Глава 6, в которой Ваньинь встречается с прошлым и много ругается

* Прежде чем они отправились в нужное место, Сюэ Ян попросил заехать за продуктами. Он набрал два больших пакета еды, расплатился своими деньгами (Ваньинь предпочла не спрашивать об их происхождении) и лишь потом они поехали, куда планировали. Ваньинь пришлось поплутать, прежде чем она нашла нужное место. Сюэ Ян был плохим навигатором, потому что никогда не добирался туда на машине, только пешком и на общественном транспорте. Это не были трущобы, но явно не самые богатые кварталы. Бедно, но чисто – наиболее верное описание для этих мест. Сюэ Ян повел ее к унылому многоквартирному дому, серому, с темными потеками и зеленоватым мхом по низу стен. Пацан выглядел напряженным и двигался немного слишком резко для себя. Он не оглядывался на Ваньинь, но явно точно знал, что за ним следуют. Они по лестнице поднялись на третий этаж, Сюэ Ян остановился перед одной из дверей на лестничной площадке, и, прежде чем постучаться, обернулся к Ваньинь. У нее появилось ощущение, что впервые за дни их знакомства он осознанно показал ей частичку себя настоящего. Показывает прямо сейчас. - Что не так? – спросила она. - Ты можешь никому там не говорить, почему ты за мной ходишь? Ваньинь прищурилась. - Тот, к кому ты приехал, не знает, чем ты занимаешься? - Да. И лучше, чтобы так и оставалось, - Сюэ Ян был напряжен, в его словах чувствовался призрак угрозы. - Он твой друг? - У меня нет друзей, - Сюэ Ян улыбнулся неживой улыбкой. – Просто никому в этой квартире не нужно знать обо мне ничего, кроме того, что я им говорю. Ваньинь пожала плечами. - Хорошо. Я не скажу им. Но о том, что я из полиции, молчать не буду, если спросят, конечно. Чем меньше лжешь, тем меньше шансов проколоться на этом, пацан. А теперь стучись. Мы и так уже долго тут торчим. Сюэ Ян еще колебался, сверлил Инь взглядом, пока она не закатила глаза и не потянулась через его плечо и не постучала. За дверью послышался шум, приглушенная женская ругань, а потом им открыли. За открывшейся дверью царил полумрак, а из полумрака на незваных гостей смотрела невысокая бледная девушка с белесыми слепыми глазами. Выглядела она неземной, хрупкой и печальной, словно призрак невесты. Ваньинь удивленно застыла: глаза этой девушки казались полностью затянутыми бельмами, но она совершенно точно ощущала, как ее рассматривают. Такое с ней было впервые. Вероятно, показывать свое удивление невежливо? Надо что-то сказать, да? - Здравствуйте, я… - начала говорить Ваньинь, но тут Сюэ Ян громко гаркнул: - А-Цин, это я! Жратву принес! Ваньинь только поморщиться успела, как девушка в дверях, разом растеряв всю свою неземную печаль, зато став обычной, вполне нормальной, хоть и все еще слепой по виду, резко ответила: - А я уже надеялась, что ты совсем потерялся, столько дней тебя не было видно, - и, отвернувшись, крикнула вглубь квартиры, - Даочжан, подойди, посмотри, кого черт принес! Пока все трое толпились на пороге, Ваньинь размышляла, может ли она считаться тем самым чертом, который «принес», из глубины квартиры явился еще один «призрак». Высокий (почти такой же высокий, как Сичень) темноволосый мужчина, худой, чуть ли не истощенный, одетый в светлые штаны и кофту с растянутым воротом. Когда он подошел ближе, стали заметны впалые щеки, ключицы, обтянутые кожей, и, самое главное, белая повязка на глазах. Еще один слепой? Что это, к хренам, за место? - А-Ян, я так рад, что ты пришел, - мужчина в повязке улыбнулся и протянул вперед руку. Сюэ Ян шагнул вперед, касаясь протянутой руки своей, и позволяя ей пробежаться по своему плечу, шее, скуле, и остановиться на щеке. – Я рад, что ты в порядке. - Конечно, я в порядке. Что может со мной случиться? Ваньинь впервые слышала у Сюэ Яна такой голос. Бережный, трепетный и едва заметно дрожащий. И дышал пацан чуть тяжелее обычного, возможно, пытаясь успокоиться. Почти с потрясением она поняла, что этот босяк сам, добровольно, показал ей свое слабое место – этих людей. Ничего себе. Сюэ Ян разговаривал с хозяевами квартиры, Ваньинь наблюдала, пока кто-то не спохватился и не вспомнил о ней. - Кстати, это Ваньинь, - услышала она голос своего подопечного. - Привет, - черт его знает, что еще им сказать. - Это Сяо Синчень. А эту мелкотню зовут А-Цин. - Приятно познакоми… - Слышь ты, клыкастый, за мелкотню ответишь! – вмешалась А-Цин, и в самом деле самая миниатюрная из присутствующих. - Сюэ Ян, не поможешь А-Цин разгрузить пакеты? – спросил Сяо Синчень. Сюэ Ян с сомнением покосился на Ваньинь, но, когда она кивнула, подчинился просьбе. Когда они остались в коридоре вдвоем, Сяо Синчень подошел к Ваньинь поближе, так что она почувствовала запах каких-то лекарств, бинтов и камфары, исходящий от него. - Ваньинь, как звучит ваше полное имя? Этот Сяо Синчень все больше напоминал ей одного ее знакомого психолога, и не только из-за похожего имени. Эта мысль (и еще некоторые соображения) заставила Инь проникнуться симпатией к человеку перед ней. - Меня зовут Цзян Ваньинь. Было сложно улавливать выражения эмоций на лице, наполовину скрытом повязкой. Глаза и брови не видно, остаются губы, нос, лоб. Крылья носа Сяо Синченя дрогнули. Ему знакома ее фамилия? - Рад вас приветствовать в своем скромном жилище, Цзян Ваньинь. - Благодарю вас. - Пока Сюэ Ян не вернулся, скажите, пожалуйста, что вас связывает? Ваньинь пожала плечами, на секунду забыв, что разговаривает с предположительно слепым человеком. - Я за ним присматриваю. Изгиб улыбки Синченя неуловимо изменился. - Как друг или как надзиратель? Ваньинь прикусила губу. Она не любила лгать, но Сюэ Ян попросил ее не болтать насчет их ситуации. - Знаете, я не разбрасываюсь такими громкими словами, как «друг». Но я к этому паршивцу… благоприятно настроена. - Поймите мое беспокойство. Сюэ Ян никогда никого не приводил, вы – первая. К тому же, вы, наверно, уже успели это понять, Сюэ Ян – ребенок с нежной, хрупкой душой, которую очень легко ранить. Его нужно беречь. Ваньинь надеялась, что этот Синчень действительно слепой, потому что ей внезапно стало странно и смешно слушать о хрупкости души этого малолетнего преступника, даже пришлось рукой рот закрыть, чтобы задавить смешок. И не комментируй, не комментируй вслух эту наивность, Ваньинь! Впрочем… нет, об этом она подумает как-нибудь позже. - Вы его друг? Вы очень заботитесь о Сюэ Яне, - вместо этого сказала она. - Можно и так сказать. У нас с Сюэ Яном долгая история. Я предоставлю ему ее рассказать, если он захочет. - Разумеется. Я понимаю это. После этого короткого коридорного разговора Ваньинь позвали присоединиться к обеду. Сидя рядом с Сюэ Яном на маленькой, но чистой кухне, она аккуратно и медленно работала палочками и слушала переругивания своего подопечного и А-Цин. В какой-то момент она повернулась к Синченю и спросила его: - Вы уверены, что им не по семь лет? Ведут себя как первоклассники. Синчень ухмыльнулся в свой чай. - Признаться, сейчас я тоже в этом не уверен. Иногда у меня возникает желание посадить их в разные углы комнаты и заставить писать строчки. Ваньинь ухмыльнулась. - Так не отказывайте себе в этом удовольствии! Улыбка Синьченя стала чуть болезненнее. - К сожалению, сейчас я не смогу как должно проконтролировать выполнение наказания. Ваньинь не дала своему сочувствию чужой боли прорваться наружу. - Я уверена, вам они не соврут. И, если хотите, можете меня позвать. С удовольствием помогу вам с пытками, ой, то есть, с наказаниями. - В такой случае, если у мальчика случится один из плохих дней, и вам будет тяжело с ним справиться, свяжитесь со мной, помогу. Тут сбоку раздалось: - Эй! – у Сюэ Ян, видимо, сработало какое-то особенное чутье, раз он внезапно отвлекся от А-Цин. – Вы о чем это тут разговариваете? Ваньинь ухмыльнулась. - Заключаем союз! - Заключаем союз, - Сяо Синьчень протянул Ваньинь чашку, она протянула свою навстречу. Чашки звонко столкнулись, чай в них выплеснулся и перемешался. Они выпили этот чай под настороженно прищуренным взглядом Сюэ Яна. * Ваньинь просыпается с криком. Дрожащими руками трогает мокрые от слез щеки. Вчера она, посмотрев на собственные мешки под глазами, приняла снотворное и легла спать гораздо раньше, чем обычно. Но вместо хорошего отдыха она получила очередные сны, кошмары, из которых было невозможно вырваться, пока действие снотворного не закончится. Будто в аду побывала. Ее сны были полны мертвых людей, соратников и врагов, которые обращались живыми мертвецами и шли против своих же, были полны войны, крови, тьмы и страданий. Ее двойник из сна сражался до полного изнеможения, выгорал в своей ярости, злости и боли дотла, но не мог перестать надеяться и из-за этого страдал только сильнее. Даже проснувшись, Инь чувствовала фантомную боль, словно от перетружденных мышц, словно от ран и синяков, словно от потерь и предательства, словно от скорби, разъедающей нутро. Чувствовала вонь свежих трупов, пролитой крови и вспаханной сражением влажной земли. Слышала крики. И видела… о, она видела многое и хотела бы забыть то, что она увидела. Инь укусила себя за руку и тихо застонала, пытаясь перебороть эти ощущения, как вдруг скрипнула дверь и синеватую тьму ее комнаты прорезал луч света из коридора. Раздался голос Сюэ Яна. - Эй.. С тобой все в порядке? Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас. - Уходи спать, - глухо ответила Инь, цепляясь за остатки самообладания. - Я слышал крик. Може.. - Вон! Свали нахрен отсюда! – Инь все же сорвалась на крик, рычащий и расстроенный. Дверь захлопнулась, Ваньинь осталась в темноте слушать собственное сбитое дыхание. Напряжение сна начало сходить, заменяясь угрызениями совести за собственный срыв. Этот пацан нечасто проявляет беспокойство и заботу, и она среагировала на его намерение так? Тупая истеричка. Ваньинь зарылась пальцами в волосы, потянула за них, пытаясь отвлечься на ощущения. Ей нужно извиниться, ей обязательно нужно будет извиниться утром, если, конечно, мальчишка не сбежит раньше. Сичень как-то говорил ей в условиях неопределенности ждать новой информации, и лишь с ее учетом делать выводы и принимать решения. Сегодняшний сон дал ей слишком много информации, и что с ней делать, Инь не знала. Это ведь просто сон, да? Все, что она видела, - просто сны! Но они влияют на ее реальную жизнь, и это становится все сложнее игнорировать. В последнее время она почти не виделась с Усянем в реальности, но часто видела его во сне, более того, вступила с ним в конфликт, и это сказывалось на ее мыслях об Усяне реальном. Она расстроилась, когда реальный Усянь пересекся с Ванцзи, хотя в этой жизни они всего лишь разок поговорили, причем по работе. И Усянь ей только напарник и, может быть, друг (они никогда это не обсуждали). Она просто не имеет право ревновать его, присваивать его, будто он ей брат или любовник, будто он ей что-то обещал. Не имеет права. Но она-настоящая уже кое-что взяла от Цзян Чэна из сна, и это собственничество – одна из заимствованных черт. И это она не говорила с Сиченем о тихой, безнадежной, никак себя не проявляющей, но очень чувствующейся внутри его шкуры, влюбленности Цзян Чэна из сна в Лань Сиченя из сна. Ей повезло (а ее двойнику – нет), что эти двое во время войн почти не пересекались, кроме как на редких общих военных советах. Бедный, молодой замученный всем свалившимся на него, пацан, кажется, даже не понимал, почему он так себя чувствовал в присутствии лидера секты Лань, пытался игнорировать шторм внутри себя, списывал это на последствия усталости и нагрузок, которые просто обязан был с честью и без единой жалобы выносить. Эти двое после начала войны даже ни разу наедине не говорили. Инь, несмотря на всю жалость и сочувствие, была рада этому, потому что одно дело – наблюдать за жизнью и битвами своего двойника, другое – смотреть, как он занимается сексом. Во снах она не могла отворачиваться, и она бы не хотела, чтобы за ней наблюдали в такой момент. Нет, спасибо. С другой стороны, лучше свой-чужой секс, чем то, что она видела сегодня. Вэй Усянь умер. Вернее так, Вэй Усянь из сна умер жуткой смертью, был разорван на куски своими мертвецами, и единственное целое, что от него осталось – его флейта. Флейта! А Цзян Чэн из сна видел это, болезненно обострившимся восприятием видел, как мертвые серые пальцы впивались в живое, добывали из розового красное, кровоточащее, добирались до бело-алых костей, выламывали их из суставов. Видела, как мертвые руки сломали череп, как отрывали конечности, как… Черт, это выше ее сил. Цзян Чэн из сна, как бы он не ненавидел Усяня после их раскола, все же считал его братом, все же переживал за него, но ничего не смог, не успел сделать, потому что все произошло быстро, потому что мертвецов было много, и они были далеко. Он застыл в своей боли, ослепительной до бесчувствия, словно сам умер, и Инь умерла вместе с ним. И тут же проснулась. Дверь в ее комнату снова открылась, прерывая ее мысли. Инь с неуютным чувством вины смотрела, как Сюэ Ян без своей обычной улыбки зашел и громко поставил на прикроватную тумбу стакан с водой, рядом положил пачку таблеток. - На. Это успокоительные. Чтобы ты больше не бросалась на людей, истеричка, - он прятал взгляд, в его глухом голосе ощущалась обида. Инь против воли почувствовала благодарность. Ишь, обиделся на нее, ясно дал это понять, но воду и таблетки все же принес. Это… мило. Даже благородно. - Сюэ Ян, подожди. Ты обиделся на меня? - На больных не обижаются, - ответил он, все еще отводя взгляд в сторону. Ваньинь вздохнула. Эх, был бы рядом Сичень, он бы смог поговорить с этим мальчиком так, что они стали бы лучшими друзьями. А она… Ну, она попытается. В конце концов, если она когда-то взяла с него обещание честно говорить о проблемах, то и сама должна делать также. Но это будет нелегко, особенно сейчас. - Сюэ Ян, подойди. Присядь. Подождав, пока ее подопечный устроится на самом краешке ее кровати и уставится на нее из-под бровей, она продолжила. - Сюэ Ян, прости, что накричала на тебя. Я не должна была это делать. Ты этого не заслужил. - Это точно! Я всего… - Дай мне закончить. Мне часто снятся кошмары, иногда я просыпаюсь от них так, как это случилось сегодня. В этом нет ничего страшного или необычного, и ты не должен подрываться и кидаться ко мне. Потому что в следующий раз я могу не только наорать на тебя, но еще и ударить, рефлективно. На будущее, когда услышишь что-то похожее, не приходи на шум. Спи дальше. Считай, я тебе разрешила. Ваньинь надеялась улучшить ситуацию этим предложением, но, по неведомой причине, Сюэ Ян выглядел еще более обиженным, чем в начале разговора. «Но ведь это же рационально!» - вопил голос внутри ее головы. Внезапно Сюэ Ян вскочил с постели и вышел из комнаты со словами «пей свои таблетки», прозвучавшими как проклятие. Ваньинь растерянно смотрела ему вслед. * Утром в гости к ней приезжает Цзинь Лин. Как всегда, без предупреждения, за что Ваньинь не раз на него ворчала, но никогда не прогоняла. Про себя она полагала, что он, хоть и прожил с ней всего несколько месяцев в глубоком детстве, каким-то образом запомнил ее квартиру для себя как безопасное место, и потому иногда возвращался. Когда уже не мог выносить повсеместный золотой цвет в декоре дома у Цзиней, и их же чрезмерную опеку и контроль. Или если ссорился с кем-то из домочадцев, что случалось довольно часто. В какой-то момент она дала ему дубликат ключа, чтобы мальчик мог прятаться в ее квартире даже в ее отсутствие. В этот раз Цзинь Лин тоже не тратит время на звонки или стук, заходит в квартиру и идет на кухню, шелестя пакетом. Зная его, в пакете какая-то вредная еда вроде картофельных чипсов, начос или сладких кукурузных шариков. Наверно, планирует засесть с ними за игрушкой или каким-то фильмом – удовольствие, которое ему редко достается дома. За Цзинь Лином по пятам следует его собака, умничка Фея (единственное существо на земле, которое Инь готова хвалить всегда). Цзинь Лин останавливается на пороге кухни, удивленный атмосферой угрюмого молчания, царящей в ней. Цзян Ваньинь и Сюэ Ян завтракают. Ваньинь думает, что она уже извинилась, и больше ничего говорить не должна. Сюэ Ян думает, что лучше бы она не извинялась, и что зря он вообще пытался что-то сделать правильно. Цзинь Лин вообще не понимает, что происходит, кто этот парень и почему он и его тетя едят сэндвичи и пьют кофе с такими лицами. Не сахар же у них кончился. - Теть, привет, - говорит Цзинь Лин со всей возможной деликатностью. – А это кто? Твой парень? Ваньинь поперхнулась кофе. Сюэ Ян ухмыльнулся. - Цзинь Лин! – рявкает Инь, прокашлявшись. - Выглядит как бродяга с улицы, - продолжил Цзинь Лин, бесцеремонно разглядывая Сюэ Яна. А тот уже начал недобро щуриться в ответ. - Я поговорю с твоим отцом, чтобы он лучше учил тебя манерам! - Но он все равно лучше, чем ничего, - Цзин Лин прищурился. – Симпатичный. Он хотя бы умеет читать? Писать? - Или я накажу тебя сама. Снимай штаны, я схожу за ремнем. Сюэ Ян сверкнул глазами, но все еще молчал, наслаждаясь очевидной неловкостью Ваньинь. Маленький мстительный садист. - Или ему эти навыки тут не нужны? Арггх! – закричал Цзинь Лин, когда Ваньинь отточенным приемом схватила его за ухо и потянула. – Все, прости, тетя, молчу, молчу! - Вот и молчи! – Инь тут же отпустила чужое ухо и зашагала по кухне, но не для того, чтобы сходить за ремнем, а чтобы сделать кофе и сэндвич для своего племянника. - Видишь, Ваньинь, как нужно извиняться. Сказал «прости» и молчит. Ничего лишнего, - подал голос развеселившийся Сюэ Ян. - Ты. Заткнись. И ты тоже заткнись, - добавила она специально для снова открывшего рот Цзинь Лина. – Ешьте молча, пока я не разрешу говорить, иначе я кому-нибудь здесь сломаю ноги. С ума сойти. Два хаотичных, буйных, и, теперь, обиженных подростка с самого утра на ее кухне. Ваньинь буквально почувствовала приближение головной боли. И что она точно не выдержит сидеть с ними двумя в четырех стенах. Отпускать Сюэ Яна с Цзинь Лином одних тоже совсем не вариант, придется самой взять поводок и выгулять этих щенков (и Фею). Инь доела свою порцию также молча. - Так, пацаны. Это Цзинь Лин, это Сюэ Ян. Сейчас вы моете посуду, собираетесь, если нужно собраться, и мы втроем идем в парк. И Фею тоже берем. Ее слова встретили два недовольных и один счастливый взгляд. Возражать никто не посмел. Ваньинь ухмыльнулась и поставила грязные тарелку и чашку в раковину. Цзинь Лин иногда ворчал на такое, что это эксплуатация его детского труда, но Ваньинь называла это проявлением справедливости. Тот, кто готовит, тот после обеда посуду не моет. * В парке было неплохо. Они взяли с собой фрисби, спустили Фею с поводка и дали ей всласть повеселиться. Цзинь Лин буквально обожал свою собаку, Сюэ Ян, к счастью, тоже легко с ней поладил (возможно, в этом было больше заслуга Феи, чем Сюэ Яна). За играми напряжение между троицей было не так заметно, и в какой-то момент и вовсе отодвинулось куда-то на задний план. Не сказать, что мальчики сразу стали лучшими друзьями – оба были слишком закрытыми для этого – но начали общаться более дружелюбно, чем в начале знакомства. Они провели в парке несколько часов, пока не проголодались. Единогласно решили сходить пообедать в какое-нибудь кафе в торговом районе неподалеку – там наверняка были места, куда могут впустить с собакой. Они втроем шли по широкой улице, Цзинь Лин возмущенно объяснял Сюэ Яну, что именно тот пропустил, не посмотрев и не прочитав «Гарри Поттера», Ваньинь рассеянно слушала этот монолог, иногда кивая, как вдруг что-то царапнуло ее внимание. Она остановилась и вгляделась в новость, транслируемую на огромном информационном табло, расположенном на широкой стене небоскреба. И почувствовала, как злость затапливает ее, словно прилив. На экране мерцало изображение печального темноволосого юноши с нежным лицом, всегда казавшимся Инь раздражающе слабохарактерным. В уличном шуме не было слышно диктора, но бегущая строка сообщала, что «…был признан виновным в дорожно-транспортном происшествии с участием Цзинь Цзысюаня и Цзинь Яньли, повлекшем за собой тяжелые ранения и угрозу жизни последних. Отягчающим обстоятельством при вынесении приговора явилось то, что в крови Вэнь Нина были обнаружены наркотические вещества в дозировке, существенной для его способности управлять транспортным средством. Родственники пострадавших на суде настаивали, что имело место намеренное покушение на жизнь, преступление гораздо более весомое, и доказательства случайности аварии были сфабрикованы позднее, но доказать свою точку зрения не смогли. Сегодня утром наши корреспонденты узнали, что Вэнь Нина досрочно выпустили из тюрьмы за примерное поведение. Закон считает, что этот человек отбыл свое наказание в полном объеме. Но согласны ли с этим пострадавшие и их родные? Что думают об этом семьи Цзинь и Цзян?» Одна конкретная Цзян думала, что Вэнь Нин должен гнить в тюрьме до конца жизни. Конечно, Ваньинь знала, что этот червь не будет вечно сидеть в тюрьме. Но что он выйдет на несколько лет раньше положенного срока? Одним примерным поведением тут точно не обошлось. Кто-то зачем-то приложил к этому руку, кто-то со связями. Кто-то из клана Вэней – наиболее логичный вариант, но несколько лет назад они не слишком-то старались спасти от тюрьмы одного из своих, пусть и из побочной ветви. Почему сейчас что-то должно измениться? А кроме Вэней существует еще примерно сотня вариантов, в зависимости от фантазии и смелости предположений. Зато она знает, у кого спросить. Тогда, до аварии, Вэй Усянь неплохо ладил с этим Вэнь Нином. Возможно, он в курсе, кого благодарить за такой «подарочек» Краем глаза Ваньинь заметила сбоку от себя бежевое пятно и, развернувшись, увидела Цзинь Лина, ожидаемо разозленного, расстроенного, и, так же, как она, смотрящего на чертово рекламное табло. Сюэ Ян стоял рядом и явно не знал, что ему делать. Не то, чтобы у Ваньинь сейчас были внутренние ресурсы на то, чтобы позаботиться об этом приемыше. Тут хотя бы собственного племянника не упустить. Ваньинь подняла руку и опустила ладонь на темную макушку Цзинь Лина, провела по голове, шее и за плечо прижала к себе в крепком объятии, чтобы тут же отпустить. Цзинь Лин взглянул на нее своими темными мятежными глазами. - Послушай. Тебе нужно держать себя в руках. Сейчас мы пойдем в полицейский участок к Усяню и зададим ему пару вопросов. И либо узнаем, что это какая-то ошибка, либо он даст наводку на того, кто помог ублюдку выползти наружу, - как могла бодро сказала Ваньинь. Потом решилась и добавила: - Выше нос, щеночек. То, что он вышел из тюрьмы, не значит, что он снова навредит твоим родителям. А если он хотя бы попробует это сделать, я его убью. И любого другого тоже. Цзинь Лин, вроде бы удовлетворенный ее ответом, кивнул. - Хорошо, - эх, себя бы еще так успокоить. – Сюэ Ян, тебе придется пойти с нами. Ты понимаешь, я не могу тебя отпустить. - Конечно, я пойду с вами! – уверенно ответил Сюэ Ян. Цзян совсем забыла, что все они еще совсем недавно чувствовали голод. И у нее и у Цзинь Лина сильные чувства начисто отбивали аппетит, а Сюэ Ян по какой-то причине не стал напоминать. * Ваньинь все еще было запрещено посещать полицейский участок из-за отстранения от работы. Потому она остановилась в тени от деревьев перед ним, ожидая, пока Усянь выйдет на обед. Из-за того, что она должна присматривать за парой несовершеннолетних пацанов (за одним, на самом деле, но не оставлять же в такой момент Цзинь Лина одного), то эти пацаны стояли сейчас рядом с ней. Хорошо, что обычное расписание Вэй Усяня она знала до мелочей. Три. Два. Один. И вот он, выходит из дверей участка, чтобы, как обычно, сходить в ближайшую забегаловку, где ему вместе с рисом и закусками подают рыбу, буквально красную от перца. Инь как-то попробовала кусочек с его тарелки и дышала огнем еще половину суток. Инь выходит из тени, машет Усяню рукой. Хотела улыбнуться, но смогла лишь слегка приподнять уголок губ. Настроение было совсем не то. - Привет! Усянь вздрагивает. Но тут же улыбается ей. И если Ваньинь чудится в этой улыбке что-то тревожное… ну, она далеко не идеально разбирается в эмоциях других людей. - Привет! Ты так соскучилась по мне, что даже сюда приехала? Инь с трудом удерживается от того, чтобы закатить глаза. Усянь такой Усянь. - Ха. Нет, я немного по другому делу. Они стоят и беседуют на большой, ярко освещенной площади перед полицейским управлением, Ваньинь специально стоит полубоком к деревьям, чтобы иногда посматривать на своих подопечных в тени от древесной кроны. Возможно, нужно было сначала отвести их в квартиру, а уже потом заниматься этим мини-расследованием, но что уж тут. Усянь переминается с ноги на ногу. Видимо, торопится перекусить. Ладно, тогда не стоит его задерживать. - Ты слышал про Вэнь Нина? Усянь с чувствующимся в нем напряжением заглядывает ей в лицо, кивает. Инь продолжает. - Вы же когда-то общались, насколько помню. Сегодня я узнала, что его досрочно выпустили из тюрьмы. - Подумаешь. Выпустили и выпустили. Вэнь Нин – неплохой парень, он не заслужил сидеть в тюрьме так долго. - Он – слабохарактерный наркоман. Он сел за руль обдолбанным, Усянь! Чуть не убил Яньли и ее мужа! И чуть…– Инь снова начала заводиться и повышать голос. Остановив себя, она вздохнула и уже спокойнее продолжила: - Короче. Скажи, ты знаешь, что поспособствовал его освобождению? В таких делах, как его, мало только примерного поведения в тюрьме, нужен кто-то, кто замолвит за него словечко. Мне нужно знать. Кто. Это. Был. Что-то в лице Усяня очень не понравилось Ваньинь. Почему она увидела в нем такое упрямство? Это странно, такого не должно быть, не в этом разговоре. Вэй Усянь нахмурил брови, даже набычился слегка, будто готовился идти в атаку – или сказать ей нечто неприятное, и собирался с силами для этого. - Это был я. - Что. - Это я поручился за Вэнь Нина. Ваньинь не знала, почему это ощущалось как предательство, но чувство было именно таким. Не перепутать. - Ты не мог. Усянь стиснул челюсти, закаменел лицом. На контрасте с его обычной легкомысленной улыбкой такое выражение лица смотрелось почти пугающе. Инь почувствовала холод внутри, в позвоночнике и в груди. Ее руки задрожали. А Усянь продолжил: - Мог и сделал. Пойми, - тут же с внезапной страстной мольбой добавил он, - Вэнь Нин – хороший человек, которому очень не везло почти всю его жизнь! Он заслужил второй шанс. Но как он его получит, если его собственная семья отвернулась от него, если его отправили гнить в тюрьме среди отбросов и преступников, если на его стороне нет никого кроме сестры?! Ваньинь, ты же добрая! Ты же понимаешь! Вэй Усянь схватил ее за плечи, заглянул в глаза. Инь, чувствуя лишь чертов холод, не хотела этих прикосновений, но пока не имела сил даже поднять руки, чтобы от них избавиться. Еще нет. - Но он же чуть не убил Яньли, - с некоторым усилием возразила она, заглядывая в глаза Усяню. – Ты же дружишь с Яньли, ты любишь ее. Как ты можешь оправдывать того, из-за кого… - Но и с Вэнь Нином я дружу тоже, - беспомощно улыбнулся Усянь. – Ты же его знаешь, ты тоже была с ним знакома в универе. Он хороший парень, немного робкий, и редко мог за себя постоять. Очень одинокий. Ему очень был нужен друг. - И великий добряк Вэй Усянь, конечно же, пошел навстречу этому блаженнному торчку, - Ваньинь и сама не ожидала того, сколько яда было в ее словах. – И снова и снова и снова. Кажется, я помню, как ты иногда таскал его с собой на вечеринки и тусовки. Ты спас милого мальчика сначала от одиночества, а потом и от тюрьмы. Я вот только не могу вспомнить, он ведь уже под твоей опекой подсел на наркоту? Это точно случилось в универе, его ведь еще выгнали потом. Не напомнишь, Вэй Усянь? Усянь от этих слов вздрогнул, но все еще не выпускал ее из рук. Плевать. - Я не давал ему наркотиков, если ты на это намекаешь, - сквозь стиснутые зубы выдавил он. - Конечно, нет, - оскалилась Ваньинь. – Конечно, нет. - Цзян Ваньинь, - раздался знакомый голос кого-то откуда-то сбоку, но Инь было плевать, как никогда раньше. Более того, это лишь больше ее злит. Она наконец-то ощущает достаточно злости для атаки. Она скидывает с себя чужие руки резким движением. Она наставляет на Усяня указательный палец (ей совершенно поебать на правила приличия в этот момент) и позволяет себе закричать. Вернее – уже не может сдержаться. - Вэй Усянь! Скотина! Сраный предатель! Да как ты мог?! Ты ведь друг А-Ли! Ты ведь всегда был ее другом! И ты предал ее! Предал ее сына! Какого хера ты творишь вообще?! Вэй Усянь побледнел, на его щеках появились неприятные розовые пятна, а уголки глаз покраснели. Инь жаждала, действительно жаждала, чтобы он разозлился, чтобы перестал, наконец, снисходить до нее и ее переживаний, чтобы они были на одном уровне, как… друзья. Ей до боли хотелось, чтобы это можно было бы решить обычной дракой, выплеснуть эмоции и жить дальше. Но и она и Усянь понимали, что этот вопрос гораздо сложнее. Поэтому физически, с кулаками Ваньинь не нападала, хотя и хотелось. Она стояла и тяжело дышала, ожидая, что Усянь ответит на ее слова, но Усянь молчал, только смотрел на нее. - Знаешь что. А скажи это Цзинь Лину! Скажи ему прямо в глаза все то, что сказал мне. Он вон там стоит, - Ваньинь ткнула пальцем примерно в направлении Цзинь Лина, сама не отрывая глаз от еще больше побледневшего Вэй Усяня. Это было низко. И, возможно, это было жестоко к Цзинь Лину. И А-Ли точно устроит ей выволочку за такие выкрутасы. Но какого черта. – Подойди к моему племяннику, посмотри ему в глаза и скажи, что способствовал освобождению того, кто чуть не убил его родителей. Давай. Если ты все сделал так правильно, как говоришь, это не будет сложным, Вэй Усянь. Вэй Усянь был бледен, как полотно. Он увидел Цзинь Лина, и это явно было неожиданностью для него. Вэй Усянь был знаком с сыном Яньли, он иногда присматривал за ним, когда А-Лин был младше, болтал с ним на обедах и ужинах, на которые его приглашала Яньли, даже научил нескольким приемам самообороны. Цзинь Лин не был для Усяня чужим. Ваньинь прекрасно это знала и использовала это знание против напарника. Она даже подпихнула Усяня в плечо с посылом «Давай! Иди!» Усянь не сдвинулся с места. Но, кажется, что-то сдвинулось в нем. Он разозлился? Ох, наконец-то. - А что насчет тебя, Ваньинь? – спросил Вэй Усянь, но при всем желании он не мог найти в себе достаточно яда. Зато ему хватало злости. – Тебе-то, конечно, легко осуждать! Вся такая правильная, ходишь и поучаешь, а сама чуть что бросаешься на людей. Но напомни, кого из нас отстранили из-за проблем с гневом? Я уверен, окажись здесь Вэнь Нин, ты бы тут же на него напала бы! Ваньинь дернула уголком рта и скрестила на груди подрагивающие руки. - Конечно, напала бы. Этот отброс заслужил наказание. Усянь засмеялся, его серые глаза, казалось, блеснули алым. - И вот это – образцовый полицейский! Хоть сейчас готова напасть на человека! Ха. Я знал, что в тебе есть жестокость, но ты настолько хороший полицейский, Цзян Ваньинь, что становишься ужасным человеком! Инь стиснула челюсти. Она знала, что Вэй Усянь прав. Но понимать некоторые вещи и слышать их от других – не одно и то же. - Достаточно,- сказал кто-то, кто не был ни Усянем, ни Ваньинь, но чей голос все же пробился в их кокон взаимных обвинений. С самой Инь будто сдернули пелену. Она оглянулась и увидела вокруг нее и Усяня сразу несколько людей, которых тут быть не должно. Не Минцзюе, Не Хуайсан, Мэн Яо, несколько рядовых с их отдела и, сюрприз-сюрприз, Лань Сичень. Вне всякого сомнения, свидетели этого скандала. Черт, у нее нет времени на этих людей. Но хотелось оставить за собой последнее слово. - Я не отрицаю, я плохой человек, - дрогнувшим голосом сказала Инь, чувствуя, как в глазах собираются слезы. – Но я хотя бы не предавала своих. А тебе, Усянь, нужно определиться со стороной. Не все будут снисходительны к твоим поискам справедливости для каждого обдолбыша, который попадется тебе на дороге. - Я давно выбрал свою сторону! – крикнул ей Вэй Усянь. – И мне жаль, что она тебе так не нравится, - сказал он, прежде чем его закрыла от Инь широкая спина Не Минцзюэ. Лишь мгновением позже перед самой Инь встал Лань Сичень, своей спиной загородив и Минцзюэ, и Вэй Ина, и вообще почти всех. Инь почувствовала, что ее слезы все же потекли по щекам. Пусть. Теплая рука опустилась на ее плечо. Она подняла взгляд и встретилась глазами с Сиченем, и увидела в ответном взгляде сочувствие, принятие… Никакой жалости, никакого презрения или отвращения – чувств, которые она очень боялась когда-нибудь увидеть именно на этом лице. - Я хочу уйти отсюда, - сказала Ваньинь. Сичень лишь кивнул, обхватил ее одной рукой за плечи. Почти тут же за ними увязались Цзинь Лин и Сюэ Ян, которые, видимо, успели подойти поближе к очагу скандала, пока Инь не обращала на это внимания. Они успели пройти половину пути к воротам, когда за их спинами раздались крики. Все четверо обернулись и остолбенели. В центре толпы, в луже собственной крови, быстро расползающейся по серому асфальту, лежал Не Минцзюэ. Не Хуайсан уже сидел на коленях рядом с ним, пережимал рану на груди брата собственными окровавленными руками, смотрел прямо в глаза Ваньинь и шептал: «позовите помощь, позовите помощь, позовите помощь, позовите помощь, позовите…»