Вступление. Кроличья нора

Никогда-никогда не забуду, как ты…

О как! Ты жила без любви, без тепла!

Без любви, без тепла!

      После первого сеанса гипноза Винсент остался весьма заинтригован, а потому пригласил Скарлетт к себе во второй раз. Она была так потеряна и в то же время удивлена тем, что они вообще заговорили об её отце. А как её вывернуло наизнанку от пережитых заново воспоминаний — за этим можно было и вовсе наблюдать бесконечно. Эффект, превзошедший всякие ожидания, развеявший давнюю скуку.       И вот сейчас она заходит к нему бледнее, чем в первый раз; опасливее, чем в первый раз. Как одинокая овечка на поле. Было заметно, что до этого девушка активно рассуждала о прошлом сеансе: на лице её застыли вопросы. Много вопросов. Винсент при всей своей удовлетворённости результатом, внешне остался спокоен.       Скарлетт отметила, что глаза хозяина отеля не выражали ничего, в то время как на губах при свете камина заиграла гостеприимная улыбка, точно язык пламени. Может, девушка и не была психологом, но кое-что слышала про фальшивые эмоции. Когда человек искренне рад кого-то видеть, то улыбается не только ртом, но и глазами.       — Как вы себя чувствуете? — спросил Винсент после взаимного приветствия, но голос его не выражал переживания, а только плохо скрываемый исследовательский интерес. Хотя, возможно, в случае Винсента, ему и не нужно было проявлять искренние эмоции к ней, потому что их встречи имели сугубо деловой характер? А в контексте делового общения, лицемерие — самое обыкновенное явление. Для Скарлетт было бы глупо обижаться на это, работая с людьми, или требовать искренности от того, кого видишь от силы третий раз в жизни.       Девушка сглотнула, но ответила чётко:       — Мне уже лучше, — правда, частое моргание после ответа выдало её с потрохами. Конечно же, Винсент ей не поверил. Но, если честно, хорошие новости ему и не нужны. Его бы постигло жуткое разочарование, если б ей действительно стало лучше.       — Знаете, я много размышлял о вашем отце, — Винсент отметил, как девушка напряглась. В подтверждение, она, поморщившись, достаточно резко отказалась развивать эту тему. Интересно, на что была похожа её боль от услышанного? На ожог от плиты или на занозу, которая неожиданно впивается в кожу? — Не перебивайте меня. Это для вашего же блага. Я выявил, что часть ваших воспоминаний заблокирована. Это не редкая реакция на травматическое событие. Этот блок похож на ящик Пандоры, который таит в себе много сюрпризов. И единственный способ избавиться от сюрпризов — уничтожить этот ящик.       — К чему вы подводите?       — К тому, что вам необходимы сеансы гипноза, — на слове «гипноз» карие глаза Винсента, кажется, блеснули от предвкушения. Он заранее знал, что отказаться у Скарлетт не получится, как бы ей не хотелось. Для должного эффекта Винсент придвинулся к ней ближе и мягко заглянул в глаза, почти понимающе, продолжая вкрадчивым голосом убаюкивать её бдительность. — Чтобы отпустить прошлое, это необходимо, понимаете? Да, признаю, это больно и неприятно. Иногда даже очень больно и неприятно. Но боль — это тоже терапия, только шоковая. Вам станет легче.       В зелёных глазах Скарлетт, оттенка слова «горечь», появилась надежда. Казалось, тайно она только этого и ждала: что бы хоть кто-то из этой человеческой массы взял и вытащил у неё из головы противную боль, как скользкого паразита. Пока существуют такие, как она — нуждающиеся, практически беспомощные в своей печали, будут существовать такие, как он — дарующие и подчиняющие.       У неё даже не было времени как следует обдумать, а веки тяжелели, и отчего-то руки её потянулись к его рукам. Тонкая ладонь сжала мужское предплечье. Осталось загадкой, было ли это попыткой сопротивления или же выражением симпатии. По крайней мере, Винсент не понимал этого действия. А в ней смешались все эмоции разом: от злости до необъяснимой постыдной тяги.       Когда гипноз начал действовать, Скарлетт снова очутилась в доме родителей и, конечно же, сразу обратила внимание на дверь, за которой прятался отец. Вот только какой-то странный порыв, а может, и чей-то приказ, заставил её подойти к злосчастной двери и дёрнуть ручку. Это, наверно, то, чего ей хотелось сделать много раз.       Но за дверью — только тьма. Скарлетт даже вздрогнула. Она ожидала чего угодно, но только не черноты перед глазами. Чернота принялась странным образом засасывать девушку медленно, как хищная сущность. Сначала схватила за руки, потом за ноги. Тьме было плевать на жалкие попытки вырваться, она была в разы сильнее.       Скарлетт поняла, что следом за темнотой последовало… Ничего. В самом прямом значении этого слова. Абсолютная тишина и отсутствие хоть какой-то опоры под ногами. Ни вкуса, ни цвета, ни запаха не выдавало это место, и от этого стало ещё страшнее, чем от ожидания выстрела в голову.       — Эй! Где я?! — запаниковала девушка и на всякий случай замахала руками, словно собиралась взлететь, и поняла, что, кажется, падает! В подтверждение, на пути ей начали попадаться странные предметы, которые двигались вверх — в противоположном ей направлении. В них она узнала личные вещи, оставленные в родительском доме. Сначала это была её одежда, затем тикающие часы, которые успокаивали отца. Что-то больно коснулось её головы — это оказалась тумбочка, которую в детстве Скарлетт изрисовала фломастерами. Чашки, тарелки, звонящие телефоны — вся эта прелесть летела вверх, а девушка неизбежно летела вниз, и ей было ужасно страшно представить, как больно будет столкнуться с почвой или любой другой поверхностью ногами. Скорее всего, ноги переломаются в щепки. Но и вариант кричать, куда-то рваться не дал никакого результата. А время текло и издевалось, не давая, наконец, разбиться в лепёшку.       Под Скарлетт внезапно появилось что-то мягкое. Девушка отскочила от этого мягкого, как мячик, и приземлилась в кроваво-красной маленькой комнате, в которой по-прежнему не было никаких звуков. Кроме стола там ничего не было. Может быть, минутой тому назад девушка была бы счастлива так мягко приземлиться. Может, начала бы целовать землю, но эта комнатка отбивала всякое желание радоваться.       — Бессмыслица какая-то, — пролепетала Скарлетт в ужасе, тыкаясь слепым котёнком во все углы. «Кровавые» стены не внушали доверия, а столик в центре намекал на какую-то головоломку.       — Скарлетт, — откуда-то сверху раздался знакомый вкрадчивый голос. И девушка никогда бы не подумала, что так сильно обрадуется ему.       — Мистер Синклер! — крикнула Скарлетт в потолок и задрожала. С каждой секундой находиться в этом странном месте становилось сложнее.       — Где ты?       Её уже не смущало, что начальник без особой причины перешёл на ты. На то он и начальник, чтобы менять условия игры.       — Я… Я не знаю! — снова закричала Скарлетт, боясь, что он её вовсе не слышит. — Я куда-то провалилась, прямо как Алиса в стране Чудес! И точно так же оказалась в какой-то комнате!       — Это странно. Так не должно было случится.       «Он слышит меня? — от радости девушка даже подпрыгнула. — Он слышит меня!».       Для Винсента девушка просто лежала и едва шевелила губами, но всё же говорила связанными предложениями. Он попытался её растормошить, попробовал парочку техник, но ничего не сработало. Винсент задумался, правда, только на секунду. Всё-таки с ней не соскучишься. Его рот сам дёрнулся в лёгкой ухмылке.