Chapter 12. Victory or Defeat?

Самое невыносимое в таком состоянии — это переходы от надежды к отчаянью, от уверенности к сомнениям и обратно.

— Евгений Гришковец «Рубашка»

      Милемас. Она уже слышала его. Имя, за завесой которого скрыто несчетное множество недосказанностей и тайн. Имя ангела, которого лишили крыльев.              Что он хотел этим сказать? Где он? Куда он ушел? Что он не может изменить? Почему он попрощался и сказал, что так будет лучше? Слишком много вопросов и на них — никаких ответов.              Сегодняшняя дата. От мысли о чем-то неизбежном тело пробила дрожь. Ничего не понятно. Абсолютно ничего. Начиная от выбора книги и заканчивая последней заметкой.       — Куда же ты ушел, Чон Юнхо… — уныло спросила Сохи. Бу никак не предполагала, что сегодняшний вечер закончится именно так.       — Почему ты… — девушка всхлипнула, так и не договорив. Она чувствовала, что что-то не так.       Пока голова ничего не понимала, сердце разрывало на части от чего-то непомерно болезненного и жгучего. Точно прямо сейчас от него, словно от вкусного торта, отрезали огромный кусок. Словно её грудную клетку вспороли острым ножом и медленно провернули его, смакуя от наслаждения. Она не заметила, как оказалась в ванной. Стены маленькой комнатушки давили на нее, она смотрела на отражение зеркале. Глаза, когда-то искрившиеся смехом, теперь напоминали два тусклых уголька, догорающих в камине. Ей стало невыносимо холодно и страшно. Сразу и просто так. Стоило только закрыть книгу.              Шаткой походкой Сохи вышла из ванной и подошла к дивану, где лежал лис, присела рядом и взяла его на руки, тихонько прижав к себе.              — Уён-а, ты меня слышишь? Почему мое сердце так болит, Уён-а? Я уверена, ты знаешь ответ. Я не понимаю, что происходит. Я так беспокоюсь за него. — тихо заплакала девушка. Слезы копились в уголках глаз и неспешно скатывались на её побелевшие щеки, собирались на подбородке и падали на пушистую макушку. Боль была другой. Тревога, сосущая под ложечкой, ощущение надвигающейся беды. Она чувствовала, что с ним что-то не так. С тем, кого она любила.              Лис все прекрасно слышал и сейчас уже пребывал в полном сознании, но сил накопилось настолько ничтожно мало, что было сложно даже пошевелить ушами. Душа кумихо плакала вместе с ней. Она была права, Уён знал, куда пошел мастер. Дело совсем не в месте, а в цели его посещения.              Геройство Юнхо привело к блаженной глупости. А говорил, что взрослее и опытнее. Бестолочь. О чем он только думал?              Из прихожей послышался заливистый звук дверного звонка. Сохи вздрогнула. Сердце бешено заколотилось. Кто-то настойчиво хотел встречи. Крикливая птичья мелодия не прекращалась до момента, пока девушка не подошла вплотную к двери.              Новейшие технологии еще не успели дойти до обустройства дома Бу. Вернее, у неё просто не было достаточно денег, чтобы установить камеру на звонке. Каждый раз приходилось по старинке спрашивать, кто гость.              — Кто здесь? — тихо, но четко спросила Сохи, придерживая дверную ручку.              — Это я, — ответил человек за дверью. Низкий баритон с ухмылкой в конце.              Девушка сделала несколько шагов назад. Она сама сдала себя, в то время как её самый страшный кошмар стоял прямо за дверью. Маван здесь.              — Сохи-детка, открой дверь, иначе мне придется покопаться в твоём замке самому, — с некой издевкой сказал голос.              Она промолчала.              — Сохи, открой мне.              Снова тишина.              — Хорошо, значит все-таки потом возможно придется вызвать мастера. Прости, куколка, — хихикнул тот, после чего послышался звонкий щелчок.       Щеколда повернулась вокруг своей оси ровно столько раз, на сколько она была закрыта. Невидимые ключи звонко зашли в замочную скважину и провернулись. Легким нажатием на ручку входная дверь распахнулась, и Сохи увидела перед собой по-позерски насмехающегося Минки.              Парень важно, не вытаскивая рук из передних карманов полосатых классических брюк, шагнул вперед и, немного потоптавшись на преддверном коврике, аккуратно закрыл за собой дверь.              — Ну здравствуй, крошка, — казалось, смущенно произнес парень, но чуть позднее исправился. — Давай попьем чай у тебя на кухне и поговорим по душам? Я так соскучился, золотце.              — Зачем ты здесь? — шаг за шагом, не сводя с него глаз, Бу двигалась от демона вглубь квартиры, пока тот, гордо выпятив подбородок вперед, шел за ней. Смешно, но он даже не посчитал нужным разуться при входе, как сделал это в прошлый раз. Правильно говорят, что совесть умирает первой.              — Это тебе, — из-за спины показался букет красных цветов. Очень необычных для глаз, но часто появлявшихся в мифах и сказках. Эти цветы было очень тяжело найти в магазинах, а если и удавалось — такие букеты стоили баснословных денег. Он держал в руках ликорисы. — Прими их от меня.              — Зачем ты…              — Хотя бы сейчас, Сохи. Прими их. — сказал Минки. В его голосе что-то изменилось. Гордость и высокомерие поутихли, уступив место досаде и печали.              — Я не могу, — она не сводила глаз с цветов. Одним своим видом они околдовали её разум. Такие яркие и красивые, но до безумия опасные.              — Почему ты так со мной? — вдруг спросил демон. Неожиданно было услышать от него именно это. Как будто в нем действительно что-то поменялось. Он пытался стать лучше или искренне насмехался над происходящим?              — Что ты имеешь в виду?              — Черт, возьми их! — крикнул Маван.       Он уже начинал выходить из себя. Сцена с цветами затянулась на слишком долгое время. Он рассчитывал разделаться с букетом куда быстрее.       — Я специально для тебя их купил! Никак не для того, чтобы снова выкинуть!              Девушка забрала скромный букет из его рук и положила на кухонный стол. Парень незаметно улыбнулся. Его забавляла вся эта ситуация. Еще чуть-чуть, и он бы начал смеяться над драмой, которую сам же и развел. Недосказанности придавали ей свою изюминку. Он чувствовал себя режиссером истории, которую только стоит пустить в прокат. Пока зритель готовился к крутым поворотам сюжета, демон уже прекрасно знал все его подводные камни.              — Он подарил тебе свою книгу? Как мило с его стороны, — Минки подошел к столу и начал небрежно листать «Маленького принца». — Какой же он сентиментальный. Святые угодники, а это что такое? — хмыкнул демон. — «Ты только не ходи за мной, хорошо? Я тебя не оставлю.» — не выдержав, расхохотался он. — А ты знала, что ангелы тоже умеют врать?              — Отдай её! — крикнула Сохи, подрываясь к парню, но впечаталась прямо в его грудь. Книга взлетела вверх вместе с его рукой, а второй он нежно приобнял девушку за талию. Бу тут же отпрянула.              — Вижу, ты тоже соскучилась по мне, Бу Сохи, — не переставая смеяться, игриво подмигнул ей Маван. — Сама в объятья лезешь!              — Отдай мне книгу. — она бросила на него суровый взгляд.              — У меня есть идея, — задыхаясь от смеха, начал Минки. — Я знаю, как помочь твоему лису.              — Что? — недоумевая, спросила Бу.              — Ты пойдешь со мной на свидание.              — Нет!              — Да! Иначе он сдохнет прямо здесь и сейчас! — рявкнул парень. Девушка поежилась.              — Чего ты хочешь от меня? — почти шепотом спросила она. С приоткрытых губ сорвался тяжелый вздох.       — Тебя.       — Что?! — глаза Сохи тут же округлились.              — Я уже отвечал на этот вопрос, крошка, — он наигранно сложил губы в уточку и звонко чмокнул ими несколько раз. — Но поскольку ты отказалась принимать от меня цветы… Я просто попрошу тебя заключить договор. Со мной.              Сохи даже не успела издать звука, как Маван умело и громко щелкнул пальцами.              Спустя огненные спецэффекты в его руке появился листок и изящная ручка из черного мрамора с роскошным пером на хвостике. Он положил все на стол прямо перед девушкой, а сам присел на столешницу, вальяжно закинув ногу на ногу.              — Ничего отягощающего твое существование. Все четко и по делу. Без всяких заковырок и текста мелким шрифтом.              Бу села на стул и уставилась на бумагу. Документ. С правильно оформленными отступами, межстрочным интервалом и шапкой. Внизу стояла красная треугольная печать с какими-то неизвестными знаками посередине.              На листе не было много текста. Все, как и сказал демон — четко и по делу. Единственное, что показалось странным — формулировка. Ни к чему не принуждающая, но заковыристая. Каждое предложение по ходу текста обещало золотые горы и счастливую, ничем не обремененную жизнь. Здоровье, легкие деньги, освобождение семьи от налогов и золотые горы — все было прописано черным по белому, что не скажешь об обменной части.              Демоны не могут обещать подобное просто так. Ребенок знает — это вне правил их игры.              — Это базовый договор, который мы даем на подпись. Там дальше еще один листочек, — улыбнулся парень, перекладывая ногу на ногу.              Сохи убрала первый лист и ее взгляд тут же упал на каллиграфический почерк. Каждая строчка была прописана золотой нитью. Буковка к буковке, символ к символу.              — Могу пересказать, если надоело читать.              — Нет, я прочту. — отрезала Сохи.              «Обязуюсь навеки отдать свое сердце господину Сон Минки и прожить с ним свою мирскую жизнь до последнего дня или, в случае нарушения или неисполнения своей части договора, буду лишена памяти о любимых до скончания веков.»              — Взамен я помогу вылечить лиса. — Демон мелодично постучал пальцами по столешнице. — И…              — Я не буду это подписывать. —девушка отодвинула листы подальше от себя.              — Поцелуешь меня? — ухмылка была его короной. Она почти не сходила с его лица на протяжении всего времени, что демон находился здесь.              — Ты совсем мозгов лишился?! — воскликнула девушка, резко вскочив со стула.              — Я бы на твоем месте фильтровал то, что говоришь, — он слез со стола и подошел к ней. — Милашка Сохи выделывается? Ты ведь знаешь, что со мной так нельзя, верно? — одной рукой Маван притянул за талию, а пальцами второй стал ласкать угол ее челюсти, несколько сминая кожу. — Так ты хочешь починить свою лису, моя милая роза? Кстати, красивое колечко, хочу такое же.              — Где Юнхо? — Бу не планировала сдаваться. С трудом, но высвободилась из чужих объятий и отошла на пару шагов назад.              — А мне почем знать? Наверное, опять задерживается в своей мастерской, — усмехнулся Сон, снова прижимая её ближе к себе.              — Ты знаешь, где он! Я уверена, что знаешь! — Бу стала колотить его по груди.       Хотелось спрятаться в теплый плед и не высовываться оттуда до прихода мамы. Сохи чувствовала себя беззащитной маленькой девочкой, которая не могла дать отпор навязчивому мальчику. Вернее, своему преследователю.              — Зачем он тебе, если есть я? — он обхватил её запястья своими руками. — Чем я хуже?!              — Он бы никогда не поступил так, как поступаешь ты. — слова девушки плевком отразились на лице демона. Чувство злости стало нарастать с новой силой. Он уже не мог себя контролировать.              С силой заставив Сохи сесть на кухонный стол, он расположился между её ног, прижал руки позади них и принялся жадно целовать её губы. Демон небрежно мял их, кусал, слизывал соленую, отдающую железом кровь и повторял то же самое. Раз за разом. Бу рыдала. От неправильности и неизвестности. Сердце сжималось, било по ребрам, убивая себя сильнейшими ударами. Становилось больно дышать.              Он оторвался, тяжело дыша, и уставился на нее. Глаза, пылающие адским огнем, сейчас казались почти человеческими, полными какой-то болезненной тоски.       — Зачем ты это делаешь? — прошептала она. Каждое слово болезненно царапало горло.       Минки не ответил, лишь снова впился в ее губы, но на этот раз в поцелуе было что-то другое. Не просто грубая сила, а отчаянная потребность, словно он пытался вырвать что-то у нее, что-то жизненно важное.       Тщетно пытаясь высвободиться из цепких объятий, она почувствовала острую боль от пощечины. Маван не отступил. Его пальцы впились в ее волосы, дергая голову назад, открывая шею для хищных поцелуев. Грудь горела от его грубых прикосновений, а на коже расцветали багровые отметины — свидетельства его обладания. Каждое прикосновение, каждое движение было выверено, каждый жест — насмешкой над ее сопротивлением. Одна его рука, словно змея, скользила по ее телу, оставляя за собой след жара и унижения. Другая держала ее руки мертвой хваткой, лишая последней надежды на спасение.       В глазах Мавана плясал огонь. Это была не любовь и не страсть. Это была жажда власти, желание сломить, подчинить. Он наслаждался ее бессилием, ее страхом. Он знал, как сильно она ненавидит его прикосновения, и именно это разжигало его аппетит.       Он уже делал это раньше, но этот раз был слаще предыдущего. Каждый раз он приближался к грани, за которой Сохи ломалась, переставала сопротивляться. И он ждал этого момента. Ждал, когда в ее глазах погаснет искра, и останется лишь пустота. Тогда он победит окончательно. Тогда она станет его.              — Отпусти меня, прошу, — сквозь слезы, всхлипнула Сохи. Мерзко. Отвратительно. Неправильно.              — Еще чего сделать? Может, мне заварить тебе чай? С чабрецом, чтобы успокоилась, — слова Мавана оставили очередную пощечину на её лице.              Возбужденная плоть пылала от нарастающего жара. Он уже не сдерживался. Раздвинув её ноги пошире, он, наконец, был готов совершить желаемое. Его глаза налились кровью от страсти и похоти, радужка почернела, а сзади выросли черные, бронированные острыми шипами, огромные крылья.              Острыми когтями Маван вцепился в измученное тело девушки, пододвигая её бедра ближе к себе. Демон продолжал жадно изучать чужое тело, оставляя на нем синяки и ссадины. Его дыхание обжигало её кожу. Она чувствовала, как когти впиваются глубже, как крылья заслоняют тусклый свет прихожей, пространство в кромешную тьму. Демон приготовился к прыжку в бездну страсти и насилия, зная, что после этого не будет пути назад. Он уже стал тем, кого всегда боялся — монстром, поглощенным тьмой. Он уже не мог остановиться. Ярость и вожделение затмили разум, оставив лишь животную потребность.              Сохи болезненно простонала. Он не давал ей возможности сдвинуться.              Её не просто выжигали изнутри. Она сгорала заживо.              В порыве страсти он допустил оплошность. Бусинка. Она выпала из кармана, когда Сохи дернулась. Элемент, ради чего должна была пролиться чужая кровь.              Невидимым при свете дня светлячком она умело покатилась в сторону своего обладателя. Стоило только достигнуть дивана, как она высоко прыгнула, приземлившись прямо около морды лисицы.              Пушистые уши встали торчком, а маленькие ноздри задвигались, что-то вынюхивая. Лис сделал глубокий вдох, и маленькая бусина юркнула в рот. Кумихо открыл глаза. Теперь они были не изумрудными, а небесно-голубыми. Как у полярных хаски. Бусинка вернулась к своему владельцу.              Сохи была на грани сознания. Болело не только тело, но и душа. Их истерзали вместе. Тело — ссадинами, синяками и причиненной болью, а душу — бесчестием и унижением.              — По-моему, ты что-то потерял, — покачал головой Уён, оказавшись рядом с Маваном.       Демон опешил, а девушка впервые за долгое время разомкнула глаза. Перед ними стоял молодой парень в красивом ханбоке, переливающимся при тусклом свете настольной лампы благородным золотом. В руке он держал длинный посох, серебряный свет которого рассеивал мелкие блики по всей комнате.              К нему вернулись силы.       — Чертов лис! — крикнул Минки, напрочь забыв о незаконченном деле, и с ревом кинулся на кумихо. Бу сползла со стола на пол, свернулась калачиком и тихо заплакала.       Наблюдая за боем, Сохи обратила внимание, что лиса действовала гораздо активнее, чем в прошлый раз. Он более четко принимал удары со стороны, отточено отбивался и мастерски наносил новые, но один он, все же, пропустил. Маван задел своим мечом его руку, откуда сразу же хлынула алая кровь.              Кумихо зашипел, отступая на шаг. Его глаза, обычно полные лукавого веселья, сейчас горели яростью. Минки не дал ему передышки, наседая с яростью берсерка. Клинок Мавана рассекал воздух, оставляя за собой лишь свист. Сохи знала, что дело плохо. Он был силен. Демон, чья хитрость и ловкость превосходили человеческие возможности во много раз.       Внезапно, кумихо остановился, выпрямился и оскалился. Рана на руке затягивалась прямо на глазах, кожа срасталась, и вот уже не осталось и следа от крови. Лис облизнулся, и его взгляд стал еще более хищным.       — Ты меня разозлил, щенок, — прорычал он, и его голос изменился, стал глубже и угрожающе.       Вокруг кумихо вспыхнул серебристый свет, и его очертания начали меняться. Сохи ахнула. Она читала об этом только старых легендах — истинная форма кумихо, ужасающая и прекрасная одновременно. На месте элегантного лиса стоял огромный зверь, сотканный из лунного света и тени. Его шерсть переливалась серебром, а девять хвостов, каждый размером с молодое дерево, плавно покачивались, словно живые. Глаза кумихо горели нечеловеческим огнем, проникая в самую душу.       В один момент произошло негаданное. Лисица проткнула своим посохом тело демона насквозь, заставив его светиться как новогоднюю ель на детском утреннике. Маван упал на колени, ухватившись за продырявленною плоть обоими руками и зарычал от боли. Массивные крылья исчезли, животные лапы с острыми когтями превратились в обычные человеческие руки, глаза побелели и по исполнению лисом последнего чтения дьявол стал исчезать.       Лисица, задыхаясь, выронила посох. Тот, звякнув, покатился по каменному полу, остановившись у самой стены. В ногах ощущалась предательская слабость, руки дрожали, а в голове гудело, словно рой разъярённых пчёл. Он опустился на пол рядом с поверженным демоном, наблюдая, как тает его сущность. Серебристые частицы, словно крошечные звёзды, медленно парили в воздухе, постепенно оседая на пол, стены и потолок.       Ощущение победы было странным. Не триумфальным, как он себе представлял, а скорее опустошающим. Словно из него выкачали всю энергию, оставив лишь оболочку. Уён понимал, что использовал практически весь свой магический резерв, и теперь ей потребуется немало времени, чтобы восстановиться.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием. Лис с трудом поднялся на ноги, опираясь на стену. Он подобрал посох, чувствуя, как его прохладное дерево возвращает ей немного сил. С каждым шагом становилось немного легче.              — Ты цела? — прихрамывая на правую ногу, Уён подошел к ней и уселся рядом. С пореза на левом предплечье все еще сочилась кровь. — Я припоздал, да? — лис стал пристально её оглядывать.              Руки, ноги, шея — все было покрыто синяками и порезами. Ни единого живого места. Бледное лицо не выражало никаких эмоций: сплошное уныние и безразличие. Глаза пустые, словно мёртвые. Кумихо аккуратно взял её слабую руку в свою и сжал, придвигаясь ближе. Она была холодной, словно лёд.              — Сохи, пойдем, я отведу тебя в спальню. Тебе нужно согреться. — предложил ей Ён, слегка прижав к себ обмякшее тело девушки. — Сохи, пожалуйста, взгляни на меня.              — Он пришел отдать бусину, — прохрипела Сохи, даже не поворачиваясь к своему собеседнику, и тяжело, со стоном, вздохнула.              — Но она случайно оказалась у меня, — хотел возразить лис, но она его перебила.              — Надо было подписать договор, и ничего бы не случилось, — таким же мертвым голосом продолжила Бу.              — О чем ты говоришь? Какой договор?!              — Вы бы просто меня забыли. И я вас забыла. И все бы были счастливы. Что я натворила? — она прикрыла глаза руками. Искусанные в кровь губы подрагивали от малейшего постороннего шороха. Она поёжилась, обхватив себя за плечи, и прижала колени к телу.              — Не говори так. Где Юнхо? — Сохи ничего не ответила, но, повернувшись, Уён обомлел. В её стеклянных глазах царил ужас. Она была страшно напугана.              Лис не выдержал и обнял её. Девушка отреагировала далеко не сразу. Сначала Бу испугалась и хотела его оттолкнуть, но позже, почувствовав знакомый запах хвои, прижалась, сильнее обвив талию кумихо руками, и навзрыд заплакала. Парень поддался чужим объятьям, и, нежно обнимая Сохи, принялся осторожно поглаживать её по волосам.              — Я не знаю, где Юнхо, Уён, — сквозь громкие всхлипывания, прошептала она осипшим голосом. — Я не знаю, где Юнхо.              — Рыбка, все будет хорошо, не переживай ты так. Я сейчас тебя полечу. — сильнее прижав её к себе, кумихо отодвинулся, оставляя свои руки на ее плечах. — Взгляни на меня.              Девушка посмотрела на лиса. Сейчас красные от слез глаза уже не бегали от страха. Она смотрела на него, не моргая.              — Ну-ка, улыбнись, Бу Сохи, еще не все потеряно! Сейчас полечимся, и надерем этому демонюге задницу! — весело протараторил Ён, заговорчески подмигивая. Уголки чужих губ совсем немного, почти незаметно, поднялись вверх. — Во-о-от, ты уже улыбаешься! Молодец, Бу Сохи! Уже хорошее начало!              Он взял её руки в свои, его взгляд был сосредоточен, губы шептали что-то неслышное. Она ощутила странное покалывание, словно тысячи крошечных искр пробежали по коже. Затем, между их сомкнутыми ладонями, вспыхнул теплый, обволакивающий желтый свет. Он пульсировал, нарастал, и она не могла отвести взгляд.       Этот свет начал подниматься вверх по рукам, словно жидкое золото, проникая в каждую клеточку. Страх отступил, сменившись волной невероятного комфорта. Ее тело наполнилось теплом и уютом, как будто её закутали во флисовый плед холодным вечером у камина.       Но это было не просто тепло. Внутри нее словно расцветал бутон, наполняя сознание новыми, яркими красками. Она видела себя со стороны, ощущала чувства, слышала мысли. Когда свет достиг её лица, Уён прошептал:              — Закрой глаза, Сохи, — девушка послушалась.        Внутри бушевал вихрь эмоций, воспоминаний, чужих и собственных. Она увидела бескрайние поля, дремучий лес, города, полные жизни. А затем — его глаза, полные любви и печали.       — Можешь открывать, — ласково произнес лис.              Бу не поверила своим глазам: рваные раны на губах затянулись, а от синяков и ссадин не осталось и следа, тянущая, жгучая боль внизу живота утихла, а позднее — и вовсе исчезла.              — Это чудо! —воскликнула девушка, все еще не уверовав в происходящее. — Как ты это сделал?              — Ты не оставила меня даже тогда, когда узнала, что я безнадежен, — искренне улыбнулся кумихо. — А лисы всегда возвращают полученную благодать.

***

             Израненный демон плелся по длинному коридору, от пола до потолка увешанному скелетами и черепами. Ему срочно нужно было попасть в лазарет. Тяжелые факелы висели только у самого входа, освещая своим тусклым огненно-красным цветом лишь малую часть. Жуткое зрелище, но полностью подобает царившей здесь атмосфере.              Он дернул дверь один раз. Второй. Заперто.              — Лиса-чертовка! Ненавижу! — громко выругнулся Маван. По коридору молниеносно разнесся его устрашающий рев, отзываясь еще через несколько миль после.              Зиявшая дыра в середине груди ближе к правому боку неприятно щипала. Посох кумихо был пропитан анестезирующей сывороткой, которая подавляла острую боль, но из-за глубины раны снадобье особо не действовало.              — Господин, вам нужна помощь? — пропищал голос где-то внизу. Он оглянулся. Перед демоном стояла маленькая ящерка в белом выглаженном халате с медицинским колпаком на голове. Свой зеленый хвостик она обронила где-то по дороге, а новый еще не отрос.              — Ты где была, Мигель?! — грозно рявкнул на нее Маван. — Почему, когда в лазарете есть кого лечить, врачевателя нет на месте?!              — Отлучилась к детям, простите, — сожалеюще произнесла ящерка, стараясь не смотреть ему в глаза.              — Я зажарю каждого из них и съем на ужин прямо в твоем присутствии, если такое повторится, поняла!              — Да, господин. Больше никогда не отойду! — протараторила она.              Ящерица отворила огромную дверь и пригласила демона в свои владения. Лазарет представлял из себя ничто иное, как маленькую невзрачную комнатку с кучей малюсеньких шкафчиков, доверху заполненных стеклянными и стальными склянками и колбами. Посередине располагалась кушетка с кожаным подкладом, а рядом — миниатюрный рабочий стол со стулом без спинки. Плитка на стенах и потолке уже давно требовала замены, а деревянные полы съели сырость и плесень. Другими словами — темно, холодно, мрачно и безлюдно. Здесь стоял стойкий запах трав и плесени, многовековой пыли и, что совсем непривычно для Нижнего Мира, — сострадания.              — Где вы так умудрились, господин? — спросила медсестра, подготавливая стол для обработки раны. Она металась по всему лазарету, набирая в лапки различные пробирки и линименты.              — Кумихо, — с оскалом ответил демон.              — Говорят, на концах их посохов есть анест… — не успела договорить ящерка, как ее агрессивно перебили.              — НЕ ПОМОГАЕТ! — шикнул Маван. — Не отвлекайся!              — Хорошо, господин. — Поклонилась врачевательница. Процесс обработки и зашивания не занял много времени. Немного спирта, огня, и на месте раны — идеальный шов из тончайшего шелка напоследок.              — АККУРАТНЕЕ! МНЕ БОЛЬНО! — в моменте с надрывом заорал демон. Его лицо исказила боль и ненависть. Ящерица случайно завязала туже, чем положено. Лапки дрожали от страха. — УЧИСЬ ШИТЬ НА ТРУПАХ, А НЕ НА МНЕ!              — Простите, господин, — взволнованно пролепетала ящерка. — Все готово. Вы свободны, мой дражайший господин. Завтра нужно будет подойти на перевязку.              — Есть такое лекарство, чтобы заживляло быстрее? У меня в планах нет искать тебя каждый чертов день!       — Она подошла к одному из шкафчиков, достала склянку с мутной жидкостью и протянула демону.       — Это эссенция страха. Помогает залечить душевные раны. Ваши, как я понимаю, весьма глубоки.       Демон усмехнулся.       — Страх? Меня? Не смеши меня, Мигель! Мне нужна сила!       Ящерица обернулась, ее глаза, цвета болотной тины, вспыхнули.       — Сила здесь. В каждой склянке, в каждой колбе. Но чтобы обрести ее, нужно сначала избавиться от слабости. От страха.       — Само заживет. — цокнул демон и вышел, хлопнув дверью.       Маван решил пойти прямиком в темницу. Ему еще никогда так не хотелось возмездия и власти. Идти как раз было недалеко: всего каких-то пару поворотов и один короткий переход. На входе его встретила стража. Полулюди-полузвери с огромными бычьими головами упали перед ним на колени, и встали только после поощрительного приветственного кивка.              — Здравствуй, Гэзил, как делишки? — поздоровался с одним демон. В темницу обычно не пускали просто так. Если только это не было приказом Сумиэля. Нужно было настроить коров на хорошее начало. — А у тебя, Кас?              — Все отлично, господин! — хором ответили они. — С какой целью вы решили навестить нас в столь поздний час? — спросил один из стражников.              — Хочу повидать старого друга, дружище. Так давно его не видел!              — У вас есть на это разрешение? — спросил второй, пристально глядя на Мавана.              — Конечно, вот, смотри! — задорно ответил демон и провернул свой самый коронный трюк. Фокус с монетами в пустых руках. Он научился ему еще будучи мальчишкой в небесном царстве, но поскольку правительство запрещало иметь какие-либо связи с темной магией и колдовством, маленький Мавви проворачивал их только в узком кругу своих самых закадычных друзей.              Демон покрутил руками вокруг себя, несколько раз щелкнул пальцами, и после этого на пол посыпались золотые, переливающиеся при свете факелов, монеты. Стража, как сороки, тут же накинулись на деньги, сгребая фальшивки себе в карманы прямо вместе с глиной и песком, а Маван в это время успел проскользнуть внутрь.              Камера Юнхо находилась в самом конце коридора, по соседству с местным сортиром. Вонь здесь стояла непередаваемая. Медленно гниющее дерьмо с прямыми отсылками к аммиаку и тухлятине. Юнхо, отвернувшись к стене, прикрывал лицо грязной тряпкой, но даже так тошнотворный запах проникал повсюду. Он провел здесь всего несколько дней, но уже был уверен — привыкнуть к этому невозможно.              — Малыш Милли задумался о своем бренном существовании? — с заливистым смехом начал демон, почти вплотную подойдя к клетке. Мастер обернулся. — Привет, Милли, давно не виделись! — хихикнул он, мило помахав рукой. — Как ты здесь? Обосновался?              — Что тебе нужно? — просипел Чон. Худое тело сковал озноб, а руки и ноги затекли под тяжестью кандалов. Ангелы всегда отличались отменным здоровьем, но здесь, в темнице Нижнего Мира и оно обратилось против него. Голос пропал, Милемас хрипло кашлял, а голова раскалывалась на части то ли от вони, то ли от высокой температуры.              — Мне? Я хочу твою любовь, Чон Юнхо. — съязвил демон, специально делая акцент на его мирском имени. — Как же мне ее получить? Хм…              — Не смей её трогать. — Сжав зубы, прорычал Юнхо.              — Ух ты, у тебя сразу голос прорезался. А я-то сначала подумал, что ты приболел. Прости, друг, но уже потрогал, — пожал плечами Маван, наигранно надув губы. — Кстати, мы неплохо провели время. Ей даже понравилось!              — Что ты сказал?! — он резко встал и подошел ближе к решетке. Голова кружилась, в глазах двоились силуэты. Кандалы были настолько тяжелые, что даже несколько перевешивали. Мастер почти упал на подходе, но удержался.              — Видишь их, — ухмыльнулся Маван, играя пальцами. — Они уже изучили её вдоль и поперек.              — Перестань врать! — шипя от боли, Милемас протиснул руки через решетку и схватился за воротник бывшего друга.              — Да ты не оставляешь мне выбора, малый! Пожмем друг другу руки, — мерзкая ухмылка не сходила с его лица. — Только по моим правилам.              В одну секунду мастер завопил от всезаполняющей боли. Маван схватил его за руки и переплел их пальцы, полностью выпрямляя чужие. Иглы. Много игл. Демон искусно загонял каждую под ногти, злорадствуя и насмехаясь. Юнхо держался до последнего. До последней иглы, которая медленно зашла в его палец. Сразу после в глазах потемнело, и он замертво свалился на холодный пол.              — Можете делать с ним все, что захотите, — резюмировал демон, после чего послышался звук открывающегося замка и странные, животные голоса.              А дальше — пустота.

***

       — Мне нужно сходить в мастерскую. — Сохи поднялась с пола и пошла в направлении комнаты. Нужно одеться.              — Куда ты, давай завтра сходим. Совсем скоро наступит утро. Сохи, тебе сейчас нельзя много двигаться. Я, конечно, постарался, но моей магии недостаточно, чтобы ты полностью поправилась! Отдохни! — Уён ринулся за ней, одернув прямо перед самым входом в спальню.              — Я переживаю за него.              — Тебе сейчас нужно переживать за себя, а не за него! Он знает, что делает, — попытался убедить её лис, но запнулся на последней фразе. Она уже не прозвучала так внушительно, как предыдущая.              — Ты сам сомневаешься в этом, Чон Уён. Поэтому дай мне сделать то, что я должна, — Сохи убрала его руку со своего запястья и зашла в комнату.              — Ты десять минут назад выглядела так, будто твоя жизнь уже не будет прежней, а сейчас решила погеройствовать и пойти в ночи искать этого недоумка?! Тебе напомнить о сюжете вечера? Особенно о главной особенности программы! Ты не можешь знать, где он сейчас! Вдруг эта демонюга снова стоит перед твоей дверью и караулит, когда ты выйдешь!              — Ты ведь подверг его исчезновению!              — Я только ранил его, а не убил, дурочка! — усмехнулся Уён. — Я не знаю, как быстро он оправится после моего удара. Не нужно никуда ходить, прошу тебя.              — Уён, — она взяла его руки в свои и немного их сжала. — Я понимаю, что ты волнуешься. Но я должна…              — Ты никому. Ничего. Не должна. — почти по буквам проговорил тот.              — Хорошо, — продолжила девушка. — Я обязана проверить мастерскую. Мне нужно удостовериться.              — Сохи…              — Я пойду. — Она крепче сжала его руки, — Совсем скоро вернусь, хорошо?              До «Пилорус’а» идти оказалось не так далеко, как Сохи думала ранее. Всего-то пятнадцать минут ходьбы. На улице совсем недавно прошел дождь. В воздухе витал приятный запах влажности и предрассветной тишины. Фонари, отражаясь в зеркальной глади луж, создавали причудливые световые узоры, словно кто-то рассыпал по мокрому асфальту горсть золотых монет. Лишь изредка проезжала машина, рассекая ночную тишину шуршанием шин по мокрой дороге. Ее фары на мгновение выхватывали из темноты очертания домов, деревьев, и вновь все погружалось в полумрак.              Она зашла в торговый центр. С её последнего визита особо ничего не поменялось. Только плитка намокла из-за дырявого потолка и побитых окон. Та же пыль, та же сырость, та же плесень. Все на месте.              Уже со знанием дела, девушка спустилась вниз по лестнице и прошла в тоннель. В этот раз Сохи не перепутала и вошла в нужный. Он был гораздо длиннее соседнего, но и охранял что-то тайное и покрытое мраком.              Адамантовый дом еще спал. Никаких цветных вывесок, окрашенных яркими огоньками, открытых киосков и магазинов с продавцами-зазывалами, уличных артистов и карманников.              Единственным не спавшим обитателем оказался маленький лисенок, который сидел на имитированной сцене прямо посередине улицы и задумчиво качал своими маленькими пушистыми лапками.              — Малыш, ты что тут делаешь в столь поздний час? — тихо, почти шепотом поинтересовалась Бу, аккуратно подсаживаясь рядом. Детеныш показался ей знакомым, словно она уже видела его раньше.              — Что вы здесь делаете, миледи? — вздрогнул он, почувствовав рядом чужое дыхание.              — Мне нужно в мастерскую. Почему ты не дома?              — Мой дом заперт. — он почесал себя за пушистым ушком и посмотрел на свою собеседницу.              — Что ты имеешь в виду?              — Мастерская закрыта.              — Не может быть, — ахнула Сохи. — Как давно?              — Кажется с… позавчера? Или со вчера? Я точно не помню.              — И ты ютишься на сцене? Совсем один? Где твои родители?              — У меня нет родителей. У меня есть Уён, но он тоже куда-то пропал. Еще раньше, чем мастер. — задумчиво пожал плечами лисенок.              — Как тебя зовут? — спросила девушка.              — Ильрим. Меня зовут Ильрим, госпожа. — виновато посмотрел на нее лис. — Простите меня, госпожа Сохи, я доставил вам столько неудобств…              — О чем ты говоришь?              — Вы за мной бежали… — замялся Ильрим. — Всегда.              — Неужели? — удивилась Бу. Лисенок неуверенно кивнул. — А ты юркий малый! Молодец!              — За что вы меня хвалите? — недоумевал он.              — Детей периодически нужно хвалить, даже если они ничего не сделали, — улыбнулась ему Сохи. — Ты отведешь меня в мастерскую?              — У вас есть ключи? — у мальца загорелись глаза.              — Нет…              — Там висит табличка: «Закрыто на неопределенный срок». — Мальчик посмотрел на девушку снизу-вверх.              — Проклятье. — шепотом выругнулась она. — Хорошо. Тогда как ты смотришь на то, чтобы я накормила тебя у себя дома?              — Мне нравится! — обрадовался Ильрим. Его распушенный хвостик весело завилял сзади.              — Тогда пойдем. — Она взяла его за маленькую пушистую ручку, и они направились к выходу.              Когда Сохи и лисенок вышли из торгового центра, на улице заметно посветлело. Время близилось к рассвету. Канмёндон встречал первые солнечные лучи: кто-то смотрел свой последний сон перед будильником, кто-то только уснул, а кто-то только что проснулся и пил свой первый стакан воды с лимоном.              — Рим, я хочу немного прогуляться, поэтому, если хочешь, можешь бежать вперед, — улыбнулась ему девушка. — Думаю, раз я бегала за тобой, ты точно знаешь, где я живу.              — Знаю, — застенчиво сказал мальчик.              — Хорошо, тогда поторопись! Там тебя встретит Уён!              — Уён-а-а-а! — с радостными воплями, Ильрим вскочил на четвереньки и побежал. Уже через несколько минут мальчишка полностью скрылся из вида, оставляя Сохи наедине со своими мыслями.              Девушка не спеша прогуливалась по улице, как неожиданно сзади услышала знакомый женский голос.              — Деточка, — она сразу же обернулась.              Перед ней стояла та же низенькая бабушка с элегантной тростью. Сегодня она была во всем черном. Теперь волосы были полностью седыми. На лице появилось еще больше старческих морщин, а кожа на руках еще больше обвисла, открывая извилистые вены. Но её глаза. В них не было возраста. Они остались такими же — словно у молодой девушки. Яркие, карие, словно пустыня, полная загадок и древних тайн. Они завораживали.              — Мы ведь уже встречались раньше. — девушка затаила дыхание в предвкушении её речи.              — Да, ты права, Бу Сохи. Мы встречались. Ты поступила благородно. Как поживает твой человек? Должно быть, вы уже встретились. Я хочу тебя предупредить.              — О чем вы говорите?              — Не предай. Твое предательство убьет его. Тебе нужно обменять время. Только так ты сможешь его спасти. — глядя прямо в глаза сказала бабушка. Стоило Сохи моргнуть, как от нее не осталось и следа.              Она снова осталась на улице одна.