Глава 13 часть I

      Здесь пахло землей и деревянными досками, что когда-то намокли от воды, а затем высохли, запечатав внутри маленькой комнатки еле различимый флер мелкого дождя. Кира открыла веки и нашла сонными глазами источник света — мандариновый огонек, который пухнул под ламповым стеклом.       Кира окинула взглядом помещение, еле сдерживаясь, чтобы вновь не упасть в сон. Ей потребовалось около пяти минут, чтобы понять: все стены полностью обиты деревом. И она под землей. Точно под землей.       Кира села на лежанке, где не было ничего, кроме сбитой под головой тряпки. Свят привел ее сюда. Он разбудил девушку в лесу, брызнув в лицо светом фонарика, а затем понес туда, где под ногами скрипели ступени крутой лестницы. Прямо как сейчас, когда она на нетвердых ногах поковыляла к заваленному бумагами столу, по форме напоминающему ткацкий станок. Здесь обнаружился стакан и две оставшиеся в пачке таблетки парацетамола. Кира проглотила их и дала себе время, чтобы прийти в себя. Перестроить ход своих мыслей.       Удивительно, но, несмотря на шок, тем пятнадцати минутам все же удалось компенсировать постоянный недосып — она выспалась. И ей совсем ничего не снилось. У ловца ее кошмаров была теплая куртка. Кира выдохнула в едва остывший от химической грелки ворот и вынула устройство, бросив его в кипу разрисованных листов — схем, карт, абрисов катакомб или что-то вроде того.       Кира опустила голову. Чертеж, в точности копирующий эту комнату, имел подземную траншею и арку. Там просматривался выход наружу в виде пунктирной линии, повторяющей силуэт трубы, и точное до сантиметра расположение мебели. Чего на рисунке не было, так это пустой дымовой шашки под ногами, которая говорила только об одном — людей отсюда выкурили.       Кира поежилась, сделав несколько крошечных шажков назад — наверное, их было больше, потому что девушка внезапно уперлась в преграду, и та издала странный звук. Пискнула, как дверной замок. Звонкий шум издала печатная машинка. Вся в пыли и комьях подсохшей грязи, что скатывалась с ладоней. Она обтерла их о штанину робы и присела напротив механического прибора, где застрял недопечатанный лист в бумагодержателе.       В этом месте явно никто не жил. Проржавевшие механизмы на печатной машинке покрылись пылью. Они ассоциировались у нее с подставками для чашек. Кира коснулась одной, затем ткнула пальцем в клавиатуру. Она повторила махинации до тех пор, пока устройство не щелкнуло, позволив высвободить лист с нечетким: «Словарь языковых покручей». Остальная часть текста едва просматривалась. Стерлась временем.       — Когда-нибудь ты перестанешь прикасаться к вещам, которые могут оторвать тебе руку.       Это был импульс, обратный кадр — ладошки закололо, стоило вспомнить, каким его тело было горячим. Кира не осмелилась повернуться, испугавшись, что рыцарь умел читать ее мысли. Был способен выловить каждую и раскрыть, как пергамент. Ткнуть в них носом. Даже если она была уверена, он не из тех, кто будет указывать так явно на… то, как она цеплялась за него и бормотала что-то в теплую шею.       — В бумаге нет взрывчатки, — Кира прочистила горло, сжав пальцы на листке.       — Там может быть яд, — парировал Свят, оставаясь по тону таким же, каким был несколько дней назад.       — Ты все проверил, — глухо констатировала Кира, делая вид, что закопченное пятно на балке перед ее глазами — самое поразительное, что она видела в своей жизни. — И ты бы не привел меня в опасное место.       Это было смешно. Все вокруг здесь было опасным. Неясно, что или кто больше. Слова Давида тикали у нее над ухом. Странно, она совсем не думала об этом вчера. Теперь приходилось отдавать за это дань. Рыцарь забирал понемногу силы в обмен на ночь без кошмаров. Таков был бартер.       — Где мы находимся? — Кира медленно поднялась и, развернувшись, облокотилась для подпорки о стену, которая, скорее всего, была не грязнее ее лица.       — Это схрон, — пояснил Свят, сложив руки на груди. — Восемь метров под землей.       — Схрон, — повторила Кира и, проведя языком по зубам, поморщилась. Ей срочно нужен был душ. — Чей он?       — Ничей как больше года.       Свят перекинул со спины рюкзак и, открыв застежку, вывалил на лежанку две банки консерв, полупрозрачный пакет с мылом и зубной щеткой. И где только он успел все это отыскать? Вряд ли вернулся в Перевалочный пункт.       — А что случилось больше года назад? — нахмурилась Кира, прихлопнув урчащий живот ладошкой. Листок выпал из рук на грязный пол.       — Наводнение, — фыркнул рыцарь и точно соврал еще раз.       Кира встретилась с его взглядом, который в случае чего обещал выдернуть с корнем внутренности, хотя она давно поняла, что он не причинит ей вред. Или убеждала себя в том, что это всего лишь гиперболизация страха, пока все твердили одно и то же: "Не верь ему. Не верь, даже если тебе сильно хочется".       — Нас не найдут? — спросила Кира, надеялась, что люди Мирона находятся на приличном от них расстоянии. Не знают о бесхозном схроне, за который зацепились мысли.       — Пока да.       — Ч-что значит «пока»? — ее пробила мелкая дрожь, кажется, побежав и по куртке. Он так и не вернул вещь себе, дав возможность присвоить ту негласно.       Свят задумчиво провел ладонью по арке прохода, сканируя глазами помещение так, чтобы каким-то образом обогнуть ее. Кире иногда казалось, что он умел блокировать воспоминания, намеренно стирать их, поэтому его полный паники голос в ту ночь сейчас не чувствовался как реальность. Скорее как мираж. Теория заговора. Люди сами выбирают, во что иметь верить. С подобными отговорками легче жить.       — Схрону осталось недолго, — цокнул языком рыцарь, отыскав в этом месте пробоину. — Они часто обваливаются из-за дождей или тяжелой техники.       — Я не видела здесь тяжелой техники, — покачала головой Кира.       Свечка под стеклом распалилась, бросая длинные тени на правую часть лица рыцаря. Свят раздумывал над чем-то, пока не дернул подбородком в ее сторону:       — Прекращение огня. Они договорились на время…       — Моего отсутствия? — фыркнула девушка, изобразив в воздухе кавычки.       Кира должна была обрадоваться, ведь это значило, что отец делает все возможное. С другой стороны, так легче будет протащить ее через округа и бросить в Четвертом. Понимание ударило ее по макушке не сильно. Она все еще сопоставляла увиденное, ища всему и всем оправдания. Жаль, у Ницше не было ничего про похищения.       — Можно и так сказать, — Свят, отмерев, принялся отвлеченно перебирать листы на столе.       Кира топталась на месте, не решаясь подойти к матрасу. Внутри схрона царила настороженная тишина, будто штиль обрушился, ударив по ушам. Образовалась странная точка застывания — липкая отрешенность, в которой шуршали бумаги с начерченными греческими буквами и цифрами внутри таблиц. Она не спрашивала — он бы не ответил. Это было нечестно.       — Алиса… — начала Кира, решив завести разговор.       — Жива, — закончила за нее рыцарь, подтвердив ее догадки.       — Давид, получается, тоже, — фыркнула девушка, — Застрелишь его? М-может…       Его это позабавило. Кира успела выхватить эту эмоцию. Поймать за руку душу. Точнее, ее остатки. Свят слегка поднял левый уголок своей губы и посмотрел так, будто приценивался.       — Зачем мне его убивать?       — Ты знаешь, что он отвратительный, — пожала плечами Кира. Впервые это не было оправданием. Давид был тем человеком, которому пожелать смерти — все равно что почистить карму. — Он возит женщин и…       — Он свое получит, — оборвал Свят, скомкав несколько листов, перед тем как бросить их в рюкзак. — А тебе стоит помыться. Ты грязная.       — Что? — непонимающе моргнула Кира.       — В ящике под столом есть несколько бутылок с водой. Трогать их я не советую. Через несколько километров озеро. Можем остановиться там. Если нет, придется идти до колодца. У тебя есть время подумать. — отмахнулся рыцарь.       — Колодец?       Свят, больше ничего не добавив, собрался выскользнуть через узкий проход в стене. Он остановился, подняв пустую дымовую шашку, и подкинул ту в руке. И она удивительным образом треснула в ее сознании, высвободив воспоминания: красную комнатку и перламутровую ленту света, падающую на экран. Ощутимый запах коньяка.       — Стой! — вскрикнула Кира, заставив рыцаря замереть в проходе. Вздернуть бровь, скрыть лицо за маской, которая не предполагала наличия пуль и простреленных голов, но она уже знала его с этой стороны — не самой выгодной для ее самовнушения. — Что значит «все волки уже расстреляны»? Мирон сказал, что это было год назад. Во Втором, — напомнила девушка, прежде чем взгляд упал на складной нож, висящий на петле его штанов.       Свят даже не старался скрыть своего фальшивого непонимания. Кира скосила глаза на пол, мысленно выдохнув, когда не нашла пятен крови, а значит, он не снес людям башку. Но его причастность так явно читалась между строк в отчеканенном:       — Мы уходим в девять. Тебе хватит целого дня на сборы. Время пошло.       Свят подхватил рюкзак и уже собирался уйти, но замер в проходе. Повисла долгая пауза. Он как будто пытался решить, стоит ли произносить что-то вслух. Кире казалось, что любое его слово может вызвать цунами — настолько давящей была тишина. Как перед катастрофой.       — Серьги, — внезапно цокнул языком рыцарь, пытаясь не придавать этому значения.       — Ч-что?       Кира непонимающе хлопнула глазами. Какие?..       — Серьги в правом внутреннем кармане куртки, — почти рявкнул Свят и, не добавив ни слова, наконец вышел.       В схроне не хватало ни света, ни воздуха. Ни ответов. Кира могла поклясться, что простояла так около десяти минут, прокручивая в голове сказанное, и только потом осторожно полезла в внутренний карман куртки.       Кира выудила оттуда… да, мамины сережки.

***

      Разрушенная узкоколейка внезапно прервалась, потерявшись в зарослях, как только они спустились с поросшего травой подъема и оказались напротив маленького городка. Он вовсю источал оживленный гул, обволакивая атмосферу своим шумом. Кира уставилась на неровные ряды прилавков, между которыми передвигались в спешке гражданские и солдаты.       — Это базар? — она округлила глаза от шока, полностью став поглощенной развернувшимися перед ней картиной. Везде громоздились столики с навесами, где можно было отыскать всякую чушь. Наверное, спасенную в Первом. — Почему…       — Идешь за мной, — Свят натянул капюшон на ее голову, подтолкнув ладонью в поясницу.       Две ночи под мостом стоили того, чтобы оказаться в месте, полном людей. Кира, кажется, забыла, что его куртка ей велика, поэтому слегка влажные от стирки рукава болтались; что где-то рядом блуждали Давид и Алиса, заметая следы. Сейчас это просто было… вау. Вот как выглядел их Второй округ. Старые вывески на входных дверях двухэтажных зданий. Выцветшие муралы на стенах, металлические синие столики в два ряда, краска которых летала по воздуху, как пух.       Люди здесь о чем-то говорили и громко спорили. Жили, оказывается, свою жизнь. Кира жадно рассматривала каждую деталь этого громоздкого, шумного организма, не веря, что в нескольких километрах отсюда соседний городок сравняли с землей.       — Ко мне! Ко мне! — кричал какой-то мужчина с коробкой в руках, привлекший к себе толпу, что налетела на добытое, как коршуны. — На всех хватит этого барахла!       Свят потянул девушку за собой, протиснувшись сквозь толпу солдат, застрявших посреди дороги. Кира опустила голову, стараясь не попадать в поле их зрения, и уверенно пошла следом за рыцарем, решив сделать вид, что подстраивается под правила игры, которые так и не были ей до конца понятны.       Проскользнув мимо двух торговых рядов, Кира сильнее вцепилась в локоть рыцаря, не выпуская из цепкой хватки его легкий свитер. Базар выглядел вполне миловидно, хотя ему явно не хватало бакалейной лавки или упитанного мужчины за столиком с подносом сдобных булок. Никто не продавал здесь еду, что показалось странным. Возможно, это было что-то вроде черного рынка, где из-под полы продавали оружие, хотя ничего такого она тоже не заметила.       Здесь было много женщин. Вокруг них бегали дети, пиная спущенный мяч. Мужчины в формах курили, кидая на них заинтересованный взгляд, который менялся на кивки и махи рукой, после того как они находили глазами шеврон и выкрикивали в спину: «Это Арсений из Люксембург, Тоха?». Видимо, они знали, что это был за батальон.       — Не отставай, — бросил рыцарь за спину.       Улочка, по которой они шли около пяти минут, внезапно сузилась. Свят затащил ее во внутренний дворик, прятавшийся внутри двухэтажек. С одежды, что висела на растянутой между домами веревке, срывались на лицо холодные капли. Кира насчитала четыре пододеяльника и несколько простыней, прежде чем окинула беглым взглядом навес из ржавых металлических листов и внезапно прыснула, наткнувшись на что-то вроде пасквиля:

Вчера Хвылевой вновь напился. Он три часа к ряду бился головой о географическую карту. Хотел утопиться. Не получилось.

      Надпись резко оборвалась на очередном повороте, и гул городка стал тише. Свят резко остановился рядом с лестничной площадкой. Кира влетела ему в спину, чиркнув носом по свитеру, что стирался как будто бы несколько раз в день.       — Что продаем, бабуль?        Кира с интересом выглянула из-за его спины. На первой ступени лестничной площадки сидела торговка — на вид около шестидесяти. Взгляд блуждал между белой косынкой с черно-красными полихромными узорами, выполненными крестиком, глубоко посаженными глазами и россыпью морщин на лице.       — Мирское, сынок, — добродушно улыбнулась бабушка, стряхнув крошки со своей длинной юбки. — Истории, сказки, легенды. — и указала пальцем на свои ноги.       На турецком ковре, служившем подстилкой, не было ничего ценного, только несколько потертых икон, начищенные вилки и маленькие фигурки — голубые бегемоты в пачках. Свят присел, открыв видимость на ту часть улочки, где бегала стайка детей. Кира дернулась, оказавшись на виду мальчиков, которые посмеивались, тыча в них пальцем.       Свят сбросил рюкзак на землю и повертел игрушки в руках. Торговка должна была бояться человека, который только что поправил портупею и проверил пистолет, но она просто улыбалась, лениво покачиваясь на месте, пока на двух уцелевших балконах не прибавилось зрителей — женщина с лейкой показалась там, просто чтобы за ними подсмотреть.       — Легенды, — задумчиво протянул Свят, как-то странно оглянувшись по сторонам. — И в какие из них можно верить?       — В те, что закаляются борьбой, — многозначительно протянула бабушка, проведя рукой от одного конца ковра до другого. — В их ковке больше правды, чем выдумки. Тебе подыскать какую или сам найдешь?       Легкий ветерок налетел, чиркнув по краешкам щек. Кира пригладила капюшон, пока Свят высматривал что-то среди безделушек в коробке, где лежали пластинки и книги, а вдовесок небольшое грязноватое металлическое ведерко с желтыми нарциссами внутри. Цветы?       — Знаете, кто это? — спросила торговка, увидев, как рыцарь взял в руку ламинированную картинку. Икона?       — Юрий Змееборец, — Свят повертел перед собой оплавленный кусок. Странно, он ведь не верит в их Домашнего Бога. — Рыцарь, победитель драконов.       — Верно, — просияв, кивнула бабушка. — Под каким нынче стягом Юрий ходит?       — Под тем, что бережен острогами коваля.       Торговка медленно кивнула, стерев со лба несколько упавших капель простыней, которая ниспадали с тонких веревочек. Кира свела брови на переносице, размышляя, что могли значить их слова. Алиса наверняка была в курсе.       — В таком случае я знаю, что вам нужно, молодой человек, — бабуля подмигнула и дотянулась до коробки, вытащив книгу в синем переплете. Она протянула ее рыцарю, метнув заинтересованный взгляд на Киру, и расплылась в добродушной улыбке. — Здесь то, что века не остывает, — добавила торговка загадочно, постучав ладонью по обложке.       Книга скрылась в рюкзаке. Та женщина с лейкой пролила воду. Свят выждал секунд десять и порылся в кармане штанов, выудив оттуда что-то, что бросил на землю перед ногой торговки. Бабушка, недолго думая, наступила на вещь, притянула ту к себе и скрыла под подолом юбки.       — А вашей супруге случайно ничего не приглянулось? Не хотите подарить ей цветы?       Кира отстранилась от рыцаря, вернувшись к нарциссам. Те самые цветы с заброшенных огородов, которые они обошли, чтобы не нарваться на «сюрпризы». Кажется, их распихали по каждому клочку Буферки. А ей так хотелось сорвать парочку. Кира вдохнула поглубже, выпалив быстрее, чем Свят успел возразить:       — Хочет, конечно.       Рыцарь зыркнул на нее, прищурив глаза. Ему, кажется, свело челюсть от раздражения. И хруст костяшек его пальцев точно был громче шлепков детских ботинок по лужам во дворике. Кира прикусила щеку изнутри, сдерживая смех при виде его реакции.       — Хочешь цветы? — процедил он предупредительно.       — Подари мне, — почти в приказном тоне обратилась к нему Кира, сложив руки на груди и при этом даже не удостоив его кротким взглядом. — Когда ты в последний раз дарил мне цветы? — она подняла подбородок вверх, выжидающе постучав ногой.       — У вас проблемы, молодой человек, — хохотнула бабушка, которую явно это забавляло. — Именно так рушатся все браки. Давно вы вместе?       — Что вы, — прыснула Кира, шлепнув рыцаря рукой по спине. — Каких-то два месяца.       — Тогда не тяните!       Свят шумно втянул воздух сквозь плотно стиснутые зубы, бросив очередную бумагу торговке под ноги. Три цветка оказались в руках у Киры, заставив победно усмехнуться. Он же всю дорогу твердил одно и то же: не хочешь, чтобы тебя забрали в не самое приятное место — лучше молчи. Кира прикинула шансы, оценила возможность сбежать, хотя идею откинула так же быстро, как та появилась. Здесь сновали солдаты с пушками, а она не желала оказаться в Изоляции.       — А кольца-то на вашем пальце не вижу, — подметила торговка, засмотревшись на ее руки. — Не иначе как ждете летнего солнцестояния?       — Летнего солнцестояния? — Кира прижала к груди желтые нарциссы. Они пахли свободой и... весной. — А почему?..       — Мы уходим, — Свят одернул Киру, заставив ее резко замолчала. — Спасибо. — кивнул рыцарь, подхватив рюкзак и двинулся вперед под писк пейджера, получивший грипс.       Лицо торговки скрылось за стиранной, кипенно-белой простыней. Там остались какие-то недосказанности, истории, сказки, легенды — частичку которых Кира держала сейчас в руках, чувствуя, как все вокруг наполняется раздражением. Она мысленно посмеивалась над ним. Пусть терпит.       — Не показывай на солнце пальцем, — выкрикнула за ее спиной торговка. — не дай Бог засохнешь, деточка.       Кира остановилась, глянув себе за спину. Бабушка махнула какому-то мальчику, который смотрел все это время наверх и щурился. Что она сказала?       — Не стоит задерживаться в этом месте подолгу, — не без намека предупредил Свят, встав рядом. — Идем.       — Ладно, — в тон его шепоту проговорила Кира, позволив себя наконец увести.

***

      Мягкий плеск воды в душевой и неторопливые шаги снаружи были единственным, что нарушало тишину Второго округа. Ночь настигла быстро, придавив недовольные возгласы торговок. Они лепетали что-то о том, что комендантский час в следующем месяце никто не отменит, несмотря на праздники, поэтому придется уносить ноги на час раньше.       Кира перевела взгляд с окна на настенные часы, где большая стрелка замерла на цифре девять. Городок опустел около часа назад. Место, в котором они остановились, закрылось почти перед их носом. Свят отсчитал кругленькую сумму за то, чтобы не остаться ночевать под дверью. Куда делись Алиса и Давид, так и не удалось узнать, хотя грипс пропищал несколько раз, и по выражению лица рыцаря было ясно — он знает, где они. Наверное, в одной из тех скошенных квартир напротив.       Подобных пунктов насчитывалось около двадцати, из окон которых просматривались желтоватые пучки света. Их отель не был под чьей-то протекцией: бар на первом этаже, комнатка без решеток на окнах, два матраса вместо кроватей и на вид хлипкая дверь. Кира не решилась ее выбить, уж тем более выбраться наружу. Второй округ не внушал уверенности, как это делал Первый, в котором не было ни души. Буквально ни одной.       Кира тяжело выдохнула и провела ладонью по холодному от нервозности лицу. Все произошедшее не укладывалось в голове. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь разделил с ней это бремя, оторвал по кусочку от событий, произошедших каких-то полтора месяца назад: турист, удар в больницу, тот разъяренный парень и кот, который, она надеялась, был котом, которому всегда везет.       Должно быть, ей стоило подумать о людях — тех, кто остался в Перевалочном пункте, даже если их совсем не хотелось пускать к себе в голову. Тем более сочувствовать. Это происходило само по себе. Кира пыталась отгородиться от этих мыслей, снуя из одного угла комнаты в другой, иногда мельком заглядывая в книгу — купленную у торговки легенду, что пролежала открытой на деревянном столике почти весь вечер.       Свят пролистал ее, проведя по нескольким страницам огоньком свечки, и скрылся в ванной. Кира последовала его примеру, проверив книгу на наличие записок или очерков на полях — каких-то посланий, которые должны были прятаться между строк. Она ничего не нашла в истории, кроме криво напечатанных абзацев и сдвинутых первых строк, напоминавших шифр или… Ты просто сходишь с ума, Кира. Ищешь смыслы там, где их нет.       Абсурд какой-то. Кира провела ладошкой по стеклу, собрав несколько зажженных свечей в пятиэтажном здании напротив. Вода в соседней комнате стихла. Послышался удар пустых баночек, упавших на холодную плитку. Затем скрипнула дверь, и девушка обернулась на голос:       — Почему ты не спишь?       Бежевое полотенце, перекинутое через его шею, напиталось влагой, став на тон темнее. Кира скользнула по его распущенным волосам, склонив голову с интересом — она впервые видела его таким: в черной футболке без рукавов, без косичек или пучка на затылке. Каким-то до ужаса домашним. Расслабленным.       — Ты останешься здесь? — ответила Кира вопросом на вопрос, и ее взгляд неосознанно упал на повязку на бицепсе, под которой прятался шрам и татуировка.       — Алиса придет завтра, — кивнул Свят, проскочив мимо.       Кира обернулась на рыцаря, как заведенная кукла, не отрываясь от него, — настолько Свят казался ей другим. Каким-то инопланетным.       — Как твоя рана?       — Жить буду, — в его тоне проскочили нотки недовольства.       Они почти не разговаривали эти несколько дней. От рыцаря веяло нескрываемым раздражением, появившимся после перестрелки в лесу. Кира переваривала ту ночь, которая избила разум, как пиньяту. Она думала, что станет сильнее. Что приобретенный опыт забьется в самые жилы, зашьется и сделает ее хотя бы чуточку хладнокровнее. Видимо, это не так работало.       — Хочу что-нибудь сладкое. — буркнула Кира, топчась на месте в вязаных носках, доставшихся ей как сувенир от парня за стойкой в баре. — Леденцы?       — Потом поищу, — отмахнулся Свят, собрав мокрые волосы в пучок резинкой.       В руках рыцаря оказался пейджер. Он щелкал по кнопкам, свободной рукой роясь в рюкзаке, из которого пропала винтовка и пули. Там остались медикаменты, увесистые коробки и батончики — два она съела под мостом. Полотенца, одежду и остальные вещи им бросила у порога какая-то девушка. Кире достались чьи-то пижамные штаны и растянутая футболка с пятнами. Пахло от одежды паршивой барахолкой.       — Нашел? — с надеждой поинтересовалась Кира, которой жутко захотелось забить паузу бессмысленными разговорами. С рыцарем трудно было вести диалог.       — Нет, — отрезал Свят, продолжив заниматься своими делами.       Кира закатила глаза и подошла к столику, где свечка колыхнулась от дыхания. Она демонстративно открыла книгу, шумно листая страницу за страницей, вырывая куски про дона Хосе Перейру, чье имя было напечатано жирнее всех остальных. Ее мало интересовал текст — скорее, это было нездоровое любопытство, желание представить его, читающего в кресле в гостиной вслух.       Кира глянула на отражение в окне, подсматривая за своим рыцарем. Он откинулся на стенку и, подтянув к себе рюкзак, достал складной нож и зеленое яблоко — рот свело от одной мысли о неспелом фрукте, которым они питались почти сутки. Одним движением Свят разрезал его.       — Не ешь с ножа, — промямлила Кира, когда Свят поднес ко рту наколотый на складной нож кусок яблока и остановился, на нее покосившись. — Будешь… злым.       Свят фыркнул, ее не послушав. Кира никак не прокомментировала это, медленно сделав глубокий вдох. Скудно обставленная комната впитала доносившийся из ванной запах мыла, перебив тонкий аромат желтых нарциссов, лежавших на подоконнике.       — Это Второй округ, — заметила Кира, отдаленно вслушиваясь в треск бинта и едва уловимый шум шин от двух или трех машин.       — Да, — согласился Свят, по тону которого было ясно — говорить он не хочет.       Между ними витало неестественное напряжение. Какое-то искусственное. Выстроенное просто для того, чтобы откинуть Киру на расстояние вытянутой руки. Или, может быть, еще дальше. Но она помнила — Свят тогда сказал, что не ненавидит ее, поэтому мозг вцепился за этот факт. Стал понемногу обгладывать его со всех сторон и требовать большего.       Складывалось ощущение, что это обычный блок нервной системы — ее сознание стало слишком рассеянным, чтобы мыслить здраво. Ей нужна была помощь. Кира бы согласилась даже на то, чтобы ее бросили в комнату к психотерапевту и заперли, пока она не придет в себя, потому что было кое-что, что пугало. И ей необходимо было поделиться этим прямо сейчас — пока ночь оставалась такой чувственной. Утро все равно все смоет. Даст возможность думать трезво.       — Ты скучаешь по ней? — прошептала Кира в пустоту комнаты, не уточняя, о ком идет речь. Помедлила немного и добавила спустя мгновение, полоснув слабым голосом по стенам: — Я скучаю.       Страница перед глазами поплыла на секунду. Это был типичный прием психики — выворачивать тебя наизнанку. Откровенничает с похитителем? Кира бы соврала, если бы сказала, что считает его таковым. Она была на той стадии, когда хотела понять: что он за человек? Почему так с ней поступил? У них ведь было кое-что общее — горе. У ее рыцаря не было семьи. Одни странные вещи, которые он прятал в карманах своего рюкзака.       — Моя мама работала где-то здесь в тридцать девятом. Волонтером. Помогала местным, — хмыкнула Кира, качнув головой с легким осуждением, все еще не веря, что мама когда-то занималась подобным. Отец называл ее бесстрашной женщиной. — Не успела уехать в нужный момент. У нас говорят, что пропасть без вести во Втором — все равно что умереть, — она пожала плечами, не придавая значения сказанному. — Оказавшись здесь, я всего лишь на секунду подумала…       Это то, что ей снилось перед тем, как кошмары забирали ее к себе: мама могла оказаться живой. У судьбы примитивные шутки — она могла привести Киру сюда специально. Рыцарь явно был с ней в сговоре.       — Отец не должен был прекращать поиски. Не должен был и все. — проговорила Кира тихо, сглотнув.       — Он сделал все, что мог, — выдохнул Свят, бряцнув чем-то в руках.       Пауза получилась чересчур болезненной. Кира мысленно запрещала себе плакать, но одна слеза все же сорвалась, прочертив дорожку по щеке. Она стерла ту рукавом футболки и сморгнула еще несколько, от чего огоньки в окнах напротив расплылись тусклыми кляксами.       — Этого н-недостаточно, — шмыгнула носом Кира, отрицательно качнув головой. — Он должен был сделать так, чтобы маму нашли и вернули. Была возможность добраться до Второго, но отец этого не сделал, прикрывшись какими-то… жертвами, — нервно прыснула девушка, вскинув руки. — Как будто они все имеют значение, и…       — Твой отец принимает решения, от которых зависят жизни сотен тысяч людей, Кира, — оборвал Свят, совсем ее не жалея. Ни капли. — Если бы он знал наверняка, что твоя мама жива, он бы поступил по-другому.       Кира скомкала одну из страниц рукой, смерив его силуэт в окне взглядом — обиженным, разочарованным, прежде чем фыркнуть сквозь всхлип:       — Меня же выменяют, да? Наверное, на кусок бесполезной земли, которая, если честно, никому не нужна. Что ты будешь делать, если мой отец не даст вам того, что вы попросите? Оставит здесь… п-получит очередную бумажку: пропала без вести — и забудет, как…       — По тому, что я видел, могу сказать: твой отец так просто это не оставит, — произнес Свят твердо. То, что ей хотелось услышать, чтобы стало легче. Легче не стало. Наоборот, вызвало поток слез, и что-то ударилось о стенку несколько раз. — Ты слишком плохого мнения о нем.       Наверное, так и было. Вина за сорванный семейный ужин скребла горло. Что, если он был последним? Кира бы не хотела, чтобы отец запомнил ее такой. Какой запомнила ее мама? Она думала о ней здесь? Было ли у нее вообще время о ней подумать? Черт, а что сейчас с ее отцом? Он точно сходит с ума.       — Перестань плакать, Кира. Ты…       Свят осекся и замолчал. Городок, на который она смотрела, тонул в гамме тихих звуков. На этот раз не механических, впаянных в самую сердцевину Первого. Второй округ был живым — спал тихо: в шорохе колес, посвистывании патрульных и ее тихих всхлипов.       — Ладно, — выдохнул рыцарь, зашуршав чем-то на фоне набирающей обороты истерики.       Кира моргнула, неожиданно оказавшись лицом к лицу со своим рыцарем еще до того, как леденец ударил по зубам. До того, как она рефлекторно открыла рот, позволив положить конфету себе на язык и от удивления вцепиться в него на автопилоте. Нет, просто бросить штурвал.       — Он вернет тебя, — Свят перехватил пальцами ее подбородок, закинув свободной рукой фантик в левый карман штанов. — Я уверен.       Кира не отстранилась. Просто замерла, оставшись где-то в поломанной системе координат. На точке, где бешено скакала стрелка морального компаса. Размагнитилась, перестав реагировать на опасность. Все. Эмоциональный сбой. Дисфункция.       — А тебя застрелит, — хмыкнула она с какой-то грустью, позволив ему стереть соленую каплю с правого уголка губы.       — Возможно.       Вкус леденцовой карамели понемногу начинал ей нравиться. Кира скосила глаза на его губы, затем на синяки под глазами, появившиеся от недосыпа и постоянного патруля под мостом. Она не могла понять, как он держался. Хотелось спросить: что он такое, когда чувства так обострились, будто кто-то оголил их как провод, не боясь, что ударит током.       — Ты не кажешься плохим человеком. — Кира сделала всего лишь крошечный шаг, вдохнув поглубже. — Может быть… немного.       Свят тяжело выдохнул, как только она медленно скользнула руками по его бицепсам, забивая в линии своих ладоней жар. И ей не было страшно, даже если он проследил за этим движением так, будто смотрел в прицел, измеряя расстояние до виска. Хотя это не уберегло его от прикосновений — дрожащими пальцами по плечам.       — Иди спать, Кира, — Свят сместил ладонь ей на щеку, успокаивая как мог. Притворяясь, чтобы потом сделать вид, что не дал слабину. Или это был его способ утихомирить жертву похищения. — Тебе стоит отдохнуть.       — Не хочу спать. — Кира качнула головой, хлопнув мокрыми ресницами. — Совсем не хочется. — и приподнялась на носках, потянувшись к своему утешению, чтобы убрать с его лба прядь волос.       Ее разум точно был обожженным. Разбитым в хлам от ужаса, потому что Киру должно было от него тошнить. Воротить не хуже, чем от того пойла, что разливалось в подпольных клубах, даже если она и тогда этим не брезговала, пробуя на вкус все, что обещало раскрошить наутро голову.       — А ты бы сделал так? — Кира перекатила леденец языком во рту, проглотив сладкую слюну. — Отдал бы что-нибудь. Например, Первый округ? Они этого хотят. И ты тоже, да?       Место, где были его пальцы, нагрелось. Кира смотрела на него слишком долго, прокручивая в голове одну и ту же мысль: только бы он не прервал контакт. Только бы не прервал. Не отошел сейчас, не опустил руки. Ей ужасно хотелось, чтобы кто-то наконец-то ее собрал, согрел… обнял.       — Иди в постель. — Свят вновь ушел от ответа, не делая отвечать или быть откровенным. Он делал только хуже: заставлял ее пытаться пробить броню. Из чего она была? — Завтра воскресенье.       — И… что это значит?       — Услышишь, — только и сказал рыцарь, окончательно разрушив момент. Он сделал шаг назад и затушил свечку влажными от ее слез пальцами. — Алиса вернется утром и останется с тобой, — добавил он, приземлившись на край матраса.       — Хорошо, — согласилась девушка, надеясь, что это не прозвучало разочарованно.       Кира ступила ногами на лежанку и забилась в угол. В ватной тишине слышно колотилось сердце, будто по венам пустили несколько кубиков адреналина. Она искоса поглядывала на рыцаря, комкая постель. Прислушиваясь к его дыханию, которое собиралось под потолком, падая на разгоряченное лицо. И, наверное, Свят впервые не выдержал, хлопнув дверью с той стороны. Закрыв ее на замок.       Кира прислушивалась к шуму за дверью. Она перекинула ноги через колючее одеяло, слегка качнув бедрами. Сделав так несколько раз. Конфета растворилась на языке. Она коснулась пальцами губ, облизала их языком, делая фаланги липкими. Провела ими по подбородку, спустившись по шее.       Интересно, у него сладкий язык?       Нет. Нет. Это явно была какая-то патология — она привыкла к его странностям. Где конкретно начались проявляться симптомы? Если это болезнь, значит, удастся вылечиться, верно? Тогда плевать. Это обычная физиология. Один раз можно.       Ее рука тут же проникла под легкие пижамные штаны, коснувшись внутренней поверхности бедра. «Просто снять напряжение», — пронеслось в голове, прежде чем Кира закрыла глаза. Коснулась пальцами себя между ног, едва не потерявшись в фантазиях, от которых поджимались в предвкушении пальцы.       Хватило около минуты круговых движений по клитору через белье. Нескольких картинок, где он делает это вместо нее. Целует сначала в губы. Спускается по скуле к шее, чтобы лизнуть чувствительную точку, из-за которой кожа покрывается мурашками — наверное, так он умел. Ей хотелось, чтобы он так умел. Эта мысль выбила из грудной клетки выдох, заставив сократиться мышцы.       Ненормально, поломано и без возможности повернуть назад.       Кира закрыла лицо рукой, приводя дыхание в порядок. Прокручивая картинку за картинкой, которые вылезали перед глазами, как чертов двадцать пятый кадр. И он смылся от слез, оставшись на атласе мягкой подушки каким-то отчаянием. Что она, черт возьми, делает?