Глава 37.

It doesn't really matter Where it all began All I know I got covered in darkness Covered in darkness Совсем не важно, С чего всё началось, Знаю одно: Я слился с темнотой, Слился с темнотой. Darren Hayes «Darkness».

— Что тебя так удивило? — С чего ты взяла, что я удивлен? — Видела твое лицо, когда ты говорил по телефону. — Я не удивлен, скорее, озадачен. А ты слишком любопытна, киска. Отложив газету в сторону, она встала с роскошной софы, на которой сидела, пока он беседовал по телефону, и грациозно-соблазняющей кошачьей походкой направилась к нему, а подойдя, обняла за шею, томно прошептав: — И это не единственное мое достоинство. Ты же знаешь. Положив одну руку ей на талию, запустив другую в ее роскошные светлые кудри, он резко потянул любовницу к себе и холодно отрезал: — Несмотря на то, что иногда я даю страсти взять надо мной верх, на твоем месте я бы не стал забываться. Изобразив на лице наивно-игривую улыбку, игнорируя прозвучавшую угрозу, она впилась в губы любовника настойчивым поцелуем. За годы отношений с ним хорошо его изучив, она точно знала, ей всегда позволялось немного больше, чем остальным. Она была его маленькой слабостью, к тому же ей известны его потаенные желания. Он ненавидел ее за то, что она с ним делала. Ненавидел собственную слабость, когда речь шла о ней. Но противостоять этой женщине было невозможно. Прекрасная, восхитительная и опасная, вряд ли способная любить кого-либо, кроме себя. С ней никогда нельзя быть уверенным, будет ли завтра она на твоей стороне или предаст, ни о чем не сожалея. Неожиданно прервав поцелуй, одновременно высвобождаясь из его объятий, она села на край стола так, чтобы он видел каждый сантиметр ее идеальной фигуры, и, делая вид, что поправляет прическу, спросила: — Кто же сумел озадачить тебя? Я не знаю людей, способных на это. Он обвел ее взглядом с ног до головы, хищно облизнувшись, представляя, как ночью заставит пожалеть о своем бесцеремонном поведении. — Августа Тонелл. — Августа Тонелл? Постой, ты говоришь об Августе Локридж из Санта-Барбары? — Я знал ее как миссис Тонелл. Довольно приятное знакомство, надо сказать. — Я даже спрашивать не стану, что ты подразумеваешь под приятным знакомством. Чего она хотела от тебя? Сомневаюсь, что ты поддерживал с ней связь после того, как она покинула Вегас. Или я ошибаюсь? — Я вообще забыл о ее существовании после смерти Энтони. Не представляю, где она взяла мой номер. — Тебя озадачило это или ваш разговор? — Никогда не догадаешься, о чем она попросила меня. — И пытаться не собираюсь. О чем она попросила тебя? — Навести справки, не причастен кто-либо из Вегаса к похищению Крейга Ханта. От удивления она едва не соскользнула с края стола. Такого и правда нельзя было предположить. — Может, Кепвеллы попросили ее навести справки в Лас-Вегасе? Возможно, они считают, кто-то из старых подельников Тонелла решил отомстить Крейгу, а раз Августа в свое время тоже вращалась в здешних кругах… — Августа всегда откровенно презирала Ханта. И вдруг разыскала меня и просит об одолжении, зная, что придется расплачиваться. — Странно, что она готова на подобный риск ради него. — Вот и я о том же. Что заставило ее обратиться ко мне? — Твои обширные связи… — Не строй из себя идиотку. Тебе не идет. Одарив его беспечной улыбкой, она слезла со стола и вновь удобно устроилась на софе. Ей нравилось нервировать его. Этим она развлекала себя и компенсировала необходимость исполнять его прихоти. Да, он многое ей дал, и она с радостью использовала открывшиеся возможности, хотя, кроме сексуальной притягательности, больше ничего к нему не испытывала. — Ладно, дорогой, не злись, я просто пошутила. Так что же заставило бывшую миссис Тонелл вспомнить прошлое, и почему сделала она это из-за Крейга Ханта? — Понятия не имею. Но необходимо выяснить. Как можно скорее. — Что ты скажешь ей, когда она снова позвонит? Проведя идеально заточенным ногтем по фотографии Крейга Ханта, размещенной на первой полосе газеты, рядом с новостью о его исчезновении, она подумала о том, что уже давно не чувствовала себя столь удивительно хорошо. Тот, кто сказал, что месть — блюдо, которое подают холодным, был абсолютно прав. — Выражу ей искренние сожаления, что мне не удалось ничего выяснить. Или ты думаешь, я дам Августе адрес, где Скэг держит нашего птенчика, чтобы разрушить то, что я так долго планировал? — Конечно, нет. Я просто спросила. — Заранее зная мой ответ. Детка, мне кажется, или ты специально хочешь вывести меня из себя? — Элиот, ради бога! У меня в мыслях такого не было! Хотя мне нравится, когда ты выходишь из себя. Когда я вижу настоящего тебя. Опасного самца. Иногда твое безразличное спокойствие ко всему, кроме денег, раздражает меня. — Ты это переживешь. Развернув кожаное кресло, в котором он сидел, к окну, смотря сверху вниз на бурлящий Лас-Вегас, Элиот Янсен думал о том, что появление на сцене Августы Тонелл делает игру еще более увлекательной и непредсказуемой. — Знаешь, мне даже немного жалко Крейга. — Неужели? — Скэг — больной психопат, Элиот. Я каждый раз покрываюсь мурашками, слушая его рассуждения о том, что он сделает с Хантом. — Не знал, что ты способна на жалость. Ты же не обманула меня, сказав, что между вами никогда ничего не было? — Между мной и Крейгом? Боже упаси! Более скучного и занудного человека трудно отыскать. А еще он вечно мешался под ногами и лез не в свое дело. Я переживаю, что Скэг зайдёт слишком далеко и помешает твоим планам. — Чтобы этого не случилось, рядом с ним находятся мои люди. Они позаботятся, чтобы Хант остался в живых. А если Скэг его немного покалечит, это лишь пойдет на пользу делу. — Знаешь, ужасно сексуально, когда ты так непоколебим в своем успехе. Никаких сомнений, угрызений совести… — И только из твоих уст я готов терпеть эту чудовищную лесть, малышка. Янсен перевел взгляд с любовницы на снимки, лежащие у него на столе. Женщина на них была чертовски сексуальна, даже с опухшим от слез лицом без единого следа косметики. Ради такой можно совершить безумный поступок. Взяв одну из фотографий в руку, помахав ей, он почти скучающе поинтересовался: — Ты уже решила, что мы сделаем с ней? — Пока мне достаточно наблюдать за ее страданиями. — И все? Если тебе нужна голова Келли Кепвелл, я принесу тебе ее на подносе, усыпанном бриллиантами. Подойдя к столу и выхватив из рук любовника снимок, она живо представила себе эту картину. Окровавленная шея, застывший ужас во взгляде… Что ж, может однажды она и попросит его об этом. — Она разрушила мою жизнь и отобрала то, что было дорого мне больше всего. Я буду наслаждаться каждым мгновением ее мучений. А когда ты получишь от Ханта то, что тебе нужно, я подумаю о том, что делать с ней. Сказав это, Флейм Бофорт разорвала фотографию на мелкие кусочки, а затем высыпала их на стол, поверх остальных снимков. Точно так же, как это фото, кусок за куском она разрушит жизнь миссис Хант и тогда наконец сможет забыть о прошлом.