Глава 47.

Dream send me a sign Turn back the clock Give me some time I need to break out And make a new name Let's open our eyes To the brand new day It's the brand new day. Мечта, пошли мне знак, Поверни время вспять, Дай мне немного времени, Мне нужно сбежать… И выдумать новое имя Давай откроем глаза Совершенно новому дню! Это совершенно новый день! Ryan Star «Brand New Day».

Сначала Крейг долго падал в черную бесконечную пропасть. Тело его пронизывала нестерпимая боль, а звук от выстрела и крик Миранды следовали за ним, окружая, не прерываясь, вызывая желание заткнуть уши. И вдруг все резко оборвалось. Тишина. Яркий свет и тепло. Успокоение и запах океана. Так хорошо знакомый привкус соли на губах и воздух, чистый и свежий. Крейг не мог поверить собственным глазам. Прямо перед ним расстилалась голубая гладь бескрайнего океана. Жаркое солнце палило над его головой, а прикосновение теплого песка к босым ступням вызывало ни с чем несравнимое чувство легкости и свободы. Как в детстве, когда он часами пропадал на пляже, сбегая из приюта в свой выдуманный мир. Подойдя к воде, Крейг запустил обе руки в ее манящую прохладу, и тут его ждало неожиданное открытие. Он был ребенком. Не больше десяти-одиннадцати лет. С любопытством разглядывая свои маленькие ручки и отражение на поверхности воды, Крейг думал о том, что оказался в очень странном аду. Сомнений, что он умер и попал в ад, у него почти не было. Оглянувшись вокруг, Крейг с удивлением обнаружил, что это не просто какой-то пляж, вызванный посмертными галлюцинациями, а самый что ни на есть конкретный пляж. Тот, который он знал, как свои пять пальцев. Санта-Барбара. Даже смерть не смогла прервать его связи с этим местом. В нескольких метрах от себя Крейг заметил замок из песка. Немного неуклюжий, как те, что он строил в детстве. Очевидно, и этот дело его рук, ведь, кроме него, на пляже больше никого не было. Стоило Крейгу подумать об этом, как он услышал голос, звавший кого-то, показавшийся ему знакомым. Голос становился громче, по мере приближения. И он, бесспорно, принадлежал женщине. Наконец разобрав, кого именно звала женщина, Крейга посетило неприятное предчувствие. — Уоррен!!! Где ты?! Если ты немедленно не появишься, весь следующий месяц проведешь взаперти! Ты слышишь меня, Уоррен?! — С этими словами Августа Локридж, собственной персоной, появилась на пляже. — Вот ты где. Крейг, не в силах пошевелиться, просто стоял молча и смотрел, как она приближается к нему. Происходящее казалось малообъяснимо, хотя кое-что все же вполне ясно. Если до этого момента где-то глубоко внутри у него и оставались сомнения, что он попал в ад, теперь они окончательно рассеялись. — Что ты себе позволяешь, Уоррен? Почему я должна искать тебя по всему городу? Августа нависла над ним, уперев руки в бока. Она была не на шутку рассержена. Крейг, не представляя, что ей сказать, продолжал молчать, отмечая про себя, что выглядит Августа немного иначе, чем он привык. Первое, что бросалось в глаза, она явно была моложе. Учитывая, что он сам был ребенком, напрашивался простой вывод. Это какое-то временное искажение. Прямо как в фантастических фильмах. И в этом искажении, к ужасу Крейга, Августа почему-то считает его своим сыном Уорреном. — Ты только посмотри на себя! Весь выпачкался в песке! Сердито оглядев его с ног до головы, Августа перевела взгляд на построенный им песочный замок, недовольно поджав губы. И это напомнило Крейгу, что точно так же на него смотрели монахини, когда находили здесь. После всегда следовало наказание. Розги или чулан. Крейгу даже стало любопытно, что приготовила для него Августа Локридж. — Ты должен быть у Кепвеллов через десять минут. Не хватало мне потом выслушивать от них, что Локриджи недостаточно хорошо воспитаны, потому что позволяют себе опаздывать! Августа схватила его за руку и потащила за собой. Крейг не сопротивлялся, совершенно не понимая, что происходит, и что он должен делать. Это место не могло быть реальным. Но и на загробный мир оно не походило. Ад? Более чем странное место для ада. Хотя наличие здесь Августы делало такую теорию вполне вероятной. Так, где же он, черт возьми?!