Такая разная правда...

Когда Сергей возвращается домой, он меньше всего в своей собственной квартире ожидает увидеть Алину. Бесится от этого факта, но понимает, что выдался прекрасный шанс узнать всю правду. — Что ты тут делаешь? — неудосуживая девушку приветствия, говорит мужчина. — Просто решила заехать в гости. Нельзя? — подходит к мужчине и хочет обнять, но тот отстраняется, — Ну Серёж, я просто хотела поужинать с тобой, поговорить о компании, о нас... — Нас, Алин, давно нет. И уже не будет. Ты не понимаешь этого? А о компании давай поговорим, — Сергей присаживается на диван и серьезно смотрит на гостью, — Что твой отдел планирует дальше делать для восстановления имиджа компании, после того, как журналисты раздули такую сенсацию? Женщина явно нервничает, и не заметить это не возможно. — Уже готовы пресс-релизы с опровержением в несколько журналов. В том числе и в тот, который первым выпустил информацию. — В тот самый, где шеф-редактором работает твоя подруга? — Добронравова замирает на мгновение, в то время, как ее глаза судорожно ищут, за какой предмет можно «зацепиться». — Ну Серёж, ты же знаешь, что в Москве дружба не работает, особенно со СМИ. Везде принцип: ничего личного, только бизнес. — Сергей внимательно слушает, не вмешиваясь в ее оправдания, — Да что мы все о работе и о работе? Я вино купила, — Алина присаживается на диван, стараясь сократить расстояние, но мужчина не реагирует. Девушка удивлена полному отсутствию внимания с его стороны, но не отчаивается, — ладно, я пойду разолью по бокалам. Добронравова уходит в сторону кухни, оставляя телефон на журнальном столике. Так некстати для нее на экране смартфона высвечивается слишком знакомая Градскому фамилия: «Обухов». Мужчина, не раздумывая, берет трубку и ставит «на громкую», предусмотрительно выключая микрофон: осознает, что Алина может перебить своего нового друга, как только услышит «топящие» факты. — Алин, привет, — бодро на всю квартиру звучит голос Тараса, — хочу тебе сообщить, что Градский очень интересовался, что моя машина делала у дома его клиентов, но я тебя, моя дорогая, не сдал, —Добронравова замирает с бокалом в руке у кухонного гарнитура и хочет что-то сказать, но Сергей показывает ей экран с выключенным микрофоном, — и ещё Руслан почему-то тоже решил подпортить жизнь нашему общему знакомому и подменил чертежи. Так что не я виноват, что все так рано рухнуло, твою идею с обрушением тупо украли, — девушка хочет поставить бокал на стол, но словно какая-то потусторонняя сила заставляет его упасть и разбиться вдребезги. На полу растекается красное пятно вперемешку с осколками. Хорошая аллегория для их отношений, ее жизни и карьеры... — Алин, ты меня слушаешь вообще? — раздается на том конце трубки прежде, чем Градский нажимает «отбой». — Ты и теперь мне ничего не хочешь рассказать? — в голосе мужчины только сталь и вековой холод. — Серёж! — девушка бросается к нему в слезах, но он моментально отодвигает ее. — Хватит этого цирка, Алина! Ты перешла все возможные границы! — мужчина встаёт, бросая телефон девушки куда-то в сторону дивана. — Я же делала это ради нас с тобой, Серёж... Ради нашего будущего, — лепечет девушка последние аргументы. — Ты в своем уме? Ты «ради нас» чуть не убила людей?! Ты «ради нас» чуть не развалила всю компанию?! Что из этого было ради нас? — Градский в бешенстве и именно такого мужчину Алина не любила больше всего: он всегда умел ставить точки, — Света выяснила, что ты слила информацию своей подружке. Есть запись этого разговора. Знал я и что ты с Обуховым встречалась. Но дойти до такого — это за гранью, Алин. — А что мне делать оставалось, если ты только и носился со своей Сашенькой?! — ядовито, из последних сил, выкрикивает девушка, но эта фраза действует на мужчину, как красная тряпка на быка. — Не смей ее приплетать сюда! — тон, которым можно заморозить целую галактику и при этом ее же сжечь. Градский не сдерживается и ударяет рукой о стену, — Значит так, ты завтра же мне продаешь ВСЕ свои акции, увольняешься с должности и навсегда исчезаешь из моей и Сашиной жизни. — А если не продам? Не изчезну? — в девушке плещется отравляющая обида. — Тогда завтра же вечером заявление со всеми доказательствами будет лежать в прокуратуре. Поверь мне, у меня достаточно связей, чтобы с такими обвинениями посадить тебя надолго. Но я очень не хочу этого делать, — Градский сам не узнает свой тон. Не ожидал такого исхода разговора. Но желание избавиться от девушки и не позволить ей вмешиваться в его жизнь и жизнь его близких людей, пересиливает. — Хорошо, я завтра приду. К 10, — Сергей не понимает, за что он ее любил. А любил ли? Можно ли считать любовью то чувство, которое вызывает лишь одно желание: поскорее остаться наедине с собой? Сейчас он знает, что нет. Алина уходит, а Сергей, наливая виски в стакан, набирает Лузина. Олег всегда был для него тем человеком, который и мозги на место поставит, и поддержит, когда нужно. Градский пересказывает другу разговор с Алиной, периодически слыша закадровые комментарии Киры. И даже в этой ситуации, мужчина радуется, что у парочки наконец-то все наладилось. Он по-доброму завидует: самому хочется так же... — Серёг, я конечно понимаю, что сейчас странный вопрос задам, но... А интервью с Фальконом ещё актуально? — Актуально, актуально. Это все же его вина в том, что крыша обрушилась. — А на Саше это не отразится? — Сергей вздыхает. Он не может предугадать ее реакции, но надеется, что Гордеева его поймет. — Нет, не скажется. Она к нам возвращается скоро, — опустошает уже неизвестно какую по счёту рюмку. — Хорошо, завтра все сделаем, — Олег вздыхает и тихо добавляет, — Серёг... Не напивайся, пожалуйста, — и все же у Градского прекрасные друзья. — Не буду. Ладно, спокойной вам ночи, — прощается сразу с двумя друзьями, слыша ответ не только от лучшего друга, но и от Киры. Обещание Сергей не исполняет: чуть ли не до утра сидит за столом, размышляя об Алине, Саше, компании, родителях. Виски в бутылке тает до тех пор, пока верный друг Сириус, скуля, не тащит хозяина на улицу. Летняя ночная свежесть приводит мозги в порядок. Навязчивая идея позвонить Саше сменяется пониманием: девушке лучше выспаться, а поговорят они потом, на его трезвую голову... Утро для мужчины не слишком доброе. Сам себя укоряет: не напивался так со студенческих лет. День тоже не предвещает особо приятных событий, но Градский мысленно радуется, что с Алиной сегодня будет покончено. Она, наконец-то, исчезнет из его жизни. ~~~ В офисе с раннего утра кипит жизнь: Олег с Кирой поставили на уши половину работников в подготовке к интервью Фалькона. Лилю, «летающую» по офису с документами, папками и флешками очень смущает абсолютное спокойствие Руслана. Компания для нее за много лет стала родной, и то, что творится сейчас, ее выбивает из колеи. Градского в офисе до сих пор нет — этот факт удивляет ещё больше. Рыженькая девушка замечает, что Фалькон отходит в дальний конец офиса со смартфоном в руках, и она, недолго думая, решается подслушать разговор. — Да, не переживайте, я знаю, что говорить в интервью, — говорит Руслан неизвестному собеседнику, — это никак не затронет ни меня, ни Вас. Саша? Да, Саша хочет вернуться к Градскому. — девушка все внимательнее прислушивается к разговору, — Я не думаю, что она меня послушает. И да, я Вам повторю в который раз: он ее любит, и я не буду делать то, что навредит Александре... От неожиданности папка из рук Лили выпадает, шум привлекает внимание Руслана, который быстро прощается и подходит к секретарше. — Что такое? Уже всё готово для интервью? — Да, готово, — заикаясь, растерянно говорит девушка. — Ну и отлично, — мужчина направляется в кабинет Олега, где работники уже подготовили все необходимое для съёмки. ~~~ Кира вылетает из кабинета пулей, за ней, едва поспевая, идёт Олег. — Ты понимаешь, что сейчас произошло?! — взрывается девушка, — Он в который раз вышел сухим из воды! Ему это интервью ни о чем вообще, понимаешь? — девушка спиной налетает на подошедшего Градского. — Что у Вас происходит тут такое? — мужчина старается говорить спокойно, чтобы хоть как-то утихомирить подругу. — Ничего, Серёж, ничего! — Просто Фалькон дал такое интервью, что нам оно никак не поможет! — Кир, — вмешивается в разговор Олег, — ты же знаешь, что самое главное нам — перевести интервью на другие языки. За рубежом даже сам факт его участия в подобном сопутствует краху карьеры, а он ещё и наговорил достаточно. — Только вот мы в России, мой дорогой, а не заграницей, и тут ему ничего не будет, — возмущается будущая Лузина, уже по привычке теребя помолвочное кольцо. Однако гнева в ее словах становится заметно меньше, — ладно, я ушла переводами заниматься. — Бунтует? — Градский усмехается, зная, что, когда Кира переживает, всем подчинённым лучше спрятаться по углам. — Ничего, разберемся... — вздыхает Олег, — Ты как сам? — Нормально... Сейчас Алина придет. Олег, подготовь договор по продаже акций, пожалуйста, — от друга не укрывается тот факт, что Сергей явно нарушил данное в ночи обещание. — И на увольнение? — уточняет Лузин. — И на увольнение... ~~~ С самого утра в квартире Добронравовой кипела бурная деятельность. Вчерашняя газета не давала ей покоя. В ином случае она бы и не обратила внимание на нее, но сейчас... Градский, ЕЕ Градский, уволил ее! Отобрал акции! И все из-за какой-то девки, появившейся в его жизни абсолютно нелепо! Алина была убеждена, что такого не должно быть. В конце концов, если бы не эта Гордеева с новостью о псевдо-беременности, она бы никогда не решилась на подобное. Она хотела восстановить справедливость, отомстить, а в итоге жизнь отомстила ей. Статья из издания двадцатилетней давности с громким заголовком, гласящем о смерти молодой пары в новостройке, привлекала внимание: неспроста Сергей ей заинтересовался. И вот, спустя пару часов упорных поисков в интернете и архиве, у нее в голове начала складываться картинка: это фирма Градского виновата в обрушении и смерти семейной пары. И не просто семейной пары, а родителей Гордеевой. Не понимала Добронравова лишь одно: специально ли с девушкой познакомился Градский или это удивительное стечение обстоятельств? А вот в том, что Александра ничего не знала, Алина была уверена. Решение написать об этом статью пришло молниеносно, но вот ее подружка-репортер так не вовремя была «вне зоны». Добронравова знала, что та летела в самолёте: возвращалась из другого города после проведения фестиваля СМИ. Недолго поразмыслив, девушка поняла: если она отправит статью на печать из офиса, после увольнения, будет даже лучше. Она отомстит. В офис уже вот-вот бывшая глава пиар-отдела входит, не здороваясь ни с кем. Тут же главные сплетники СтилАрта разносят новость: что-то не то происходит у начальства. — Я пришла, — с вызовом бросает Алина, входя в кабинет Градского. — Проходи, — так же, без приветствия, стальным тоном отвечает мужчина. — Не передумал ещё? — девушка, понимая свое превосходство, придуманное ей же самой, бросает фразу, но тут же видит прожигающий насквозь взгляд Сергея. — Подписывай, — он придвигает ей папку с документами, — здесь — о продаже акций, это — об увольнении. Прошу заметить, что акции я у тебя покупаю по рыночной стоимости, а увольняю тебя далеко не по статье. — Я «спасибо» должна сказать? — зло усмехается Добронравова. — Твое лучшее «спасибо» будет, когда ты изчезнешь из моей жизни. — Посмотрим, — девушка швыряет ручку поверх подписанных документов и выходит из кабинета. Собирая свои вещи, Алина параллельно набирает подругу, уже приземлившуюся в Шереметьево. — Привет, у меня для тебя сенсация, я тебе сейчас на почту отправлю статью про Градского и его бывшую невесту. Распострани во все издания, пожалуйста, — девушка улыбается, слыша от собеседницы согласие. Прощается, обещая тут же выслать материал. Но вот отправить файл она не успевает. Руслан входит так невовремя, захлопывая ноутбук и забирая его со стола. Девушка от удивления не может и пошевелиться. — Ты что творишь? — возмущается Добронравова. — Я прекрасно все знаю, — Фалькон с едва скрываемым презрением внимательно смотрит ей в глаза, — я знаю про твою связь с Обуховым. Знаю про обрушение. Знаю, что всю информацию о Саше с Градским сливала ты. Только вот ТЫ забыла, что я не он. Меня с тобой ничто не связывает, и «в память о прежней дружбе» я спасать твою шкуру не буду. — И что тебе надо? Акций то у меня больше нет, — зло выплёвывает Алина, — должности, собственно тоже. Что ты хочешь? — Я? Все элементарно просто, — усмехается Фалькон, сверля ее взглядом, — ты при мне сейчас стираешь эту статью. И навсегда исчезаешь из жизни Саши и Сергея. — А то что? — А то, что я могу сделать так, что тебя не возьмут работать даже в школьную газету. А если очень постараюсь, то подниму такой хайп, что представители определенных органов тобой заинтересуются. Поверь мне, я не шучу. И возможностей у меня хватит, — Руслан чеканит слова, а на лице Алины отражается все больше непонимания. — Зачем тебе это? Для чего? Она же тоже тебя бросила! Она возвращается работать к Градскому! — подступающая истерика заставляет Добронравову все меньше следить за речью. — Я не ты. И если человек мне симпатичен, я не буду делать ему плохо, не буду мстить, топить. Жизнь всегда все возвращает на круги своя. Так вот, Саша мне симпатична, я уважаю ее выбор. И считай, что твой «бумеранг» — это я. Удаляй статью. Сейчас же, при мне, — подступающие слезы Алины сменяются бешенством. Но она все же выполняет его требования, — вот и молодец. Но учти, если ты не успокоишься, я свои обещания воплощу в реальность. Оставшись в кабинете одна, девушка плюхается на стул, давая волю слезам. Но вот это слезы далеко не раскаяния: злости, обиды, на тот факт, что не получилось отомстить, но никак не слезы очищения. Добронравова всеми силами пытается понять, как действовать дальше, вот только в голову не приходит ни одна более или менее полезная мысль. Сейчас ей движет лишь одно желание — восстановить (разумеется, по ее мнению) справедливость. ~~~ Фалькон не успевает далеко отойди от пиар-отдела, как непривычную тишину офиса разрезает звонок телефона. — Добрый день, Александр! Мы уже заканчиваем Ваш проект, на днях вышлю его на утверждение, — мужчина с привычной улыбкой рассказывает о ближайших планах своему итальянскому клиенту. Этот контракт сулил ему много перспектив, и, благодаря Саше, получился на 99, 99% идеальным. — Руслан, добрый день, подождите, — собеседник заметно мнется, — мы хотели бы разорвать наши договоренности. Безусловно, наша компания понимает и исполняет все пункты подписанного договора, поэтому аванс останется у Вас. — Подождите, подождите, — Фалькон нервно усмехается, проводя рукой по лицу, — почему? Вас не устраивают какие-то наши условия? — Понимаете ли, меня все устраивает, но вот совет директоров, после просмотра Вашего интервью, переживает, что подобная проблема может возникнуть и на нашей стройке, поэтому не хотят рисковать. Ещё раз извините. До свидания! — До свидания... — только сейчас до Руслана доходит, что Градский его переиграл. Недооценил он мужчину. Заходит в интернет и замечает, что его интервью — то самое, которое от записал совсем недавно — с рекордной скоростью разползлось по сети... А это значит ровно то, что абсолютное большинство его заграничных клиентов примет такое же решение. Мужчина встряхивает головой и нервно смеётся: удивительная штука, жизнь... Пять минут назад он рассказывал Алине про бумеранг, а сейчас сам получил его же... Ну, как говорится, каждому по делам... Недолго думая, мужчина набирает знакомый номер. — Добрый день, Наталья Николаевна. У меня к Вам серьезный разговор, — решение приходит в голову в одну секунду. Он сделает все правильно, — Вы же уже наверняка знаете, что мое интервью доведено до всех моих клиентов? Я действительно не думал, что Сергей так легко меня переиграет. — Фалькон слушает эмоциональный монолог собеседницы, но все же четко продолжает гнуть свою линию, — Нет, Вашего плана я больше придерживаться не буду, — на том конце трубки лишь удивлённое молчание, — выслушайте меня, пожалуйста, и постарайтесь понять. Я не буду больше ломать жизни Саши и Сергея. Они друг друга, действительно, очень любят, и я уверен, что вопреки Вашим опасениям он позаботится о Вашей внучке. План я все же доведу до конца, но только не так, как было изначально задумано. Я продам акции обратно, но не Градскому, а Александре. Так она станет практически полноправным совладельцем компании... — Руслан усмехается, когда в который раз за сегодня слышит вопрос: «Зачем тебе это надо?», — Мне нравится Саша, но я не слепой. И я уважаю ее выбор, ее решения. Она чудесный ландшафтный дизайнер, и в, я уверен, СтилАрте Александра построит не только прекрасную карьеру, но и личные отношения. Я не хочу ее обманывать. Градский даже рад будет, если 45% акций станут ее. А я все равно начну все сначала. Уверен, что даже после такой «славы» у меня это получится. Я надеюсь, Вы меня поймете, — Руслан кладет трубку, слыша на том конце линии не особо приятные выражения. Мужчина уверен, что сейчас, он, чуть-ли не впервые в жизни, поступил правильно, и это греет душу. На пути в кабинет Градского Фалькон всё ещё не знает, что будет ему говорить. Нервная усмешка: как объяснить своему заклятому конкуренту, почему ты решил продать акции, да ещё и не ему, а его бывшей невесте? — Можно к тебе? — Заходи, — Сергей удивлен его визиту. — Мне тебе надо рассказать кое-что, — Руслан присаживается в кресло напротив Градского, — мне иногда самому кажется, что это какой-то вымысел, но выслушай меня сейчас, пожалуйста, внимательно. Сергей откладывает чертежи, и слишком заинтересовано смотрит на Руслана. — В общем, да, ты был прав, когда с самого начала меня в чем-то подозревал. Я не случайно появился здесь. И я знаю все про обрушение, Алину, про родителей Саши, — Градский тут же хочет его перебить, но Фалькон продолжает, — но я сейчас не про это. Саше я ничего не расскажу, это ваши дела, я не шантажировать тебя пришел... Меня наняла Сашина бабушка. Ты, я так понимаю, знаешь про нее в общих чертах? — Знаю, — Сергей прекрасно помнит эмоциональный рассказ Гордеевой на одной из их прогулок. — Она, безусловно, знает, что это компания твоего отца виновата в смерти ее детей. И ей оооочень не понравился тот факт, что Саша оказалась вдруг твоей невестой. Поэтому она попросила меня об одолжении: я проникаю в компанию, выкупаю акции. А дальше — делаю все, чтобы развалить СтилАрт и поссорить вас с Александрой. Хотя с последним вы и сами неплохо справляетесь... — шутит мужчина, стараясь хоть как-то разрядить обстановку, — Я знаю, зачем вы перевели мое интервью на другие языки. И даже уважаю тебя за это. Сам бы я до такого вряд-ли додумался. И знаешь... Как я сам недавно понял, месть не приносит ничего кроме разрушения. Будем считать, что этим интервью я очистил свою карму за все, что натворил за эти полгода. Но больше я не хочу в этой афере участвовать. Поэтому я продам тебе акции обратно, только с одним условием. — Каким? — Сергей хоть и выглядит напряжённым, но проявляет заметный интерес. — По документам они будут принадлежать Саше. Я думаю, что бизнес все равно скоро станет семейным, не так ли? — Градский впервые за все время видит искреннюю улыбку на лице Фалькона. — Надеюсь, — усмехается мужчина, — я согласен, но сначала надо поговорить с Сашей, убедить ее... — Сергей задумывается, а затем все же спрашивает, — А зачем тебе это все надо? — Господи, как же вы меня задолбали все сегодня этим вопросом, — Руслан смеётся, — будем считать, что я встал на путь исправления, — но сквозь призму иронии, Фалькон всё же добавляет, — Саша мне симпатична, и я вижу, как она относится к тебе. Вижу, как относишься к ней ты. Поговори с ней только... Я думаю она поймет все. И не обижай, — Фалькон поднимается с кресла, собираясь уходить, — как будете готовы подписывать договор о продаже акций, пиши-звони. — Ок... Руслан, а ты не знаешь, где сейчас Саша? — Градский не раздумывая спрашивает бывшего конкурента, хотя ещё вчера бы никогда не задал ему этот вопрос. — Нет, но она с утра сказала, что поработает из дома. Вроде как не очень себя чувствует. — Понял. Спасибо ещё раз... Спустя несколько мгновений раздумий, Градский все же набирает маму: — Мам, привет, я к тебе с большим и важным вопросом: ты ещё не передумала гостей на обед собирать? — Сергей по-доброму смеётся. — Ой, сынок, наконец-то ты позвонил! Как же я могу передумать, я всегда тебе рада! — с радостью лепечет женщина в трубку. После того, как она снова начала выходить из дома и подружилась с Гордеевой, настроение у Жанны Ивановны все чаще было просто прекрасным. — Только я буду не один, с Сашей, не против? — Ты с ума сошел? Как я могу быть против! Это прекрасная новость! Все, жду вас, ушла готовить, — Градская кладет трубку, а Сергей, впервые за много лет, счастливо улыбается. Почему то на душе предчувствие, что все обязательно будет хорошо. Решает позвонить Саше сразу же после разговора с Жанной Ивановной. Спустя шесть или семь гудков девушка все же берет трубку. — Саш, привет! Не отвлекаю? — молодой человек и сам замечает, насколько он изменился с ней. Сейчас в приоритете у него исключительно она, ее удобство, ее желания. — Привет, — голос то ли уставший, то ли заспанный, — нет, все хорошо. Что-то случилось? — Нет, ничего не случилось, но мне надо поговорить с тобой. Ты не против, если я заеду, мы съездим к маме на обед? Вы же все равно собирались встретиться, верно? — Да, вечером с ней хотели увидеться. Только не дома, а в кафе, чтобы лишний раз потренироваться выходить в люди, — Гордеева отчего-то растеряна, и Сергей понимает это даже сквозь телефонный разговор. — Ну я тебя к ней отвезу, а там сами решите, поедете куда-нибудь или дома посидите. Я через 20 минут буду у тебя. Выходя из кабинета, бросает Лиле, что, если будут срочные вопросы, он решит их из дома. И эту информацию так некстати слышит Добронравова, которая собирает свои вещи в кабинете... ~~~ Градский не обманывает, и спустя 20 минут езды по московским пробкам, паркуется во дворе у девушки. Она выходит практически в этот же момент, и Сергей не может отвести от нее глаз. Слишком красивая... В небесно-голубом платье и белом пиджачке — она выглядит, как абсолютный ангел. — Привет, — девушка подходит к машине и заметно смущается такому излишнему вниманию. — Привет... Ты очень красивая, тебе очень идёт это платье, — Саша прячет улыбку, и предпочитает сразу перейти к делу. — А о чем ты хотел поговорить? — спрашивает Гордеева, садясь в автомобиль и пристегивая ремни безопасности, — О юбилее? — Не совсем. О компании и о Руслане. — Что-то ещё случилось? — обеспокоенно спрашивает Александра. — Да, в принципе, нет, повод все тот же, но уже более радостный, — под взглядом-ренгеном мужчины девушка чувствует себя неуютно: между ними пропасть недоговоренностей, и если он сейчас стремится ее преодолеть, она, наоборот, впервые, за все время их отношений, боится. Боится поговорить с Сергеем Градским, которому она все это время высказывала все, что думала и даже больше. — Расскажешь? — переключает фокус внимания мужчины с себя на ситуацию. — Если коротко: Руслан готов вернуть акции обратно. Только не мне. Тебе. — Мне?! — девушка отвлекается от пейзажа за окном и резко переводит взгляд на Сергея, — Я-то тут причем?! — Он доверяет тебе. Знает, что у тебя большое будущее. Ну а за более подробной информацией, я думаю, ты можешь обратиться к нему самому, — Градский с силой сжимает руль. Ревнует, и это не укрывается от девушки, — Саш... Я буду очень рад, если ты станешь акционером компании. Я очень тебе доверяю, и... — мужчина собирается с мыслями, но они, словно тараканы, предательски разбегаются, — И я не хочу тебя никуда отпускать. Звучит СЛИШКОМ двусмысленно, и девушка на пассажирском сидении надолго замолкает, размышляя над услышанным. — Серёж, — она все же решается сказать ему, — я согласна, но только при одном условии... Мне надо тебе будет кое-что рассказать, — Градский тут же устремляет взгляд на Александру, — только не сейчас, позже... — у нее слишком напуганные глаза и не заметить этого мужчина не может, — Вот когда я тебе расскажу, если я посчитаю нужным, я верну эти акции тебе, хорошо? — Честно говоря, я пока ничего не понимаю, но, если ты так решила, то я не имею ничего против... И все же, я надеюсь, что ты останешься акционером. Последующая дорога проходит в молчании. Гордеева слишком задумчивая, и Сергей не решается беспокоить ее. «Отмирает» Саша лишь когда видит хорошо знакомые ворота. — Жанна Ивановна, здравствуйте! — молодые люди входят в гостиную, и первым делом хозяйка дома спешит обнять девушку: — Сашенька, здравствуй, я так рада вам! — обнимает сына, а у Александры щемит где-то около сердца: вновь приходит ощущение абсолютной «семейности». Так уютно, тепло, по-домашнему... И пугает все это до чёртиков. Потому что неизвестно, что будет дальше... — Пойдёмте за стол, скорее. К гостям, в столовую, неожиданно спускается Андрей, и Саша в который раз не может не заметить напряжённость, которая возникла не только у Сергея, но и у Жанны Ивановны. — Здравствуйте, Андрей Владимирович! Я очень рада Вас видеть, — с улыбкой обращается к мужчине Гордеева. Он, в свою очередь, отвечает спокойно, но довольно дружелюбно. — Здравствуйте, Саша. Да, мы давненько с Вами не встречались, — в просторной комнате становится морально тесно. Атмосфера дома граничит с тем, чтобы вот-вот не появились молнии — предвестники грозы. — Вы же пообедаете с нами? — Александра надеется все же создать более доброжелательную атмосферу за столом. Но глава семейства ответить не успевает... — Добрый день, — возникает на пороге комнаты Добронравова, за ней маячит переживающий Петя, — надо же, все в сборе! Прям настоящий семейный обед, — сарказм Алины ещё больше нагнетает обстановку. Гордеева не понимает ровным счётом ничего, но видит реакцию окружающих ее людей на вроде бы привычное появление девушки, — Саша... Ты прекрасно выглядишь сегодня! Я смотрю вы с Серёжей и с Жанной Ивановной чудесно ладите, — Александра неосознанно делает шаг назад, за спину Сергея, ища в Градском какую-то защиту, от того, что она пока ещё не понимает, — А ты ей уже все про родителей рассказал, Серёж, а? Ответить молодой человек не успевает. В разговор вмешивается отец: — Вон пошла отсюда! — все присутствующие в комнате с изумлением наблюдают за Андреем. Такого от него не ожидал никто. Алина, которая стоит не шелохнувшись, в том числе, — Ты меня не слышишь?! Вон пошла из моего дома! Или я сейчас вызову полицию. Петя, проводи гостью! — Вы вроде бы такой серьезный человек, а боитесь банальной правды! Вот только она все равно рано или поздно всплывёт! — Добронравова не хочет уходить, но Петр все же справляется со своими обязанностями и уводит ее из дома. — Серёж, о чем она? — Александра поворачивается к Градскому, пристально смотря в глаза, в которых явственно отражается растерянность и какое-то чрезмерное доверие. Как в ту ночь, когда они расставались... — Саш... Я давно хотел рассказать тебе правду, и ты знаешь это, но я очень боялся и боюсь тебя потерять, — Жанна Ивановна перебивает сына: — Это не ты должен рассказывать правду, Сергей. Это не твоя ошибка. И вина в этой ситуации тоже не твоя и не Сашина, — Гордеева переводит взгляд с молодого человека на женщину и обратно, и ощущает, как душно становится в комнате, — Андрей, я прошу тебя расскажи все, — мужчина в ответ лишь молчит, вызывая горькую усмешку у женщины, — хорошо, расскажу я... Саша, я уверена, что когда у тебя будут свои дети, ты меня поймёшь. Никогда дети не должны расплачиваться за грехи родителей, но я это допустила... — Мам, не надо, — перебивает Градский-младший женщину, желая сам все рассказать. — Нет, Серёж, если твой отец не ощущает никакой вины за эту многолетнюю ложь, то за него все расскажу я. Саша, это мой муж виноват в смерти твоих родителей, — девушка оборачивается на Сергея, надеясь, что это лишь сон. По щекам предательски стекает первая слеза, а воздуха становится все меньше, — много лет назад на нашем объекте рухнула стена. И Андрей убедил меня, что безопаснее всего для меня, для нашего сына, замять ситуацию. Я позволила: тогда я потеряла одного сына и не могла рисковать вторым. И сейчас я об этом очень жалею... — голова девушки куда-то уплывает и она придерживается рукой за стул, стоящий рядом, — Я совершила большую ошибку, что не рассказала об этом сразу Сереже, тебе. Но, видит Бог, я умоляла Андрея это сделать. — Саша, — вмешивается в разговор Андрей Владимирович, — я правда искал ребенка, чьи родители погибли на стройке все эти годы. И я сейчас предлагаю тебе обеспечить всем необходимым тебя, твою тетю. Я постараюсь выполнить все, чтобы загладить свою вину... — Гордеева не верит услышанному, и даже пытается встряхнуть головой лишь бы уложить эту информацию в сознании... —Замолчи! — со стола вдребезги летит чашка, — Никого и никогда ты не искал! — в бешенстве обращается к мужу Жанна, а уже потом, переводя взгляд на Александру, продолжает, — Сергей не знал до последнего, вы уже встречались, когда отец все ему рассказал. Я не знаю, возможно ли простить Андрея, но я очень надеюсь, что ты сможешь простить меня. Ты стала очень мне дорога. И я верю, что ты сможешь простить Сергея за то, что он сразу тебе все не рассказал. Я знаю, что он это делал только ради тебя, — последнюю фразу Гордеева не слышит. Воздух в лёгких заканчивается, а низ живота сковывает тянущая боль. Сергей, стоящий позади девушки, успевает ее подхватить и усадить в ближайшее кресло. — Саша! — он и сам забывает, как дышать, — Мам, скорую, срочно, — на секунду оборачивается на мать, набирающую 03, которая и сама сливается с белой стеной, — Сашенька, посмотри на меня, — мужчина присаживается на корточки возле кресла и нежно проводит рукой по лицу девушки, находящейся в полуобморочном состоянии, но она останавливает его руку и сжимает своей ладонью его. Так спокойнее, — как ты? Как себя чувствуешь? — Серёж, больно, — мужчина замечает, что вторая рука девушки сжимает ткань платья в районе животика, — не уходи только, — она за вчерашний вечер, несмотря на затянувший страх, так свыклась с мыслью, что совсем скоро у нее (у них) будет маленькая копия... Сейчас же страх потерять кроху затмевал все другие эмоции. — Не уйду, — мужчина старается ободряющее улыбаться, но страх за его девочку проскальзывает в каждом взгляде, — на меня смотри только и глаза не закрывай, — Саша послушно старается выполнять обещание...