Родной город

В их городе проживало немногим более двадцати тысяч человек, но провести досуг всегда было где. Пока шел учебный год, большинство тех, кто интересовался хоть чем-то, после уроков направлялось в местный дом культуры или дворец спорта. Выбор кружков, студий и секций был не очень большим, но никто вроде не жаловался. Девчонки как обычно составляли львиную долю танцевально-вокально-театральных коллективов, в то время как мальчишек интересовал кружок авиамоделирования или резьбы по дереву. Лишь на кружке рисования мальчишек и девчонок было примерно поровну. Во дворце спорта же картина выглядела иначе: абсолютное большинство прибывающих было мужского пола. Отовсюду раздавались звонкие голоса семилеток, перебивающиеся ломающимися голосами тех, кому перевалило за тринадцать. Слышались и басы — это были самые старшие. В каждом дворе имелась какая-никакая, но детская площадка. А рядом с ней обычно была спортивная, огороженная высоким забором, который не позволял баскетбольному мячу вылететь за ее пределы и ненароком ударить какого-нибудь зазевавшегося малыша по голове. Несколько лет назад в их городке появился кинотеатр. Правда, билеты на сеансы туда разлетались как горячие пирожки. Особенно если дело касалось детских фильмов и мультиков. Поэтому многие старшие подростки предпочитали ездить на киносеансы в областной центр. Недавно построили еще и огромный скейт-парк, и именно там всегда можно было найти Толю. Что Лена и решила сделать. Шагая по улицам, таким узким и маленьким, но таким родным, она то и дело вспоминала, как в детстве точно так же шла по этой же самой улице и что-то происходило. Например, на предыдущей семилетняя Лена как-то с большой скоростью ехала на самокате, оторвавшись от мамы, неоднократно просившей ее замедлиться, и в итоге врезалась в другую девочку на самокате. Об этом столкновении ей по-прежнему напоминал шрам на локте, который становился хорошо заметен, стоило Лене хотя бы чуть-чуть подзагореть. А на той улице, по которой Лена шла сейчас, когда-то располагался универсам. С самого детства и вплоть до средней школы она ходила туда с мамой за покупками. Лена хорошо помнила, что вместо полок с товарами там были прилавки, границы между которыми были очень условными. На прилавках, как и на полках за ними, стояло и лежало много всякой всячины. Между товарами стояли продавщицы — улыбчивые и не очень, низкие и высокие, худые и полные, громкие и тихие. Они с удовольствием подсказывали заинтересовавшимся покупателям, какой товар из представленного ассортимента может лучше всего подойти под их нужды. Мамина подруга — та самая, которая переехала и потому практически даром отдала им шкаф, отлично вписавшийся в интерьер Лениной комнаты — тоже работала там, в отделе косметики. Лена была уверена, что мама ходила в этот универсам не столько потому что там всегда свежие продукты и интересные товары, как она говорила, а просто потому что хотела лишний раз увидеться с тетей Наташей, обсудить всех и вся и заодно купить какую-нибудь косметическую мелочь — для себя или для Лены: детская косметика у тети Наташи тоже была. Лена обожала пожирать глазами витрины и мечтать о том, как однажды вырастет, начнет работать и скупит всю детскую косметику, которая имелась у тети Наташи. Мама была против того, чтобы Лена носила макияж в юном возрасте. Однако ее мечта начала исполняться гораздо быстрее, чем она ожидала: заметив, каким взглядом Лена разглядывала витрину, тетя Наташа предложила Лениной маме купить что-нибудь для дочери. — Все равно рано или поздно дорвется, — аргументировала тетя Наташа. — Так пусть лучше сейчас походит как клоун, чем в двадцать будет ходить на свидания в таком виде. Лена тут же посмотрела на маму и увидела, что та колебалась. В конце концов, мама сдалась и купила блеск для губ, который Лена старалась расходовать экономно. Не знала ведь, когда еще мама устроит аттракцион неслыханной щедрости. А она вдруг решила устраивать его каждый месяц. Сейчас же на месте универсама появился один из многочисленных супермаркетов сети, в которой работала и мама Лены. Более того, она с недавних пор работала администратором именно этого магазина. Наверное, из-за того, что он стал ее рабочим местом, в выходные мама избегала туда ходить. Да и в целом она предпочитала другую сеть супермаркетов. Лена в шутку называла ее шпионом конкурентов, а мама лишь фыркала и говорила, что в другой сети выбор продуктов банально больше и интереснее, да и скидочная карта у нее была именно у конкурентов, а не там, где она работала. Пройдя мимо магазина, Лена вышла к дворцу культуры. Когда-то она ходила сюда на танцы, потом — на пение, затем — на рисование. Но нигде не задержалась надолго. Лена осознавала, что ей не хватало терпения, чтобы выработать необходимые навыки, поэтому она и бросала занятия, когда не видела, что у нее все сразу получалось. Сейчас же Лена об этом жалела: ее приятельницы со двора и одноклассницы, которые вместе с ней в свое время были не только в детском саду, но и на танцах во дворце культуры, уже потихоньку получали дипломы об окончании художественных студий. Эти документы вполне могли пригодиться для перехода на профессиональный уровень или даже для трудоустройства в эти же студии — одна ее одноклассница подрабатывала в выходные именно занятиями танцами с самой младшей группой. Лена могла бы так же, если бы была более терпеливой, трудолюбивой и не ждала мгновенных результатов. Но что уж теперь… Пройдя мимо дворца культуры, Лена ступила на аллею, по обеим сторонам которой расположились деревья с пышными кронами и большие ели — от них очень приятно пахло хвоей, особенно, как казалось Лене, под вечер. Она пошла по аллее, вдыхая теплый аромат и глазея на серые панельные девятиэтажки, в окнах которых отражалось заходящее солнце. В сердце внезапно разлилось нежное тепло, смешанное с ностальгией по детству. Лена и так размышляла об этом в последние месяцы, но сейчас с уверенностью могла сказать: она любила свой родной город. Как бы часто она ни называла его дырой и ни говорила, что мечтает уехать хотя бы в областной центр, а лучше вообще в Москву. Здесь прошла вся ее жизнь с раннего детства и до семнадцати лет. Местные улочки были Лене очень хорошо знакомы. Более того, она исходила их вдоль и поперек — по этим улицам она прошла путь, «равный трем-четырем земным экваторам» — и неважно, что эти строчки Нойза МС были сочинены про московское метро. В каждом магазине работал как минимум один человек, знакомый Лене: либо бабушки и дедушки, либо родители ее знакомых, либо сами эти знакомые — Лена общалась не только со своими сверстниками, но и с ребятами постарше. Некоторые из которых оставались в их городе, потому что не хотели учиться или наоборот — чтобы накопить на учебу. Как пелось в другой замечательной песне под названием «Родной город», я знаю, где прячется жизнь. У Лены было так же: она знала, где в их городе кто живет, где какие районы находятся, чем интересным в них можно заняться. Здесь была ее семья в лице мамы, тети и дяди, двоюродных сестер и братьев. Здесь были ее друзья. Здесь был Толя. И менять это Лене вдруг расхотелось. — Элен! — услышала она издалека и резко подняла голову. Толя наступил на один конец скейта так, чтобы тот поднялся, схватил свой инвентарь и теперь быстрым шагом направлялся к ней. Улыбнувшись ему, Лена пошла навстречу. Пусть их город маленький, но это их город. Ее город. Родной город. Лена желала ему только процветания и развития. И очень надеялась, что однажды и ей представится случай внести вклад в жизнь города, чтобы та продолжалась.