Гроза

Ирис была в беседке возле сада, она рисовала уже несколько часов полностью поглащенная процессом. Её кисть нежно касалась полотна. Она хотела запечетлить их дом, таким какой он выглядит сейчас: хмурое, но изящное здание на фоне темного неба. — Ирис. Она обернулась, Ольгерд стоял опершись на ногу, на подъеме и смотрел на неё снизу вверх. Девушка поймала себя на мысли, что хотела бы когда-нибудь нарисовать и эту картину, где он такой мужественный и статный стоит среди цаетов. — И́ри́с. Она моргунала и вскинула брови, выходя из своих мыслей. — Да? — Скоро будет дождь, пойдём в дом. — Да, хорошо. Девушка аккуратно взяла картину, так чтобы не испачкаться свежими красками. Ольгерд взял мольберт, и они спустились к дому и зашли внутрь. Ольгерд оказался прав: начало моросить. Ирис спросила: — Не хочешь чаю? — Может, сегодня выпьем вина? Она улыбнулась. — Хорошо. Они достали бокалы и бутылку трехлетнего вина и верунлись в гостиную. Ирис села на диван у камина, Ольгерд же сел на ковёр. — Уже так темно... — отметила Ирис. — Да, это из-за дождя. Впрочем, уже вечер. — Да, скоро зима, ночь будет длиться полдня. — Зато будет снег. — Гм. — Не любишь снег? — Люблю, но цветы люблю больше. Она улыбнулась. Он коснулся её колена. Начался настоящий ливень с громом и молниями. Дом начал сильно гудеть от сильного ветра. — В этом доме довольно страшно... — Я тебе не рассказывал присказку? — Присказку? Нет. — Это старая история, ещё моего прадеда, что основал и купил дом. Нам в детстве с Витольдом рассказывала эту историю бабка. Девушка отпила вина, пересела на ковёр к Ольгерду. Он продолжил: — Была ночь, осень. Погода за окном была дождливая, бил гром, сверкали молнии, прям как сейчас. Мой прадед только переехал в этот дом, он ещё не был женат и не имел детей. Денег хватило только на дом, половины того, что мы видим, ещё не было. Он сел у камина, перед ним была его сабля, и он вспомнил, как получил свою карабелу. Когда он воевал, то помог одному человеку, чья душа ему не принадлежала. Задумавшись, Ольгерд добавил: — До последнего я думал, что это фигура речи... Впрочем, не важно. В благодарность за помощь он получил эту саблю, что стала нашей фамильной. Легенда гласит, что человек, подаривший её, сказал, что она должна беречь своего носителя от любого врага, будь то человек, зверьё или чёрт... но когда надо платить по долгам, именно ей нужно расплачиваться. Мой прадед держал и крутил её в руках, вспоминая эти слова. В этот момент он услышал, как в дверь стучат. Он открыл дверь, и там была женщина, чудовещно красивая незнакомка. Она попросила войти и укрыться от дождя, он завараженный её красотой пустил. Они сели у этого камина, также как и мы, выпили вина, разболтались. Однако что-то было не так в ней. Ирис смотрела на лицо Ольгерда в полумраке. Ей становилось тревожно. Ольгерд продолжил: — Она предложила погадать ему и сделала ему три прогноза. Когда он женится, когда разбогатеет и когда умрёт. А умрёт он от рук женских. После этой фразы, она, превратилась в жуткое существо с рогами, и напала на него. "Плати...плати...плати по счетам." Кричала она, в этот момент дед выхватил корабелу и рубанул ей по голове, однако вместо того чтобы... Ирис выглядела напуганной. Ольгерд одёрнулся. — Вообщем, женщина не умерла, растворилась в воздухе, сказав на прощение грубым мужским голосом. "Я ещё приду, уж если не к тебе, то к твоим детям или внукам или..." Рука Ирис механически взялась за руку Ольгерда. — Какая жуткая история. — Да. В этот момент послышался стук. — А, что это? — Что? Я ничего не слышу... — Так вот, же... В этот момент Ольгерд внезапно схватился за Ирис, и она закричала. Он звонко рассмеялся. — Ольгерд! Она повалилась на него, отойдя от смеха и отдышавшись, Ирис, приподнявшись, поинтересовалась: — И как он умер? — Дед? Он и правда умер от рук женских, его отравила моя бабка, перепутав лекарства, но это был несчастный случай. Она до конца своих дней венила себя за его смерть и в конце концов сошла с ума. Кто знает, может она просто выдумала эту историю? — Она не могла убить его с умыслом? — Не думаю, они любили друг друга. Ольгерд обнял девушку, и она прижалась к его груди. Он перебирал её волосы и смотрел на камин. Они выпили ещё вина. — Я так рада быть с тобой. Даже не верится, что мы прошли весь этот путь... — Да, всё как во сне. — Это был страшный сон. — Кошмар, от которого сложно отойти. — Ты справился! Она повернулась к нему, посмотрела в глаза, и легко поцеловала, коснувшись большим пальцем его мягких губ. — Ты тоже, смогла уговорить родителей. Она поблекла, вспомнив о принце из Офира и этом навязанном замужестве. — Не вспоминай. Теперь, он коснулся её губ. Она подняла на него глаза и слегка улыбнулась. — Да. Он нагнулся, поцеловал её, отстранился, и посмотрел в глаза. — Люблю. — И я. Она легла на ковёр, он подставил руку под голову, другой рукой обнял её и посмотрел на камин. Так продолжалось долгие и сладкие минуты. Ветки стучали в окно, ломились под силой ветра. Затем рука Ольгерда скользнула по её бедру и тем самым приподняла подол её платья. Она повернулась к нему, его лицо нависло над её, сердце стучало от счастья. Такого простого и искреннего, которое, как ей казалось, они заслужили. Его рука касалась её руки, плеча, шеи и в итоге растегнула платье. Она его сняла и убрала в сторону, отпила ещё вина. Он томно вздохнул. Она опять легла рядом и он начал ласкать пальцами её нежную кожу: ногу, бедро, живот, грудь, ключицу. Она то улыбалась ему от щекотки, то смотрела с прищуром. Он нагнулся и ещё раз поцеловал её. Она упёрлась рукой в его грудь, вынуждая растегнуть кунтуш. Он снял пояс и расстегнулся, оставшись лишь в широких штанах. Её рука гладила его обнимающие её руки. Он навис над ней, сладко поцеловал в шею. Она издала сдавленный негромкий стон, который рвался из груди. Он снял её бельё и свою одежду. Они остались нагие перед собой и друг перед другом. Огонь тенями играл на их лицах и телах. Раскаты грома были тихи и уступали звуку тлеющих угольков в камине. Его ладонь прошлась по всей её руке и кисти, надавила пальцами на ладонь, после сжала её. Тела сплелись и мерцали, медленно переливаясь в блеклом свете. Он приподнялся, сев, опершись на диван. Она его поцеловала. Крепко сжав её в объятиях, он томно выдохнул и они легли на ковёр, укрывшись пледом. Одну свою руку он подложил под её голову, другой обвел очертания её лица. Они так и заснули. Ветер тихо выл, потом совсем утих, два бокала, стоящие на полу, оставили круглые следы на паркете. В середине ночи в камине погас огонь, но тепло шедшее от него, достаточно согревало, что бы не замерзнуть.