Глава 91.

This love is more than chemical, It feels unusual, And I can't get enough, You know-oh-oh. This love is more than chemical, And we're unbreakable, Oh, be forevermore. More than chemical… Эта любовь — больше, чем химия, Это необыкновенное ощущение, И мне всё мало, Ты знаешь. Эта любовь — больше, чем химия, И мы неделимы, Да, навсегда. Больше, чем химия… Kerli — «Chemical».

Следующие несколько дней после того, как он пришел в сознание, превратились для Крейга в поток сумбура, вперемешку с бесконечными дозами снотворного, обезболивающего и других лекарств. Надолго к нему никого не пускали, в основном лишь Келли. Пару раз, кажется, заходила Иден. Когда он впервые, после возвращения с того света, увидел любимую, Крейг всем своим существом потянулся к ней. Ему хотелось немедленно встать, обнять Келли, произнести ее имя, ощутить запах ее волос, нежность кожи. Но ничего из этого он, к сожалению, не был в состоянии сделать. Каждое, даже самое простое движение, давалось ему с трудом, а вместо нормальной речи ему едва удавалось произнести хотя бы пару звуков, больше похожих на мычание. На его попытки наладить с ней контакт, Келли лишь ласково улыбалась ему, гладила по руке или волосам, говорила, как любит, и чтобы он не смел напрягаться, потому что еще очень слаб. Он понимал, что она права, но собственная беспомощность убивала его. Валяться без дела на больничной койке было непривычно. Тем более когда не можешь управлять собственным телом. К тому же то, что ему удалось избежать смерти, ничего не гарантировало. Скэг на свободе, Миранда у него в заложницах, Келли и семья в опасности, и он ничего не мог с этим сделать. Врачи считали, что он быстро идет на поправку, но сам Крейг не ощущал этого, чувствуя себя никчемной развалиной. Каждый раз глядя на Келли, видя, как она старается делать вид, что все замечательно, хотя следы боли и страданий, перенесенных ей, глубоко отпечатались на ее прекрасном лице, а страх за его жизнь все еще таился где-то в глубине глаз, Крейг испытывал злость. На себя и свое состояние, на Скэга, на всю ситуацию в целом. К допросу он был непригоден. Крейг услышал это в разговорах между медсёстрами. Что являлось еще одной причиной его злости. Он многое мог рассказать полиции. О Скэге, поменявшем свою личину на Питера Смита, о Миранде, судьба которой была до сих пор совершенно не ясна. Крейг вообще не представлял, известно ли полицейским о Скэге, о Миранде и ее роли в этом деле. Ему хотелось действовать, но все, что оставалось, бессильная злость. — Милый, как только ты наберешься сил, я приведу Криса и Дженни. Они очень соскучились по тебе. Как здорово, что я наконец могу им сказать, что их папа вернется домой, зная, что это чистая правда. — Кел… Крейгу безумно хотелось ответить ей, сказать, как сильно он соскучился по их малышам, как сильно он любит ее, заверить, что сумеет защитить их семью от любых бед, исправит случившееся. — Нет-нет… не надо. Милый, все будет хорошо. Келли присела на стул у кровати Крейга и взяла его за руку. С каждым днем он выглядел все лучше и лучше. Еще бледный и истощенный, но больше не увешанный трубками и проводами. Всякий раз, когда ей удавалось побыть рядом с ним, Келли не могла наглядеться на мужа. Крейг пока не мог говорить или управлять своим телом, последствия комы давали знать о себе, но по его взгляду было ясно, он все слышит и все понимает. А еще в его глазах читалось нетерпение. Конечно, ему многое предстояло рассказать о случившемся, способное помочь в расследовании. Вот только Келли боялась. Она очень боялась, что как только Крейг вернется домой и станет помогать полиции в поиске своих похитителей, опасность вновь нависнет над ним. И никто не мог гарантировать, что весь тот кошмар, который они только что пережили, не повторится вновь.