Глава 14.

Acting on your best behavior Turn your back on Mother Nature Everybody wants to rule the world Заботясь о том, чтобы выставить себя в лучшем свете, Люди отворачиваются от матери природы, Каждый хочет править миром. Glee Cast «Everybody wants to rule the world».

Августа Локридж ненавидела роль сиделки при Минкс. Ее раздражала необходимость уговаривать свекровь принять таблетки или поесть. Она злилась на Лайонела, который в очередной раз оставил ее одну ради нового авантюрного путешествия. — Если ты не примешь таблетки, мне придется позвать медсестру, чтобы она сделала тебе укол. — Я не хочу спать, Августа. — Минкс, тебе нужен полный покой. Не капризничай. Сил спорить с Августой у Минкс не было, поэтому она согласилась принять снотворное. Она уже неделю не вставала с постели. Плохо спала и почти ничего не ела. Врач был обеспокоен ее состоянием. Он не выявил физических причин, объясняющих его, поэтому, увеличив дозу обезболивающих и снотворного, прописал ей постельный режим, решив, что это переутомление. А сама Минкс все чаще и чаще задавалась вопросом, почему до сих пор жива. Ее немощное тело все больше дряхлело, но смерть не приходила за ней. Она, прожив яркую жизнь, совершила достаточно ошибок и имела множество грехов за душой. Минкс хотела бы искупить некоторые из них, но понимала, это невозможно. Ченнинг и Брик, Кассандра и… Крейг Хант. Еще один тяжкий грех на ее совести. От этого нельзя убежать, скрыться, забыть. Каждый раз, засыпая после очередной дозы снотворного, во сне ее терзали воспоминания. Было раннее утро. Солнце едва успело встать из-за горизонта. — Миссис Локридж, если кто-то узнает… — Я плачу тебе именно для того, чтобы никто ничего не узнал. Минкс Локридж внимательно вглядывалась через стекло, пытаясь понять, какой из младенцев тот самый. — Когда начинается твоя смена? — Через пять минут. — Отлично. Августа родила своего первенца примерно полчаса назад. Медлить нельзя. Думая об этом, Минкс приходила в ярость. Как смела эта женщина, наглым образом проникнув в их семью, принести ублюдка в подоле! Она никогда не доверяла Августе, а теперь ей хотелось придушить ее. Она не только изменила мужу, но и умудрилась забеременеть от другого мужчины. А теперь без зазрения совести собирается подсунуть нагулянного ребенка ее никчемному сыну. А сам Лайонел? Вместо того, чтобы с позором выгнать Августу, решил принять ее ребенка и воспитывать как своего! Уму непостижимо! При этом запретив ей, его собственной матери, лезть в это дело. Но она не могла оставить все как есть и допустить, чтобы эта женщина воспитывала своего ребенка, а Лайонел чужого. Пусть лучше ребенок будет чужим для обоих. Не так давно у нее уже был подобный опыт, и Минкс точно знала, что ей следует делать. У нее ведь получилось с Ченнингом, сыном Лайонела от Софии Кепвелл. Провернуть подобное снова казалось сущим пустяком. Хорошо, что все младенцы похожи друг на друга. Наконец попав в палату, где находились новорожденные, Минкс стала прохаживаться между кроватками, пока подкупленная ей медсестра читала карточки рожденных сегодня мальчиков, подыскивая подходящую кандидатуру. При этом Минкс старалась не смотреть на сына Августы, потому что при мысли, что невестка смогла одурачить ее, в женщине закипала злость. Взгляд Минкс привлекла одна из люлек. На ней висела табличка с фамилией Хант. Без имени. Она повернулась к медсестре и спросила: — Почему на этой кроватке только фамилия? — Мать умерла при родах и не успела дать имя ребенку. — Что с ним будет? — Мальчика отправят в местный приют. — Как интересно… — Я не знаю… Я не уверена… миссис Локридж… — Я хочу посмотреть ее карту. Получив от медсестры нужную карту, Минкс стала внимательно ее читать. Розмари Хант. 18 лет. К карте прилагались водительские права. Девушка, смотрящая на нее со снимка, была симпатичной. Каштановые волосы, карие глаза. Она была немного похожа на Августу. Девушка родила сына на несколько часов раньше ее невестки. Само проведение сегодня на ее стороне. Тем более больше никаких сведений об этой Розмари не было, а значит, родственники вряд ли станут разыскивать ее или ребенка. Минкс взглянула на осиротевшего мальчика. Он спал крепким сном и выглядел крошечным и беззащитным. И, конечно, не подозревал, что остался совсем один в этом мире. Правда ненадолго. — Пусть будет этот. — Миссис Локридж, вы уверены, что стоит это делать? — Разве я спрашивала твоего мнения? И плачу я тебе не за разговоры. Поменяй младенцев местами и не забудь о бирках. Минкс пристально наблюдала, как женщина выполняет ее приказ. Пара минут, и новорожденный Уоррен Локридж стал сиротой по фамилии Хант. А осиротевший сын Розмари Хант с этого момента становился законным наследником состояния семьи Локридж. Перед тем как покинуть палату, Минкс все же взглянула на ребенка, которому никогда не доведется узнать, что он мог бы расти в богатой семье и иметь все, что пожелает. Ему предстояло воспитываться в сиротском приюте с такими же, как он, брошенными детьми. Минкс сожалела лишь об одном, что Августа никогда не узнает о том, что сейчас произошло. В коридоре она столкнулась с Лайонелом. Он пришел взглянуть на ребенка. — Ты уже видела его, мама? — Да, дорогой. Уоррен чудесный, очаровательный малыш. Как Августа? — Спит. Я боялся, что что-нибудь случится. — Что за глупости! Лайонел, сотни женщин рожают ежедневно. Обычное дело. Хотя вам мужчинам все равно не понять этого. Минкс сделала знак медсестре, чтобы та показала ее сыну ребенка. Когда женщина взяла мальчика на руки, они дрожали. Ее мучила совесть. Но пути назад не было. Деньги, которые заплатила Минкс Локридж, помогут решить ей очень много проблем. Отец мальчика светился от счастья, малыш даже пошевелился на секунду, словно ощущая на себе взгляды. Вскоре счастливый отец и миссис Локридж ушли. Новоявленный Уоррен Локридж продолжал спокойно спать. Женщина взглянула на второго мальчика. Ребенок не спал, просто лежал с приоткрытыми глазами. Ей стало его безумно жалко. Она почти решилась снова поменять младенцев. Но в этот момент этаж начал заполняться людьми, а к ней уже направлялся врач, чтобы осмотреть детей. — Прости, малыш. — С сожалением прошептала женщина. Спустя какое-то время в палату снова заглянул врач. С ним была монахиня из местного приюта. — Мы пришли забрать ребенка умершей женщины. Медсестра нервно сглотнула. — Конечно, меня предупреждали. Женщина указала на кроватку с надписью Хант. — Это он. Монашка подошла и взяла мальчика на руки. Ребенок тут же расплакался, словно понимая, что его ждет. — Доктор Говард, ему надо дать имя, чтобы заполнить документы о передаче. — Конечно, Эмма. Как насчет Джон или Джеймс? Монашка, безуспешно пытаясь успокоить ребенка, предложила: — Ему подойдет имя Крейг. — Крейг? Почему? — Так зовут моего племянника. Этот мальчик похож на него. Такой же беспокойный. Уверена, он еще доставит нам немало хлопот. Врач кивнул, соглашаясь. Медсестра Эмма взяла ручку и написала в карточке Розмари Хант напротив имени ребенка — Крейг Хант. Она приняла решение, в конце месяца попросить расчет и навсегда покинуть Санта-Барбару. Хотя вряд ли совесть когда-либо перестанет мучить ее. Врач и монахиня с младенцем на руках, который продолжал плакать, покинули палату.