Глава 3 - "Игра пешками"

Сорок лет назад

Лондон встретил Элайджу неприветливой погодой. Мерзкий мелкий дождь сумел за двадцать минут напитать всю одежду влагой. Он не любил эту страну не только из-за туманных и вечно серых дней, но и за тех, кто проживает в ней — безразличные люди с мелким и скупым сердцем. И хотелось бы ему знать, какую очередную авантюру проворачивает Никлаус, но тот утаивал информацию, предпочитая развлекаться на приемах у именитых друзей. Вот и сейчас они были на званом ужине у четы Кримсонов, которые приветствовали в своём доме не только светских представителей и политиков, а также музыкантов, художников, актеров, ведьм и просто представителей отвязной золотой молодежи. Стоило Клаусу попасть на порог особняка, как он тут же постарался избавиться от общества старшего брата. Ему особо сильно нравилось у ведьмовского рода Кримсонов, так как те устраивали все эти званые вечера и чтобы порадовать друзей-вампиров. Что значило для него буквально — ни в чём себе не отказывать. Вообще, на всей территории Уэльса полно всяких потомственных сильных колдунов. — О, дорогой Элайджа, рада, что ты принял приглашение, — тут же подхватила его под руку старая знакомая Виктория Кримсон. Светловолосая статная ведьма с их последней встречи успела обзавестись семьей и шикарным домом в центре Лондона, но не потерять своей любимой привычки сплетничать. Несмотря на безобидный характер, Виктория была на редкость надоедливой. — Я тоже рад нашей встрече, — тактично солгал Элайджа, беря один из бокалов с серебряного подноса и оглядываясь. — Клаус столько рассказывал о твоём гостеприимстве, что не мог удержаться, дабы не навестить старую подругу. У тебя красивый дом. Очередная ложь легко соскользнула с его губ. Да, дом был огромен, с хорошей отделкой, дорогой мебелью и грандиозным фасадом, но на редкость безвкусно обставлен. А цветовой гамме он предпочел не предавать внимания, ибо столько уныло-желтого он в своей жизни ещё не видел. Они оказались в столовой. Одна стена была полностью стеклянной, а посередине находился выход в сад, который тоже ему не понравился. Чопорный, прилизанный и с будто пластиковыми кустистыми белыми розами. Красивый, но такой безжизненный. По всему периметру зала были расставлены столики на четверо персон и многие гости разделились стайками, обсуждая политику, погоду или любую другую светскую тягомотину. Но один стол особо сильно выделялся: он стоял к концу столовой у дверей, окружен семерыми юношами и оттуда периодически доносились вспышки хохота. Виктория раскраснелась от удовольствия и тихо заметила: — Сама занималась расстановкой. Ох, мне столько всего тебе не терпится рассказать! Ты сядешь со мной и Джоном, или предпочтешь занять место со своим братом? — Я останусь с… Элайджа запнулся, когда в него влетел парень с коротко стриженными черными волосами. Бедняга извинился, поправил букет белых лилий и темно-серый костюм-тройку, а после направился к столу с наиболее огромным количеством персон. — Так, стоять, Рональд! — вскочил с места долговязый юноша с длинным светлым хвостиком сзади, останавливая парня с цветами. — По какому вопросу? — Отвали. Я к Шипи, — огрызнулся Рональд с уже высокомерным нотками. Остальные парни переглядывались друг с другом и тихо посмеивались, обмениваясь фразами вроде: «много хочет» или «что сейчас будет'. Их ждёт новое шоу имени Сники и Шипи, так что им всем этого не хотелось пропустить. А напыщенного же Рональда Калвера никто не любил. — Ох, ещё и с цветами. Меня пытаешься задобрить? Как ты угадал, что я млею от вида лилий, негодник? — весело поинтересовался все тот же юноша с хвостиком. — Сники, прекрати. Это всё-таки мой гость, — протянул томный женский голос. — Я слушаю, Рон. Парень в коричневой жилетке посторонился и теперь Элайджа сумел разглядеть говорившую. Ею оказалась стройная девушка в черном утонченном платье с ассиметричным подолом и закрытым до шеи. Множество золотых цепочек, обвязанных на талии, на одном боку особо сильно блестели, спускаясь звездочками до обнаженного колена. Черные короткие перчатки и такого же цвета легкая вуаль с золотыми искорками придавали какой-то свой неповторимый шик образу. Рональд присел на колено перед девушкой с кольцом, чем вызвал хохот со стороны приятелей незнакомки. Но тот преданно пытался заглянуть сквозь вуаль, пока Сники не схватил кольцо и не надел девушке на палец с насмешливым заявлением: — Так, давай приценивайся, Шипи. Брать будем или как? Кольцо в пору ли? — Вовсе нет, — капризно протянула девушка, тоже с издевкой отодвигая от себя руку и глядя на колечко из белого золота с изумрудом. — Камушек совсем маленький и к цвету глаз отнюдь не подходит. — Да-а-а, что-то обмельчал наш граф Калвер, господа! — возвестил неугомонный Сники. — Это бабушкино, милая, — растерялся Рон. — Во имя Господа, ты что, снял его со своей мертвой бабки?! — взвизгнула она, брезгливо швыряя кольцо на другой конец зала. Парень убежал за фамильным кольцом под всеобщий громкий хохот и взгляды гостей, что старательно сдерживали злорадные улыбки. Виктория тем временем заметила взгляд первородного, нацеленный на испорченную компанию, и поморщилась. — На редкость неприятные люди, но пригласить их тоже не могла. Мои гости любят этих мерзавцев, за то что создают… веселье. «Скандалы» — поправил её Элайджа мысленно. Он превосходно знал, что без каких-либо выходящих вон ситуаций — ни одно светское мероприятие не должно обходиться. Если людям не о чем посудачить, то это вечеринка была скучной и посещать дом с такими скудными увеселениями не стоит. — Почему у них такие странные имена? — полюбопытствовал он, когда кто-то из парней назвал друга «Скэмп», то есть переводящееся буквально, как негодяй. — Это не имена, а прозвища. — Виктория оглядела цепким взглядом компанию повес. — Сники, племянник моей сестры, хоть и талантливый ведьмак, но действительно коварный парень. Мода у них сейчас такая. Вдоволь отсмеявшись, часть молодых людей начали разбредаться по своим местам. Девушка быстро сняла вуаль с головы и положила в сумочку. Её золотисто-каштановые локоны разметались по плечам, а на алых губах мелькнула радостная улыбка, когда официант рядом поставил какое-то сливочное пирожное, политое карамелью. Зачерпнув ложечкой легкую массу, она с удовольствием прикрыла глаза, наслаждаясь десертом, пока её спутник наливал себе второй бокал вина. Незнакомка словно почувствовала, что находится под наблюдением и резко посмотрела на Элайджу. — А эта девушка кто? — спросил он, не сводя взгляда с маленькой мегеры. Та глядела на него не с видом смущенной девушки, любопытного невинного дитя или кокетки. Небесно-голубые глаза смерили мужчину долгим оценивающим взглядом, а затем девица на его такой же пристальный взгляд прыснула со смеху, отвернувшись. Элайджа усмехнулся, почувствовав шевельнувшийся в душе азарт. Кажется, ему бросили вызов. — Ткачиха, — обрубила Викторию, с холодностью глядя на девушку. — Здесь она известна, как «Шипи». В честь шиповника, который затесался среди благородных роз. Из нас много колдунов и ведьм, а она чародейка. Но ей-богу, какое же бессовестное создание! Всю её семью какой-то гнусный маньяк вырезал и до сих пор следствие уверено, что это рук дело Ткачихи, но только доказательств не могут найти. И я склоняюсь к тому, что это она убила своих родителей и сестру. Вместо того, чтобы подождать приличных сорока дней, распродала сразу всё имущество покойных родителей и втесалась сюда, пользуясь влюбленностью этих дураков. Возмутительно! Хотя должна признать, наряды она шьет неплохие. — Тебе она не нравится. — Не нравится. Только без этой дряни вся компания Сники будет выбирать иные мероприятия. Но лучше держаться от неё подальше. Она опасна. — Женщина покачала головой, уводя его к себе за стол. — Кстати, что сейчас происходит в Америке? Следующие пару часов показались особо скучными Элайдже в компании безостановочно говорящей Виктории и её заносчивых друзей. Брат изредка появлялся, дабы забрать в сад или в одну из верхних комнат девушек. Обычно Элайджа называл такой отдых у Клауса «сезон вдохновения». Решив прогуляться в саду и подышать свежим воздухом, он расслышал за альковом чьи-то стоны и невольно хмыкнул. Всё, как обычно. Эти приёмы устраиваются, чтобы показать лучшие стороны идеальной маски при свете хрустальных люстр, пока же голова была занята планом, как реализовать грех в потаенном местечке. — Разве в Америке принято подслушивать? В пяти метрах от него находилась так нелюбимая Викторией девушка. Склонив голову набок, она из-под ресниц дерзко рассматривала Элайджу. — Полагаю, нравы Англии и Америки сходятся в этом плане, — иронично подмечает он, а тем временем у него за спиной стенка алькова характерно сотрясалась. — Или же просто оба гостя вышли просвежить голову и случайно попали в неприятную ситуацию. — Повернувшись резко на каблуках, Ткачиха направилась дальше по дорожке в садовый лабиринт. — Такой вариант меня больше устраивает. — Меня тоже. — Элайджа через пару шагов нагнал девушку. — Хотя, конкретно я шпионю за вами. — И почему же? Стремитесь использовать меня в гнусных целях смеха ради, как того бедолагу? — Ему вспомнилась циничная тирада Виктории, что девушка пользуется влюбленностью в себя влиятельных мужчин. Чародейка не стала делать обиженного выражения лица, а только улыбнулась. Её глаза загадочно сверкнули в темноте, когда она взглянула на него. — Вы уже в курсе о слухах обо мне. Занятненько. — С шумом втянув в себя воздух, она задрала голову наверх, словно выискивая помощь среди звёзд. — Меня заинтересовали не ваши кошелек или фактура, а то, что вы источаете. — Источаю? — медленно проговорил он, разглядывая изящный профиль. — Вы сильно отличаетесь от гостей миссис Кримсон. Так уж вышло, что я обращаю внимание не на людей, а на то, какая энергия от них исходит и что чувствую рядом с ними. С тем же беднягой Рональдом мне не нравилось находиться рядом, например. Но он это отказывался понять. — Любопытная позиция. — Элайджа задумался, находя зернышко смысла в её словах. Ведь он встречал много симпатичных и благодушных людей, но не со всеми ему было комфортно. Мужчину начала всерьез увлекать беседа с соблазнительной чародейкой. — И какое вы чувство отыскали в моём обществе? — А это уже останется моим маленьким секретом. Вампир остановился напротив неё внезапно, но реакция у Ткачихи оказалась молниеносной и она просто обошла его. Девушка кинула через плечо на него ехидный взгляд и плавно выскользнула из лабиринта, оставляя за собой только тонкий флер духов в воздухе. Вновь её тихий смех зазвенел в тишине. Втянув в себя этот аромат, первородный твердо последовал за ней. Но наслаждаться долго обществом милой девушки Элайдже предстояло недолго. Ибо к концу вечера обворожительная модистка обернулась в прожженную стерву.

***

Мужчина долго рассматривал снимок в фотоальбоме в доме Кримсонов. Один из фотографов на том вечере успел запечатлеть их с Клаусом, но в поле объектива попал и самый шумный стол того приёма вместе с веселом смеющимися колдунами. Но взгляд темно-карих сверлил голубоглазую чародейку. Это была она. Михелина Девоншир. Лондонская Ткачиха. Элайджа сам не понимал, как она выжила, но теперь был уверен, что это один и тот же человек. Ему пришлось даже прибегнуть к старым связям в Лондоне, чтобы узнать, кто заведовал ателье «Салли» в семидесятых. Имя тут же всплыло. А затем мужчина забил имя в поисковой строке в Интернете и вышел на крупнейшую в стране строительную империю «Девоншир Атлант». Кофейней тоже заведовала некая «М.Д». «Значит, она до сих пор жива. Что ж, её притворство ожидаемо» — подумал он, захлопывая фотоальбом и убирая его вниз стеллажа. Но и скоропалительно действовать мужчина не думал. Стоило выяснить сначала, как девушке удалось выжить и остаться молодой. А также узнать степень опасности и её мотивы. Лучше пускай ощущает себя в безопасности, искренне веря, что дурачит его. Окажись Элайджа не так занят мыслями о дальнейшей стратегии, то сумел бы заметить как в отражении зеркала мелькнула серая кошка. Она уже около десяти минут наблюдала за первородным, подставляя спинку лучам закатного солнца. До того как спрыгнуть с перил балкона вниз, на морде пушистой гостьи, будто мелькнула ухмылка.

***

— В последнее время я всё чаще задумываюсь о смерти. Она похожа на путника приставленного к нам с самого рождения, который отстает на пару шагов. Но любые наши действия сказываются на скорости этого нежеланного багажа. — Я облизываю губы и сажусь в позе лотоса, а после смотрю в умные карие глаза. — А ты как считаешь, Оскар? — Опять ведешь заумные беседы с собакой? Я сердито покосилась на Джоки. Парень вмиг обратно надел на себя милейший голубой фартук с рюшками по краям, пышным многослойным передником и с вышивкой синих бабочек. Эту униформу специально разработала для своих верных солдат. Да потому что просто потеха дикая! Двое неуклюжих бугаев в роли тётушек Пэтси — кино, за которое я готова платить. Дважды в день! Уже немолодая немецкая овчарка всколыхнула мохнатыми ушами и положила голову мне на колени. Я не особо любила собак на самом деле, но Оскар был умным, добрым и просто… просто особенным. Это как с желтым цветом: яркий канареечный цвет раздражает глаза, а в золотисто-песочный хочется укутаться. — Джоки, что я тебе говорила про личное пространство? — мрачно поинтересовалась я, скармливая Оскару эклер. — Не портить тебе вид, когда Оскар приходит поесть. Только это же такая хитрая скотина, которая прижилась на наших харчах! — Как ты узнал дословно, что я думаю про вас? — изумилась я. Джоки закатил глаза. — Всё, уноси свои бестолковые телеса отсюда. Мы с Оскаром ещё не обсудили последнюю серию «Закона и порядка». Так ведь, мальчик? — Гав! — издал гортанный лай пёс, с преданностью глядя на меня. — А с нами ты не разговариваешь о таком, — обиженно пробубнил парень, направляясь к железной двери. — Ладно, пойду помогу Маркусу. Когда задний двор опустел, я погладила животное по холке, проговорив: — Ходят здесь всякие, да? А потом удивляются моей злости. Ох, Оскар, везет же теб… Колючий морозец прошелся по спине, а слова застряли в горле. Каждое чувство в теле обострилось до пика. Да и сам Оскар издал тонкий протяжный вой. Кто-то наблюдал за мной. Совсем не из этого мира. Поднявшись со скамейки, оглянулась по сторонам и выкинула обе ладони вперед. Потоки чужих энергии и жизни потянулись на раскрытый источник, как оголодавшие шакалы на трупное мясо. Выступившие острые тонкие клыки прокусили нижнюю губу. Толстая бусина тягучей жидкости сорвалась вниз с подбородка. Почти прозрачные, сияющие серебром нити потянулись к пальцам, зависнув в пространстве, а после одна из них обвила накрепко мизинец. Ухватившись за нить, начала тянуть её на себя. Дыхание притаилось в груди. Я остановилась напротив форточки, из которой сквозила черная мгла. Пульс начал ускоряться от вспыхнувшей запоздавшей догадки. Гадкая тень с крикливым хохотом сорвалась со своего укрытия мне в лицо. Колени пронзила боль, когда упала на асфальт. Легкие начали гореть от магии духа. Задыхаясь, с остервенением пыталась стянуть с себя зловредную тварь. — Болотные огни-и-и! Мы! Болотные огни-и-и! — визжал уродец потусторонний мне в ухо и продолжал душить. Обмотав нить вокруг тонкой шеи духа, резко потянула обе руки в стороны. С таким же мерзким смехом дух обдал мое лицо могильным пеплом, прежде чем полностью исчезнуть. Кашляя и чихая от кружащих частиц в воздухе, схватилась за горло. Сердце взбешенным мотором барабанило внутри. — Миха, что это было? Из задней двери показался Маркус, чей фартук и даже волосы были в креме. Парень обеспокоенно посмотрел на хрипящую меня и тут же оказался рядом. Сев на скамейке, я пыталась усмирить сбившееся дыхание. — Мы занимались делами в главном зале, как вдруг электричество взбесилось. Джоки ошпарило кипятком, когда он варил кофе, а на меня ни с того, ни с сего набросились пирожные. — Маркус занял место убежавшего Оскара. — Это опять они? Что нам тогда делать? Уезжаем сейчас или завтра? — Да не знаю я! — рявкаю и снова захожусь в приступе кашля. — Меня пару минут назад едва не удушил гадкий мелкий дух. Прояви понимание, бесчувственный ты индивид! — Сбегать за водой? Я наградила парня долгим немигающим взглядом. Спустя минуту у меня в руках оказался стакан с тёплой водой. Делая небольшие глотки, прогревала поврежденные связки. Кровь Христова, какой позор. Дважды я теряла жизнь от рук могущественных врагов, а сегодня со мной едва не разделалось низшее создание! Не думаю, что укажу данный нелицеприятный факт в своих мемуарах. Не хватало для полного счастья, чтобы потомки в будущем слагали обо мне анекдоты. Джоки тоже вышел на улицу. Тот стал красным, как варенный рак, из-за пролитого на него кипятка и боли. Да, он ещё хуже меня переносил все эти телесные муки и пытки. Проходили уже… Бр-р. Включив диктофон на телефоне, начала вдохновенно говорить будущую запись для дневника: — Двадцатое января. Новый Орлеан. О, погода просто чудесная. Солнечно, но к вечеру обещали небольшой дождик. Оскар в этот день был, как всегда, невозмутим и прекрасен, чего не сказать о моих прислужниках. К нам наведалась низшая нечисть, едва не задушившая меня. Ха-ха, было забавно. Также меня пытается обличить первый убийца. Думаю, я посмеюсь над этим уже в своём особняке в Денвере. Ребята? — Мы тоже были жертвами той нечисти, — пробубнил Джоки, показывая на свои покрытые волдырями руки. — Моих потомков ваше нытье не волнует, — надменно хмыкнула я, убирая телефон в карман джинсов. — А теперь о том, что произошло. Наше расписание вновь будет изменено. Кажется, мы всё-таки задержимся чуть-чуть подольше. Оба тяжело вздохнули, с неодобрением глядя на меня. — Я хочу обратно в Денвер, Мих. Мои волосы вечером от влажности здесь пушатся постоянно, — проныл Джоки, приподнимая обеими руками свою шикарную шевелюру. — И борода тоже, дружище. — Мой красавец-прислужник измерил шагами расстояние от скамейки до противоположной стены. — Этот город опасен даже для нас. Здесь древняя магия и в соединении с работающей твоей она привлекает других стервятников. — Именно поэтому мы здесь и задержимся. — Я резко поднялась со скамейки, встав напротив парня. — Дух кричал про болотные огни. А это значит, что недолог тот час, как сюда придут слуаги. Нам не придётся самим убивать и искать жертв! Мы просто пойдем по их путям и соберем столько нитей, что не придется ещё заниматься этим отстоем лет сто. Понимаете? Слабое воодушевление в их глазах едва блеснуло. Им не хотелось задерживаться, а быстрее вернуться к своим жизням. Эта идея тоже не вызывала восторга у меня, так как компания тоже долго не могла обходиться без моего контроля. Но было бы великой глупостью упустить шанс и не воспользоваться подарком тёмных. — В любом случае, ваше мнение меня мало интересует, — со здоровым пофигизмом добавила. — Вся так называемая местная «колдовская элита» бросит силы, чтобы бороться с ними. Стравим две стороны, а сами заберем приз. Чистый конец для нас. — А если нас разоблачит твой старый знакомый? — протянул Маркус. — Я видел его. Мужик явно не дурак. — У него больше резона опасаться меня! — резко бросила. Глубоко втянула в себя воздух и уже без агрессии сказала: — Всегда есть варианты, как от блестящего притворства и мирового соглашения, так и до выведения человека из системы. Была бы фантазия только. — Ох, и не нравится всё это. Погорим мы, чувствую задницей, что погори… — начал было причитать паникёр Джоки, но был остановлен двумя взглядами. — Эм-м, пойду приберусь в кофейне. — Разумно, — киваю и тоже поднимаюсь со скамейки. — Впрочем, предпочту тебе помочь, крепыш. Пока мы с Джоки прибирали витрины и мыли пол, то Маркус закончил с выпечкой и достал новую партию пирожных из холодильника. Меньше чем через час в помещении царил порядок. Я решила доработать остальные три часа смены сама и сердобольно отпустила парней пораньше. Ощущала их обиду и негодование на мою грубость. Хотелось бы не предавать их чувствам внимания, но моё сердце успело привыкнуть к этим балбесам. Когда ушёл последний клиент, с облегчением повесила табличку «закрыто». Этот день надолго впечатается в памяти… но лучше забыть его за поеданием ростбифа. После сладких последних часов во мне проснулась зверская тяга к мясу на домашнем ржаном хлебе. И было бы просто варварски не побаловать себя этой мелочью! Не описать словами, как я скучала по пекарне на Даунинг Стрит. Американский хлеб напоминал разбухший в воде сладковатый мякиш. Ужасен и гадок, как и ткани, содержащие только синтетику и полиэстер. Неудивительно, что их медицине пришлось сделать прорыв во имя спасения… — Вижу, вы предпочли меня не дожидаться. Я вздрогнула, услышав сбоку голос вампира. Нет, всё-таки скорость и бесшумность этих созданий меня напрягала. Прицепить где-нибудь булавку с колокольчиком на одежду первородного, что ли? Если не ради моего спокойствия, так для забавы. — Разве я похожа на собачку из одного грустного фильма? — протягиваю я. — Конечно нет, — рассмеялся он, следуя рядом со мной. Скосила взгляд на Элайджу, с любопытством рассматривая его. Совершенно не изменился. Разве что причёска покороче и костюмы стали подходящими для нынешнего времени. И всё также его галантные манеры еле осязаемо граничат с грубоватой силой, что исходила от него. Последнее все также меня пугало. — У вас имеется ребёнок? — Поймав недоуменный взор, указала кивком головы на выглядывающую погремушку из кармана серого пиджака. — Игрушка. — Нет. Это моей племянницы. Племянницы? Кто-то из семейки первородных умудрился разжиться ребёнком? Хм, становится всё интереснее. Мужчина не стал засовывать глубже детскую шумелку, а просто шел дальше, будто так и должно быть. Пришлось стукнуть внутри мурлычащего котёнка дубинкой, который обожал мужскую уверенность. Ишь распоясался! Враг должен напрягать, а не прельщать. Кажется, придется все-таки завтра на ночь подыскать себе мужчину. Если звериная энергия начинает бунтовать и льнуть к тем, кто буквально «табу», то добром это не заканчивается. — Жаль. Я уже придумала душещипательную историю с отцом-одиночкой. Намеревалась написать роман, — колко проговорила я, отпихивая мысленно голосок моей второй сущности. — Неужели градус моей привлекательности снизился? — лукаво полюбопытствовал он. — Я разве упоминала, что вы мне интересны? — холодно улыбнулась, направляясь к ближайшему продуктовому магазину. Я положилась на то, что после этого вампир отстанет от меня. Как бы утром меня не прельщала возможность поиграть в романтику с Майклсоном, но после разведки в доме первородных и появления пакостного духа осознала, что этот план не годился. Элайджа признал всё-таки во мне Ткачиху и теперь просто играл. У меня же не было времени на эти развлечения. Сорвать куш с приходом высшей нечисти — вот основная цель. Оказавшись в прохладном помещении, схватила тележку и покатила по рядам. Да, можно было бы заказать доставку, но мне милее самой выбирать еду. — О мой бог, — вырвалось сдавленное из меня. Еле удержала упаковку с рыбой в руках, столкнувшись с жёстким взглядом темных глаз. Хотелось бы конечно верить, что мужчина не отстает, так как оказался сражен моим великолепным обаянием. Но не в этом случае! Кажется понимаю теперь заключенных под контролем дознавателей… Во имя Господа, я опять себя сравнила с беглым каторжанином в его присутствии! — Знаете ещё немного и я бы швырнула в вас селёдку, — свирепо прошипела я, кидая рыбу поверх куска говядины. — Что вы здесь делаете? — Кажется, я ещё утром озвучивал свои намерения, — спокойно говорит Элайджа. — Так, что вы делаете сегодня вечером, Михелина? «Деточка, да он маньячина! Безукоризненность в одежде, хорошие манеры и неумение принять «нет» — яркий пример опасного типа» — начал было вопить внутри голос. А затем он вспомнил, что первородный признал во мне недоубийцу своего брата и успокоился. — Мариную мясо для ростбифа, — как само собой разумеющееся отвечаю. — Почему не купите готовый вариант? — Я не ем всякую гадость. — А только их говорите, — поддразнил он меня. — Так в чем же различие между вашим ростбифом и покупным? Серьёзно? Я цепко посмотрела на Элайджу, что как-то даже подрастерял свой лоск среди полок с продуктами. В особенности, он забавно смотрелся со стеллажом с цветными упаковками хлопьев. Прыскаю со смеху, облокотившись локтями о тележку и с хитринкой смотрю на мужчину. Не знаю, что он хочет этими вопросами добиться, но была затронута моя любимая тема. — Наверное тем, что в магазине нет ростбифа по бабушкиному рецепту. — Так чтите традиции семейные? — Некоторые из них, — с грустной улыбкой проговорила я, принявшись толкать тележку к кассе. — Но в традициях есть что-то домашнее и родное. Даже в мясе по рецепту кого-то старшего из семьи. — Ваша семья здесь живет, Михелина? — смягчившимся голосом спрашивает мужчина. — Нет, — не глядя на него, резко ответила. Пульс ускорился, пытаясь пробиться через кожу. Встряхнув головой, поспешила занять место в очереди. Сердце до сих пор сжималось от боли стоило вспомнить голоса родителей, бабушкины наставления в магии и пение моей младшей сестры в яблоневом саду, окружающим плотным кольцом дом. Но не было больше на свете семьи Смолл из Гринвича, а от Девоншир остался один худший представитель. Проклятье! Если уж мне не избежать внимания Элайджи Майклсона, то пускай это не будет нечто милое и затрагивающее моё личное. А точно также, как и со многими обычными мужчинами. Грязно, коротко и с неприятным концом. Как и полагается с братцем того, кто убил всю мою семью. Я не дала оплатить ему свои покупки, но позволила нести пакеты. Ну, как сказать… То, что я не стала отнимать их — всё-таки можно считать, как проявление позволения? — Так что насчёт вашей сем… — Надо же, я взяла двадцать банок тунца и почти десять килограммов мяса, а у вас ни испарины на лбу! Я поражена вашей выносливостью, — кокетливо щебечу я, поправив сползшие очки на переносице. — Грубая лесть, конечно, но я это приму, — произносит Элайджа. — И давай уже перейдем на «ты». «Конечно, не чужие же люди» — спаясничал внутренний голос. — Ты-ы-ы, — нежно протянула я, смакуя слово. — Так и чем же моя малоприятная натура тебя привлекла? Неужели божественным кофе? — Он был сладковатым. Скотина. — Видимо, ты выглядел, как тот, кому была необходима сладость, — произношу, ощущая и радость, и панику, когда замаячила впереди серая черепичная крыша моего дома. Между нами быстро прошёл какой-то мужчина. Я улыбнулась от вида красной майки-сетки на его огромном теле. Надо будет Джоки такую подарить и заодно сеточку для волос. Тоже красную. Думаю тогда его аккаунт в «Инстаграм» станет более популярен. Мысленно похихикала, позабыв о том, что рядом был Майклсон. Но последовавшее откровенно испугало меня. — Я предпочитаю сладкое в других формах. Иначе бы я не сопровождал тебя сейчас. Волоски на руках наэлектризовались стоило дойти до меня смыслу сказанного. Элайджа загадочно улыбнулся на мою ошеломленную физиономию. То есть настолько мы готовы далеко зайти? Любопытно будет посмотреть на его попытки. — Почти дошли, так что тебе лучше отдать мне пакеты. — И позволить девушке нести почти двадцать килограммов? — хмыкнул мужчина, пристально вглядываясь в меня. Похоже, кто-то пытался выяснить, кто я. На самом деле тяжести для меня не представляли проблемы. Как Элайджа, могла вприпрыжку и без отдышки нести эти пакеты, но разумнее не открывать свои способности. Но и тащить к порогу своего дома первородного не могла! Уединенность и безопасность — основные критерии к моему жилищу. Даже Джоки и Маркусу не говорила, где дом находится. То ли в дар, то ли в еще большее проклятье произошло следующее. Я только хотела отказаться от дальнейшей помощи, как черный внедорожник остановился у бордюра. — Мисс Девоншир, не ожидал вас так рано встретить в Новом Орлеане, — приветственно произнес светловолосый мужчина, выходя из заднего сиденья машины. Шик и блеск, мать его. Быстро сняв очки с переносицы, широко улыбнулась бизнес-партнеру. Перед человек, с которым веду дела, не намеревалась выглядеть слабым ничтожеством. — Тогда вы еще больше удивитесь, дорогой Артур, что я уже здесь целый месяц. А вы так меня своей легендарной почкой не почувствовали. Вам бы к врачу, — поддела я мужчину. — Смотрю, жало вы свое тоже не забыли прихватить, — расхохотался Артур, быстро поцеловав меня в щеки и обдав запахом сигар. Голубые глаза с удивлением заметили Элайджу. — Добрый вечер, мистер Майклсон. Простите, не узнал вас в темноте. — Ничего страшного. Рад встрече, — кивает сдержанно Элайджа. — Удивительно, что вы так тепло знакомы с кассиршей из кофейни. Еле удержалась, чтобы не захихикать. Ну да, металлический магнат побежал выказать честь не серьезному мужчине с тысячелетним стажем, а какой-то кассирше. Скандал-скандал. Брови Артура приподнялись вверх, когда он повнимательнее посмотрел на спокойную, как танк, меня. — Кассирша? Придумаете тоже, мистер Майклсон. Я с этой «кассиршей» уже пят… — Очень много лет уже сотрудничаем. А так помогаю своим кузенам с кофейней и немного увлеклась. Такая ностальгия, — пропела я. — А почему бы вам, старым приятелям, не отправиться в бар? — Так мы сегодня виделись уже с господином Майклсоном, — усмехнулся Артур, поправляя воротник коричневого пальто. — Но если вы составите нам копманию, то буду рад. Тем более, я еще не выбрал пригодный участок для дома. А вы сами знаете, какая почва в Новом Орлеане. — Да, — недовольно прицокнула языком я, понимая, что проект займет гораздо больше времени. — Удивлен, что женщина занимается и строительством, и кофейней. Ты полна секретов, Михелина, — произносит Элайджа, слегка качая пакетами у ног, чем намеренно привлек внимание Артура. Партнер быстро интерпретировал обращение на «ты» и пакеты с продуктами на свой манер. — Полагаю, в этот раз не получится. Приглашение вам на прием утром доставят… или воспользуетесь «плюс один» мистера Майклсона? Я почувствовала себя униженной этим предложением. Плюс один? Как чертов аксессуар в платье к какому-то высокородному вампиру?! — Артур, жду свое приглашение утром. Адрес скину, — мрачно говорю. Затем холодно смотрю первородному в глаза, пытаясь забрать пакеты. — Благодарю за помощь, но более в услугах грузчика не нуждаюсь. — Ты меня не нанимала. А вот я могу. Оказывается это вполне возможно. — Его глаза сверкнули коварным блеском, что тут же исчез за непроницаемую тьму. А может, все-таки, Джоки и Маркус правы? И лишние пятьдесят лет свободы не так важны, как спокойная жизнь в Денвере? Но как тогда хоть частично отплачу за смерть своей семьи? Махнув на прощание Артуру, перевела насмешливый взгляд на Элайджу. Тот продолжал удерживать мои пакеты, будто они принадлежали всецело ему. Ла-а-адно. — Ты действительно можешь обратиться в компанию с запросом. Один из моих прорабов с радостью тебе услужит, — проворковала я, весело глядя на него из-под ресниц. — Спасибо, что проводил. О, продукты можешь оставить себе. Я передумала мариновать мясо. Оставив позади обескураженного мужчину, начала быстрее спускаться вниз по дороге. Позвоночник был напряжен от ощущения чужого взгляда до самой калитки. Кажется, кто-то не привык, что последнее слово осталось не за ним. Прислонилась к двери с улыбкой уже. В груди взметалось то легкое, но пьянящее чувство, когда садишься играть за стол с настоящим гроссмейстером. Хороший игрок знает, что эмоции - это пешки в жизни. Резвишься и эксперементируешь с ними, потому что они незначительны. Это просто увлекательно. К чему-то серьезному они не имеют отношения. Но не дай бог потерять ферзя.