль не нравится, поэтому реализацию своего плана она решает начать досрочно... — Жанна Ивановна, а можно вопрос? — решается спросить Саша, когда они выходят из офиса. Женщина кивает, — Почему Вы так с Алиной? Просто мне казалось... Мне казалось, что она Вам как дочь, Вы с ней дружите и... — договорить девушка не успевает. Женщина дотрагивается до ее руки, словно прося замолчать. — Саша, я же прекрасно вижу, что не я одна подозреваю Алину в не самых приятных делах? — В смысле? — Гордеева понимает о чем говорит Жанна, но какая-то рациональная часть отказывается верить в это. — Не трудно сопоставить, почему информация об обрушении появилась в том СМИ, где главным редактором работает ее подруга, — Градская бросает девушке ключи от машины, — поведешь? Александра ощущает себя крайне странно. Да, их отношения с этой женщиной стали гораздо теплее в последнее время: оказалось, что у них достаточно общих интересов, они неплохо ладили, но с каждым днём Жанна Ивановна удивляла ее все больше и больше. Сегодня, например, своей слишком большой искренностью... Она просто не ожидала, что та замечает намного больше, чем хочет показать окружающим. — А почему Вы не расскажете Сергею об этом? — аккуратный вопрос, Саша сама того не осознавая, боится ответа. — Ну он взрослый мальчик, и я думаю, что у него есть, кому об этом рассказать, — выразительный взгляд Жанны останавливается на Гордеевой и той становится не по себе, а женщина продолжает, но уже более тихо, — я очень хотела, чтобы Алина была рядом с Серёжей. Так хотела, что не видела ни ее настоящего характера, ни отношения к моему сыну, ни даже того, что он никогда ее не любил. И знаешь, я очень рада, что Сергей любит ДРУГУЮ девушку, — выделяет слово, вкладывая в него сотни разных смыслов. Саша вновь не находит, что ответить. ~~~ Алина, даже когда была на миллион процентов уверена, что Саша с Градским — настоящая пара, знала: это ненадолго. Его характер может выдержать только она. Когда, от безысходности, в ее жизни появился Филипп, она вновь была уверена: ее Сережа пробежит к ней спустя неделю. Максимум. В этом же ее убеждала Жанна Ивановна. Но вот осознавать, что план не сработал, она стала, когда заметила, с какой нежностью Сергей смотрит на Александру. Ей прощалось, с каким-то немым обожанием во взгляде, практически все. Ради НЕЕ он мог бросить работу, извиняться за те моменты, за которые никогда не извинялся даже перед лучшими друзьями, творить сумасшедшие вещи. Делать всё то, что никогда не делал ради Алины. Было до сумасшествия обидно: самый большой страх — остаться одной — превращался в реальность. План зародился спонтанно. В конце концов, быть может, если они будут жить вместе, то все будет как раньше? Сейчас все складывалось как нельзя кстати: если Саша увидит их вместе, одной проблемой в жизни Добронравовой станет меньше. Лиля, благо, не стала задавать лишних вопросов, а чемодан был собран ещё с вечера. ~~~ Саша, стоя вместе с Жанной Ивановной под дверью квартиры Градского, даже не представляет, какой будет его реакция. В голове отчего-то возникает мысль: ну не все же ему такие «сюрпризы» устраивать, и она шокировать умеет. Правда, по приятному поводу. — Мама? Саша? — Градская с радостью обнимает сына и практически затаскивает Гордееву в квартиру, отмечая, что, судя по тому, как девушка в ней ориентируется, она здесь уже была. Эта мысль греет душу. Пока женщина увлеченно рассматривает интерьер квартиры, периодически отпуская шутки и планируя предстоящие «художественные» изменения, а самое главное — усердно «не замечая» молодежь, Сергей не может не поговорить с Сашей: — Как тебе это удалось вообще? — мужчина смотрит на нее с таким восхищением, что девушка ощущает себя королевой, не меньше. — Да я тут и не причем, собственно говоря. Твоя мама сама в офис приехала, хотела с нами о чем-то поговорить, — Градский улыбается. Явный, явный почерк его мамы. Но сейчас ее привычка лезть во все дела ему на руку. — Жанна Ивановна, — привлекает внимание Саша, — так о чем Вы хотели поговорить? — И что, меня даже чаем никто не напоит в этом доме? — в женщине временами пропадает шикарная театральная актриса. — Напоят, напоят, — смеётся Сергей. А вот Жанна Ивановна сначала удивляется, а затем — хитро улыбается, замечая, как по-хозяйски Саша достает чашки из верхнего шкафчика. Когда все трое, наконец, оказываются за столом, Градская резво начинает разговор: — В общем-то, ради чего я вас собрала: в этом году, если кто-то помнит, конечно, — ироничный «укол» в сторону сына, — у компании двадцатипятилетний юбилей. Нам, особенно в сегодняшней ситуации, обязательно надо устроить какой-нибудь, прям совсем-совсем грандиозный прием! Может быть, совместить с презентацией проекта или выставку организовать. Ну это все на ваше усмотрение. А Сашенька сделает оформление шикарное, да? Зал нужно выбрать хороший, — женщина извергает такой поток идей, что молодые люди успевают лишь с улыбкой переглядываться между собой. — Жанна Ивановна, я думаю, что лучше Вас это все равно никто не сделает. — Ну уж нет, я свое уже «наоформляла», — смеётся женщина, — теперь компания в надёжных руках, — звучит слишком двусмысленно, что заставляет смутиться девушку. — Мам, давай так, мы все организуем, но при одном условии, — на Градского устремляются сразу две пары любопытных глаз, — ты обязательно будешь присутствовать. — Ой, можно подумать я против, — мужчина давно не видел свою маму в таком хорошем настроении, — тем более мне же надо все проконтролировать. Однако в следующую минуту по-настоящему семейная атмосфера сменяется нагнетающей: у Алины действительно талант появляться вовремя. Девушка делает вид, что удивлена видеть сию компанию, но вот Градскую провести сложно, и пока молодое поколение находится в «легком» шоке, она, удивлённым тоном, спрашивает: — Ой, Алина, а что ты тут делаешь? — Да... Меня соседи затопили, капитально так, вчера вот рабочие приходили. Я и попросила у Лили ключи от служебки, думала, что здесь никто не живёт... А что же делать теперь?.. — неловкую паузу вновь заполняет Жанна Ивановна: — Ну как что, в Москве столько гостиниц. Номер снять можно, — Сергей едва сдерживает улыбку. Вот уж не думал, что мама будет так выпроваживать Алину! Но сейчас, для реализации его плана, это не к месту. — А, ну... Да, вы правы, — Добронравова и вправду растеряна от того, что все пошло не так, как запланировано, — можно я тогда чемодан пока оставлю? — Да, Алин, оставляй. Ты тоже можешь остаться, пока номер не найдешь, — Алина сияет, а Градский боится перевести взгляд на Сашу. Он догадывается, какая у нее будет реакция, но сейчас ему нужно сделать все возможное для того, чтобы вывести Добронравову на чистую воду. Гордеевой кажется, что у нее слуховые галлюцинации. Как?! Как человек, который 15 минут назад, делал вид, что рад ее видеть, сейчас абсолютно спокойно приглашает бывшую невесту к себе в квартиру?.. Дыхание перехватывает где-то в районе солнечного сплетения, а подступающие слезы и комок в горле сковывают девушку. — Жанна Ивановна, я Вас в машине подожду, — единственная фраза, на которую хватает сил, перед тем, как выбежать из квартиры. — Что ты творишь?! — Жанна Ивановна говорит это сыну вполголоса: так, чтобы не услышала Алина, но в этой фразе смешивается миллион самых сильных эмоций, среди которых гнев, обида, непонимание... Женщина спешит догнать Александру, пока Градский осознает, что объяснить ситуацию Гордеевой будет трудно... Мужчина пару минут размышляет, прежде чем решает спуститься вслед за женщинами, напоследок бросая Добронравовой, что скоро вернётся. Но той есть, чем заняться... Внимание привлекает одна интересная газетка... Градская ожидаемо находит девушку около машины. Прячет глаза, но то, что она плачет, женщина все равно замечает издалека. — Саш... Сашенька, — от такого обращения слезы, почему-то катятся ещё сильнее, и женщине ничего не остаётся, как просто обнять рыдающую девушку, которая, по своему недавнему открытию, стала для нее названной дочкой, — ты прости его, дурака. Я не знаю, зачем он это делает, но точно знаю, что ты ему дорога. — Жанна Ивановна, я не понимаю только одного: зачем, если мы расстались и вон, он Алину приглашает к себе жить, он не отпускает меня? Для чего все это?! — сквозь слёзы. Женщина хочет ответить. В конце концов, рано или поздно надо рассказать правду. Но не успевает: в дверях подъезда появляется Сергей, а Саша в тот же миг просит, — Пожалуйста, Жанна Ивановна, поговорите с ним сами, я не смогу сейчас... Градская обращает внимание на слишком сильную бледность девушки, и сама того не до конца осознавая, очень переживает за ее состояние: — Поговорю. Садись в машину. Только вот сейчас поведу я, не надо тебе в таком состоянии за руль. — Ну и что ты хочешь? — обращение к сыну выходит каким-то серьезно-обиженным, — Для чего весь этот цирк? — Мам, мне надо с Сашей поговорить, я вам двоим все объясню. — Не трогай девочку в таком состоянии, на ней и так лица нет, — мужчина проводит рукой по волосам, осознавая, что накосячил он конкретно. — Я просто хочу понять, как Алина замешана в ситуации с ЧП... — А раньше ты это объяснить Саше не мог? Я понимаю, что она, порой, слишком эмоционально реагирует, но можно её просто предупредить было? — Можно, мам, можно... Но ты сама видела, что Алину не ожидал увидеть никто из нас, — аргумент действует на женщину и та смягчается. — Ладно, я объясню ей все. Попытаюсь. И ты извинись потом! — в шутку слегка даёт сыну по лбу, — Ох, дети... Какие ж вы дети ещё... Жанна Ивановна уходит к машине, а Градский осознает, что пары сегодня будут ну оооочень весёлыми...