Глава 17.

Can you see with your own eyes, A life that you could never call your own? What have you become? Is deep within your mind you’re all alone. Ты можешь увидеть своими глазами Жизнь, которую никогда не назовешь своей? Кем ты мог стать? Глубоко внутри, мы все одиноки. Алексей Смирнов «Lost».

Крейг прошел в комнату, на ходу снимая пиджак. Бросив его на спинку стула, он стал расстегивать рубашку, собираясь принять душ. Осмыслить, осознать, забыть. Вот чего хотел сейчас Крейг. Душераздирающая сцена у Локриджей до сих пор стояла у него перед глазами, и не думать об этом у него не получалось. Августа Локридж — его мать. Правда или фантазия Минкс Локридж? Нет. Дурной сон. Ведь не могло быть такого в реальности. Из миллионов женщин на Земле… Что за глупости? Его мать Розмари Хант, юная девушка, умершая после того, как произвела его на свет. Вот правда. Какие бы там ни были счеты между Минкс и Августой, он не имеет к этому никакого отношения. Келли вошла в комнату вслед за мужем. Они только что вернулись от Локриджей. Признание Минкс повергло ее в шок. Какова вероятность, что сказанное ей правда? Возможно ли, что Крейг в самом деле сын Августы? Неужели человек может быть столь жестоким? Ведь это ненормально — менять младенцев или отказываться от собственной дочери. Как Минкс может спать спокойно, имея столь тяжкие грехи на совести? Келли присела на стул, на котором висел пиджак мужа. Крейг не проронил ни слова после того, как они покинули дом Локриджей. Она беспокоилась за него. Столько лет считать себя сиротой и вдруг узнать, что твоя мать жива, более того, находится рядом. С прискорбием понимая, что женщина, родившая тебя, испытывает к тебе презрение и ненависть. — Крейг, как ты? — Пытаюсь разгадать смысл спектакля, который нам пришлось наблюдать. Абсолютно спокойный и даже безразличный тон мужа еще больше встревожил Келли. — Хочешь сказать, что ты не поверил… — Ни единому слову. Я сын Августы. Бред. — Но это в стиле Минкс. Подмены младенцев. Она способна на подобное. Если ей стало известно, что Августа ждет ребенка не от Лайонела… — Келли, ради бога! Даже если Минкс сделала это, откуда ей знать, что я именно тот, второй младенец? — Досье твоей матери… Розмари Хант. Она видела его, когда я приходила к Августе за каталогами. Разве ты не слушал, что говорила Минкс? — Я внимательно все слушал. Только это случилось сорок лет назад. Как она может быть хоть в чем-то уверена? Или помнить лицо девушки, чьим ребенком якобы является Уоррен? Ей же лет сто не меньше, а в таком возрасте… — Ты словно отвергаешь саму вероятность подмены? Один факт того, что между твоим днем рождения и Уоррена разница в один день… — Я думаю, Минкс в силу возраста просто путает события. И, непонятно зачем, переносит историю с твоим братом Ченнингом на меня и Уоррена. — А если нет? Крейг присел на кровать. В голове у него была настоящая каша, противоречивые чувства терзали его. С одной стороны, он не верил в свое родство с Августой, но с другой — что-то не давало ему полностью отрицать такую возможность. И это пугало его. Крейг не хотел быть сыном Августы Локридж. Кого угодно, только не ее. — Послушай, даже если рассказ Минкс правдив… Что это меняет, Келли? — Все! Абсолютно все, Крейг. Ты наконец будешь знать свои корни. А что еще важнее, поймешь — твоя мать не бросала тебя, она не умерла. Вы оба стали жертвами ужасных обстоятельств из-за женщины, которая возомнила себя вершительницей чужих судеб! Келли взяла мужа за руку и посмотрела прямо ему в глаза. Она хотела добиться от него какой угодно реакции, а не этого холодного безразличия, словно речь шла не о его жизни, а совершенно постороннего человека. — Чего ты хочешь от меня? Чтобы я пошел, заключил Августу в объятия и назвал мамочкой? — Я хочу, чтобы ты перестал делать вид, что сегодня ничего не произошло. — Келли, любимая. — Выдохнул Крейг, погладив ладони жены. Его руки дрожали, и он никак не мог унять эту дрожь. — Ты не представляешь, что творится у меня в голове. Пойми, я не готов прямо сейчас думать о том, что это правда. О том, что моя жизнь могла бы сложиться иначе. Что многих бед можно было избежать. Что я мог расти как Локридж. Келли пересела на кровать, обняв Крейга. Как бы ей хотелось сказать или сделать что-то, способное помочь ему принять правду, облегчить боль. — Я понимаю. Тебе необходимо время. — Очень много времени. В любом случае хуже всего в настоящий момент Августе. Такой удар. Вероятность того, что я могу оказаться ее сыном, готов поспорить, убивает ее. Ее плоть и кровь — человек, которого она презирает до глубины души. Уверен, она молится, чтобы это оказалось ложью. — Есть простой способ узнать все наверняка. — ДНК? — Да. — Надеюсь, Августа не захочет прибегнуть к нему. — Но, Крейг! — Тебя привлекает перспектива стать невесткой Августы? — Я хочу, чтобы ты, наконец, смог заполнить огромный пробел в своей жизни, обрел семью. — Ты и дети — вот моя семья. Другой мне не надо. Крейг, крепко прижав к себе Келли, уткнулся ей в плечо, стараясь прогнать демонов, которые шептали ему, какой бы чудесной была его жизнь, если бы ему довелось вырасти в качестве Уоррена Локриджа.