Глава II. Семейное воссоединение

      — Вы уверены, что хотите, чтобы я присутствовала на этой встрече? — спросила Луна в третий раз за последние несколько минут. Она уже чувствовала себя пятым колесом в этой дружной и счастливой компании, и визит к новоиспечённым родственникам её сестры не казался ей способом излечения от недуга.       — Конечно, хочу! — ответила Лима, когда все пони садились в пассажирский вагон поезда. — Вы — семья, и все члены семьи приглашены. Я думаю, все пони были бы разочарованы, если бы вы не пришли.       — Они бы сами-то пришли? — Бин издал довольно громкий и солидный смешок.       — Мунг, увидев вашу фотографию в газете после возвращения из ссылки, объявил всему клану Бинов, что однажды собирается на вас жениться.       — Понятно, — усмехнулась Луна. — И он всё ещё так хочет этого?       — Нет, в последнее время он об этом не упоминал, — ответила Лима, перекрывая лязгающий звук трогающегося поезда. — Последнее, что я слышала, — у него действительно есть подруга-кобыла. Как её звали, Бинни, ты не помнишь?       — Кажется, Чаудер, — задумчиво ответил он. — Или что-то в этом роде.       — В любом случае, я уверена, что он по-прежнему высокого мнения о вас, — продолжила Лима. — Фава тоже очень хотел бы с вами познакомиться. Я точно знаю, что Лентил будет очень рада познакомиться с вами, Селестия. Она ваша большая поклонница.       — О, правда? — весело спросила Селестия.       — Конечно. У неё есть практически все товары, связанные с вами, и это все, что ей нужно в Канун Дня Согревающего Очага и подарков на день рождения. У неё в комнате висят плакаты с вашим изображением, плюшевые куклы и книги, которые вы написали. Последние несколько месяцев она даже копила деньги, чтобы съездить в Кантерлот и встретиться с вами. Было некоторое опасение, что она внезапно воспылает от счастья, услышав о вашем браке. Она будет безумно рада возможности поговорить с вами.       — Что ж, я тоже буду рада пообщаться с ней, — ответила Селестия. — Похоже, она очаровательная кобыла.       — О, так оно и есть. У Бейкеда одни из лучших кузин, о каких только можно мечтать.       — Не могу сказать, что я этого не понимаю, — со смехом добавил Бэйкед Бин.       — Принцесса? — пропищала Вистерия из-за их спин. — Вот бумаги по бюджету, как вы и просили.       — Ах, да. Спасибо, — ответила Селестия, взяв большую пачку отчётов с помощью своей магии. — Лима, боюсь, нам с Бином нужно обсудить это дело, иначе министр Пенни Уайз прочитает мне довольно суровую лекцию о новых тенденциях в распределении бюджета, а нет ничего хуже, чем выслушивать нудные, томные нотации. Вы можете присоединиться к нам, если хотите.       — Нет, все в порядке, — ответила Лима с мягкой улыбкой. — Думаю, сейчас я просто отдохну, если можно.       — Пожалуйста. Просто дайте знать Вистерии, если вам что-нибудь понадобится. Луна, не могла бы ты...       — Не смей втягивать меня в этот числовой кошмар, — пригрозила Луна. — Эти бюджетные расчёты похожи на маленьких гремлинов, клянусь.       — Справедливо. — Селестия рассмеялась. — Мы с Бином разберемся с этим.       — Спасайся кто может! — прошептал Бин, прежде чем жена ущипнула его за ухо.       — Вистерия? — позвала Луна.       — Да?       — Что у нас есть перекусить?       — Всё что угодно, принцесса. Что бы вы хотели?       Луна взглянула на Лиму, прежде чем ответить.       — Может быть, немного ржаных крекеров с сыром и хорошего чая к ним, если не возражаете?       — Это можно устроить. Я вернусь через минуту.       — Спасибо, — сказала Луна, а затем полностью переключила свое внимание на Лиму. Мать Бина устроилась на подушках в задней части вагона и с задумчивым и слегка подавленным видом листала свой фотоальбом.       Луна была совершенно уверена, что знает, о чём думает Лима, но решила по-матерински поговорить с ней об этом, просто чтобы убедиться, а также скоротать время. Новоиспечённая герцогиня тепло улыбнулась Луне, когда та присела рядом с ней, и та слегка улыбнулась в ответ, прежде чем Лима снова просмотрела фотографии, на которых запечатлён Бэйкед в виде жеребенка.       — Я так понимаю, вы не сторонница бюджетов? — спросила Лима с коротким смешком.       — Я имела дело с заносчивыми министрами, заносчивыми магистратами, гордыми герцогами и расточительными баронами, сражалась с самыми страшными монстрами, порождёнными Тартаром, древними врагами — снежными варварами, легионами армий, которые простирались за горизонт, и грозными драконами, которые чуть не оборвали мою жизнь, и всё же ни один из них не смог победить меня. Это было страшнее, чем бюджетные предложения наших дней. Я действительно не знаю, как Селли удаётся справляться с этим почти каждый день.       — Я как-то сказала Гарбанзо, что единственная сила, которая может по-настоящему победить вас и Селестию, — это сила сложных процентов.       — Вполне возможно. — Луна слегка рассмеялась. — Интересно, что стало с моей зарплатой, пока я была без работы…       Лима выглядела так, словно восприняла шутку всерьёз и подсчитывала число с большим количеством нулей, прежде чем Луна покачала головой и тоже обратила своё внимание на фотоальбом. Наступила пауза, пока они обе рассматривали снимки первых годов жизни Бэйкеда Бина, но затем Лима указала на один из них и тихо рассмеялась.       — Это был первый торт, который он испёк сам, причём с нуля. Он был восхитительный, трёхъярусный, и я до сих пор не понимаю, как ему удалось сделать такую воздушную глазурь. Казалось, он каким-то образом создал шоколадные дождевые облака. Я была уверена, что в тот день он получит свою кьютимарку. Я так гордилась им и тем, что он сделал.       — Они слишком быстро взрослеют, не так ли?       — Слишком быстро, — тихо согласилась Лима. — А потом они улетают из гнезда. Я рада, что он с Селестией, и что он нашёл своё место в этом мире, я правда рада. Я просто...       — Это горько-сладкая вещь, — сказала Луна через мгновение. — Вас переполняет чувство гордости и выполненного долга, когда вы видите, как вырос ваш ребёнок и на что он теперь способен, но, тем не менее, вы ощущаете потерю его присутствия в вашей повседневной жизни. Вы так привыкли к его смеху, его улыбкам, что для вас становится шоком, когда его больше нет рядом. В глубине души вы хотите, чтобы они остался, но всё же кричите, чтобы он был великим, чтобы показал миру то величие, которое вы всегда видели в нём.       — Я полагаю, со временем привыкаешь к пустоте.       — Вы любите, но только потому, что любовь наполнена вашей радостью по поводу его успеха. Я знаю, что чуть не лопалась от гордости, когда получала письма от моей маленькой Твайлайт, когда она отправлялась на поиски.       — Поиски? — удивилась Лима.       — Твайлайт была любопытной находкой, но в основном в области алхимии. Она провела три года, путешествуя по Эквестрии и за её пределами в поисках всего, что могло бы улучшить жизнь пони. Многие из современных лекарств, которыми мы сейчас пользуемся, являются результатом её ранних исследований. Когда она вернулась, то занялась тем, что мы бы сейчас назвали лабораторной работой, и волшебство потекло своим чередом. Она многое сделала для развития Эквестрии.       — У неё была семья?       — Разумеется, была. — Луна погрузилась в свои мысли, и её улыбка стала шире. — Вы знаете, несмотря на все её достижения в науке, именно её семья всегда приносила мне наибольшую радость. Наблюдение за тем, как она борется за жизнь новобрачной, а затем становится матерью для своего ребёнка, произвело на меня не меньшее впечатление, чем всё остальное, чего она добилась. Она была такой дочерью, которой я могла гордиться, что бы она ни делала. Бэйкед Бин будет точно таким же.       — Я надеюсь на это, — ответила Лима. — Он замечательный сын, и у него много талантов, которыми он может поделиться. Я не беспокоюсь о его будущем, но я буду скучать по прошлому.       — К счастью, хорошие моменты прошлого никогда по-настоящему не уходят. Они просто немного отодвигаются на второй план.       — Полагаю, вы правы. — Кобыла снова грустно улыбнулась. — Но мне действительно нужно, чтобы вы ответили на один важный вопрос, который у меня возник.       — Слушаю вас.       Лима остановилась, на мгновение взглянула на Бина и Селестию, а затем снова на Луну.       — Неужели быть бабушкой — это всё, о чём вы так мечтаете?       Улыбка Луны снова расплылась на её мордашке.       — Вы что, шутите? У вас есть полное право баловать своих внуков, дарить им всевозможные подарки, против которых обычно возражают их родители, а затем отправлять их домой, когда они объедаются сахаром. Вам это тоже понравится.

* * *

      В какой-то момент своей жизни Бин думал, что никогда в жизни больше не захочет ступить на порог «Зуэрст». Теперь ему не терпелось это сделать. По прибытии в Солт-Лик члены Королевской семьи были встречены мэром Раббер Стампом и большой возбуждённой толпой ликующих пони, которые заполнили всё свободное место вокруг них. Он ожидал этого, потому что Селестия сказала ему, что это произойдет, и всё же он всё ещё был удивлен, обнаружив более тридцати пони в одном месте, и что все они пришли сюда, чтобы увидеть его, новоиспечённого принца из их родного города. Марширующий оркестр — из альма-матер Бина, конечно же, — играл «Да здравствует корона», а среди весёлой толпы были большие баннеры и плакаты, восхваляющие Бина. Ко всему этому ему определенно придётся привыкнуть.       К счастью, выступление мэра перед толпой было кратким, как и выступление Селестии, и встреча в мэрии с представителями городского совета была приятной, но немного сухой. К сожалению, большая часть разговоров сводилась к тому, что все пони пытались втереться в доверие и получить потенциальные королевские назначения. Селестия также ясно дала понять, что они должны быть на семейном собрании ровно в два, поэтому, когда пришло время отправляться, Селестия и Луна грациозно извинились и аккуратно направились к ожидавшим их колесницам с Бином на буксире, несмотря на несколько попыток задержать их ещё на несколько минут.       — Тебе нужно ещё многое рассказать мне об этой работе, — подметил Бин, когда они быстрым шагом двинулись по улице.       — Отказаться от участия в совещаниях будет немного сложно, — ответила Луна, — но в основном тебе нужно стоять на своём и проявлять некоторую властность. У тебя будет много возможностей попрактиковаться, не волнуйся.       — Да, я ни на секунду в этом не сомневаюсь.       — Просто убедись, что чётко определил время окончания своей встречи. Пони будет очень трудно задержать вас, когда они это узнают.       — Понял, — кивнул Бин.       — Итак, любимый, — спросила Селестия, покусывая его гриву, — ты знаешь, что я ненавижу вступать в бой вслепую. Что нам следует знать о твоей семье, помимо того, что мы уже знаем?       — Я думаю, что вы обе получили все необходимые подробности, на самом деле. Большинство моих родственников, вероятно, поначалу будут немного стесняться, учитывая, что в непосредственной близости от них будут две принцессы, но я не думаю, что им потребуется много времени, чтобы прийти в себя. Я самый старший из моих двоюродных братьев, Мангу, по-моему, около двадцати, а остальные — вообще подростки. Не знаю, имеет ли это значение, но вот так. Но! Может возникнуть одна неловкая ситуация.       — Да? — удивилась Селестия, приподняв бровь. — И какая же?       — Дедушка Сой и бабушка Полли, возможно, всё ещё выдвигают несколько безумную теорию о том, что пони не должны уметь летать.       — Им не нравятся пегасы? — спросила Луна, расправляя свои крылья.       — Нет, им нравятся пегасы. Просто у них странное представление о том, что пони не должны уметь летать. Я знаю, это странно, но они такие. Мы просто улыбаемся и киваем, когда речь заходит об этом.       — Если эта тема поднимется, мы позволим Селли уладить её дипломатично. — ответила Луна, небрежно разглядывая одну из своих туфель. — Она лучшая в этих вещах.       — Я, конечно, сделаю всё, что в моих силах, — добавила Селестия, — но я принцесса для всех пони, поэтому и буду защищать пегасов, если понадобится.       — О, я был бы очень удивлен, если бы до этого дошло, — ответил Бин, пожав плечами. — Есть большая вероятность, что они даже не станут обсуждать этот вопрос.       — Что ты думаешь об их предубеждения? — с любопытством спросила Луна.       — Я? О, я никогда этого не понимала. Для меня не менее странно, что пони могут летать, чем использовать магию. Именно подобные различия делают нас всех лучшими пони.       Бин слегка покраснел, но счастливо улыбнулся, когда Селестия нежно прижалась к нему носом в ответ на его слова.       — Умные мысли, любовь моя.

* * *

      — Принцесса Луна! Добро пожаловать! — торжественно провозгласил Гарбанзо Бин, в то время как он и Лима низко поклонились в знак уважения. — И добро пожаловать снова, принцесса Селестия! Для нас большая честь видеть вас обеих здесь в качестве наших гостей.       — Ладно, Гарбанзо, можете обойтись без любезностей, — ответила Селестия, и её магия притянула их обоих к себе для довольно крепких семейных объятий. — Мы здесь все одна семья, и во всём этом нет необходимости. Я тоже рада вас снова видеть. Как продвигается бизнес? Вы справляетесь с наплывом посетителей?       — Дела идут как нельзя лучше, Ваше Высочество, — ответил он, пока они садились за стол.       — О, не стоит. — Селестия шумно выдохнула и помахала ему копытом. — Просто Селли. Можете оставить все «Ваши Высочества» для чего-нибудь официального.       — Где все остальные, папа? — спросил Бин, оглядывая подозрительно пустой ресторан.       — Мы дали всем выходной, так как мы всё равно закрывались, и я думаю, что твои двоюродные братья и бабушки с дедушками скоро будут здесь.       — Вероятно, их задержала стража, — сухо заметила Луна.       — Боюсь, что это так, — ответила Селестия, понимающе кивнув.       — Твоя новая кьютимарка выглядит неплохо, Бинбадди, — заметил Гарбанзо. — Не хуже, чем на фотографии, которую ты прислал своей маме.       Луна иронично посмотрела на Бэйкеда.       — Ты отправил своей матери фотографию своей измененной кьютимарки?       — Да. — Бин задумался над выражением, или, точнее, над отсутствием выражения на морде Луны. — Что-то не так?       — Ты сфотографировал свою задницу, — медленно и обдуманно произнесла Луна, — и отправил фотографию своей матери? — В уголках губ Луны появилась едва заметная улыбка. — Я никогда не позволю вам обоим забыть об этом.       — Ладно, ладно, — сардонически рассмеялся Бин. — Между прочим, это была фотография в профиль, а не только моей попы.       — Луна, прекрати, — сказала Селестия, прежде чем её решимость сменилась выражением, которое можно было охарактеризовать только как пошлое. — Я бы ни за что не отправила герцогине Лиме такую фотографию, если бы сначала не сделала копию и не сохранила её для себя.       — Да. Так что, когда я... стоп, что бы ты сделала?! — спросил Бин с яростным румянцем на щеках.       К счастью для Бина, этот довольно неловкий поворот в разговоре был прерван прибытием его большой семьи, и его охватило радостное чувство, когда он наблюдал, как все пони паровозиком входят в ресторан. В детстве он был довольно близок со своими двоюродными братьями и сёстрами, и ему хотелось, чтобы все пони познакомились с самой замечательной кобылой, какая только может быть, поэтому ему трудно было сдержать своё волнение. Все они весело болтали и смеялись, и Бин был поражён, увидев, как сильно все пони изменились, возмужали и выросли. Встречи, проводимые раз в год, были слишком редкими, им нужно было проводить их чаще.       Как только все пони вошли и закрыли за собой двери, шум прекратился, и все вежливо поклонились принцессам.       — Встаньте, мои маленькие пони. Этот знак уважения ценится, но не является необходимым в этих стенах, — ответила Селестия с улыбкой.       — Действительно, прошло некоторое время с тех пор, как у нас с сестрой была возможность принять участие в семейном торжестве. Для нас большая честь быть здесь с вами, — добавила Луна от всего сердца.       В этот момент возникла неловкая пауза, и стало ясно, что Бины не знали, что и сказать, чтобы это было уместно. Но тут Бэйкед Бин сделал свой ход и практически нырнул головой вперед в толпу.       — Бабуля! Дедуля! Рад вас видеть!       — Бин! — Лёд был окончательно растоплен, когда они радостно обнялись. — Чем вы тут без нас занимались?       — Да так, ничего особенного. Женился на принцессе и стал принцем, по мелочи. А как у тебя дела?       — А что, во имя Эквестрии, стало с твоей кьютимаркой? — со смехом спросила бабушка.       Обе принцессы улыбнулись, когда кузины оживлённо заговорили друг с другом. Было так трогательно видеть объятия, вопросы «как твои дела?» и сердечные хлопки по спине, которые раздавались повсюду, словно в Канун Дня Согревающего Очага. Не прошло много времени, как светло-голубой жеребец и фиолетовая кобыла-пегас набрались смелости подойти и посмотреть Луне в глаза.       — Подожди. — Луна подняла копыто. — Дай угадаю. Ты Мунг, не так ли?       — Э-э... — Мунг был явно удивлён. — Да, Ваше Высочество.       — А я Луна. В конце концов, мы оба знаем, о чём ты мечтал, когда узнал, что я вернулась из ссылки, не так ли? — говорила она заигрывающим тоном.       О, как Луне нравилось наблюдать, как краснеют жеребцы, когда она это делала! Это никогда не надоедало. Возможно, она покрасила бы свою комнату именно в этот оттенок алого смущения.       — Послушайте, э-э... это было… Я имею в виду… ну...       — Не бойся, мой хороший Мунг. Я сохраню твой секрет, — ответила Луна, подмигнув, прежде чем переключить свое внимание на кобылу. — Итак, а ты кто такая?       — Шугар Свит, Ваше… я имею в виду, Луна, — ответила она, — но все пони зовут меня Чаудер. Для меня такая честь познакомиться с тобой.       — Взаимно. Значит, ты особенная пони Мунга?       Она издала лёгкий и игривый смешок, укрывая его крылом.       — Да, можно и так сказать. На самом деле, если это не будет слишком самонадеянно с нашей стороны, мы хотели бы спросить, не могли бы мы попросить вас быть официальной пони на нашей свадьбе?       В комнате внезапно воцарилась тишина. Все взгляды немедленно сосредоточились на Чаудере, и Луна почувствовала, как в воздухе повисает радостный визг.       — Мунг, милый? — восхищённо спросила одна из старших мятно-зеленых кобыл. — Я правильно расслышала?       На морде у Мунга была самая глупая улыбка за всё время, и его глаза на мгновение забегали по сторонам, прежде чем он высоко поднял голову и положил копыто на холку Чаудера.       — Мама. Папа. Я сделал Чау... — Мунг остановился, чтобы сглотнуть, и обменялся с кобылой, стоявшей рядом, слащавым взглядом. — Шугар Свит предложение выйти за меня замуж, — выпалил он почти одним словом.       Все до единого жеребцы в комнате на мгновение оглохли и вздрогнули в унисон, когда пронзительный крик безграничного восторга наконец достиг критической массы и вырвался из сдерживающего поля.       Затем по залу прокатилась волна эстрогена, сметая всех кобыл, оказавшихся на её пути, в сторону нового пополнения к семейству Бинов. Селестия и Луна не были исключением, да и не хотели ими быть, и обнялись вместе со всеми.       — Какие замечательные новости! — отметила бабушка Флажолет, когда объятия закончились. — Теперь у нас будет двустороннее соревнование!       — Соревнование? — спросил Бин с таким же растерянным видом, как и у Селестии. — Какое ещё соревнование?       — О, ничего страшного. Просто, если Селестия и Чаудер хотят быть Бинами, они должны приготовить нам еду.       — Ма, я думала, мы договорились, что не будем этого делать, — взволнованным шёпотом ответила зелёная кобыла, которая, должно быть, была Каннеллони.       — Ты сама согласилась. Я сказала, что это нужно сделать. Такова традиция.       — Что? — спросил Бин, и его слова растеклись по полу в замешательстве. — Почему я никогда об этом не слышал?       — Ну, последней свадьбой была свадьба твоей тёти Адзуки, так что не было нужды это обсуждать, — ответила Флажолет с бабушкиной улыбкой.       — Это правда? Ты это не выдумала?       — Правда, Бинбадди, — ответил Гарбанзо. — С тех пор, как существуют Бины, существует и Кодекс Бинов.       Все старшие Бины кивнули.       — Почему я впервые слышу об этом «кодексе»? — продолжал недоумевать Бэйкед Бин.       — Потому что это семейное дело. Ма?       — Все кобылы должны принять вызов, чтобы считаться настоящими Бинами, — торжественно ответила Флажолет. — Так было, так есть и так будет всегда.       — Какое блюдо я должна приготовить? — спросила Селестия с заинтригованным видом.       — Это зависит только от вас. Кухня и все продукты на ней доступны для использования. Вы можете выбрать одну из кобыл семьи Бинов, которая будет давать вам рекомендации, но готовить должны вы сами.       На мордочке Луны появилась задумчивая улыбка, и она перешла к делу.       — А любая кобыла может принять это испытание?       — Любая кобыла, которая хочет войти в семью Бинов.       — Я в деле, — объявила Луна. — Мне всегда нравились хорошие испытания.       — Очень хорошо, — с улыбкой сказала Флажолет.       — Думаю, пора начинать, — добавила Селестия со смехом. — Было бы очень неловко, если бы меня не приняли, а тебя, наоборот, взяли в семью. Учти, я буду в этой семье.       — Чаудер, ты тоже участвуешь? — спросила Флажолет.       — Я не знаю, смогу ли... — Она запнулась, и на её мордашке ясно отразилась неуверенность в себе. Луна накрыла встревоженную пегаску крылом, и та наклонила голову, чтобы быть с ней на одном уровне.       — Чаудер, ты любишь этого жеребца? — спросила Луна с яростной решимостью в голосе, указывая копытом на Мунга.       — Конечно, люблю!       — Тогда позволь мне рассказать тебе, что любовь делает с кобылой. Когда она глубоко и по-настоящему влюблена, она готова пересечь край света и вернуться за своим любимым пони. Никакая армия варваров не была бы слишком велика, никакое море не было бы слишком обширным, чтобы его пересечь, никакая магия не была бы достаточно сильной, чтобы удержать её от нежных объятий её суженого. Кобыла, которая любит так же сильно, как и ты, срубила бы самое могучее дерево в Вечнозелёном Лесу с помощью селёдки, чтобы заполучить того, кого она пожелает, не так ли?       — Полагаю, что так. — Чаудер не смог удержаться от смеха, услышав это, но смысл сказанного прижился.       — Кобыла, которая любит так сильно, как ты, сама бы сдвинула город Клаудсдейл в сторону, если бы он стоял между ней и её суженым?       — Да! — ответила Чаудер решительным взглядом, который становился всё более напряжённым.       — А кобыла, которая любит так же сильно, как и ты, будет сражаться с брокколи и измельчать редиску, чтобы заполучить то, что принадлежит ей! Разве я не права?!       — Да! — воскликнул Чаудер. — Я сделаю это! Я в деле!       В улыбке Флажолет появился намёк на лукавство, и она кивнула.       — Тогда давайте начнём.

* * *

      — Клянусь, я понятия не имел, что такое может случиться, — отметил Бин, когда трое потенциальных кандидатов выпрямились.       — Не волнуйся об этом, любовь моя, — ответила Селестия. — Это будет весело, я уверена. Кроме того, всё, что мне нужно сделать, это испечь блинчики. Мы оба знаем, что я их обожаю.       — Бэйкед! Убирайся отсюда! — крикнула Флажолет. — Только для кобыл!       — Я ухожу, нана! Я ухожу! — ответил он. — Удачи, любимая.       — Спасибо, — ответила она, быстро чмокнув его в ухо.       Затем Бин неохотно покинул кухню, оставив Селестию глубоко вздыхать и с решительным видом осматривать всё вокруг. Она собиралась одолеть всех и снова заявить права на свою фамилию.       — Итак, каковы правила нашего конкурса? — спросила Луна.       — У вас уже всё есть, — ответила Каннеллони, прежде чем подтолкнуть Лентил локтем. — Будьте внимательны. Вам нужно будет помочь нам сделать это, когда Хэрикот найдёт свою особенную пони.       — Начинаем? — Спросила Луна.       — Начинайте, как только будете готовы, — кивнула Каннеллони.       — Сестренка! Чаудер! Быстро, ко мне!       — Что? — моргнула Чаудер.       — Она имеет в виду, чтобы мы подошли к ней, — вздохнула Селестия.       — Нельзя терять ни минуты! Вперёд, вперёд! — продолжила Луна, настойчиво махая копытом.       — Давай, — Селестия вздохнула, легонько коснувшись плеча Чаудер, — нам лучше узнать, чего она хочет, иначе начнёт дуться.       — Не собираюсь я дуться! — ответила Луна, яростно надув губы. — Я просто хочу составить план сражения.       — План сражения? — ахнула Чаудер.       Луна шикнула на неё, как будто кобылы, стоявшие в полутора метрах от неё, не могли их услышать, да она этого и не хотела.       — Хорошо, Лулу. Каков план? — спросила Селестия.       — Правила этого конкурса очень простые, — ответила Луна тихим шёпотом, и две кобылы придвинулись немного ближе, чтобы убедиться, что они её услышали. — Таким образом, мы можем использовать это в наших интересах.       — Как же? — спросила Селестия.       — Объясняю. Это не такая уж сложная задача, учитывая, что они не установили никаких стандартов, по которым можно было бы судить, не установили временных рамок для работы и не предприняли никаких усилий, чтобы разделить нас. Поэтому я предлагаю объединить наши усилия. Таким образом, мы сможем обеспечить успех нам всем.       Селестия издала довольный смешок и наклонилась поближе к Чаудер.       — Лулу всегда была одним из лучших стратегических умов, которые есть у нас в Эквестрии. Я думаю, она что-то замышляет, и предлагаю последовать её совету. Что думаешь? Не хочешь присоединиться к нам?       — Вы что, шутите?! — Чаудер расплылась в широкой улыбке. — Какой глупец откажется готовить с принцессами? Я с вами!       — Отлично! А теперь, Луна, я предлагаю попросить Лентил помочь нам в этом начинании.       Откуда-то из-за спин собравшихся кобыл раздался пронзительный звук, который можно было бы перевести как «Я?», если понизить его на несколько октав. Нерешительная молодая кобыла светло-коричневой масти медленно протолкалась сквозь толпу и низко поклонилась принцессам.       — Что скажешь, Лентил? — спросила Селестия с нескрываемой добротой. — Не хочешь ли ты мне помочь?       — Вы действительно хотите, чтобы я это сделала? — прошептала она.       — Конечно, хочу. Ну же, что бы ты порекомендовала нам приготовить?       Лентил выпрямилась и сделала долгий, глубокий вдох.       — Ну началось! Заткнуть уши! — предупредила Каннеллони.       — Святойсоздательсвятойсоздательсвятойсоздательсвятойсоздатель! — завизжала Лентил. — Я умирала, чтобы встретиться с вами, принцесса, а сейчас я могу готовить с вами?!       — Лима! — крикнула Каннеллони. — Нам срочно нужны бумажные пакеты! Неси быстрее!

* * *

      — Здесь слишком тихо, — обеспокоенно подметил Бин. Несмотря на то, что он находился в знакомой обстановке из детства и среди своей семьи, он не мог не волноваться. Конечно, он верил в способности Селестии; он твёрдо верил, что она может сделать всё. Но всё же оставались сомнения: умела ли она готовить ещё что-нибудь? Её блинчики были вкусными, но, возможно, он был предвзят. Будет ли его окружение благосклонна и смотреть на вещи так же, как он? Если бы она не соответствовала стандартам Наны, она бы действительно отказала ей? Но могла ли она?       Они уже были женаты. И с каких это пор он стал призом, который нужно выиграть? Лёгкая улыбка пробилась сквозь беспокойство. Должно быть, его Селли действительно любит его, если она поднялась и приняла этот вызов, чтобы «завоевать» его.       — Эй! Бинбадди! — Гарбанзо дружески подтолкнул сына локтем. — Перестань волноваться! Чаудер не впервые на кухне, да и принцессы, должно быть, научились готовить за последнюю тысячу лет. У них всё получится.       — Да, ты прав, — вздохнула Бэйкед. — Я просто не знал, что моя бабушка управляет неким «культом».       — Бинбадди, ты действительно думаешь, что твоя бабушка замешана в чём-то гнусном?       Бэйкед Бин посмотрел на отца долгим-долгим взглядом, затем медленно покачал головой.       — Думаю, лучше тебе этого не знать. Дядя Бадж, тебе тоже пришлось это делать?       — Нет, у Пинто и твоего отца были свои церемонии посвящения. Я помню, что там была настойка на призрачных перцах, а потом всё было как в тумане. — Лысеющий усатый жеребец смотрел куда-то вдаль. — Я тогда проснулся, когда мой живот облизывала корова, и почувствовал сильнейшую сухость во рту. Вроде ничего не произошло, но, когда я уходил, она всё равно странно на меня посмотрела. С тех пор я не возвращался на ферму Грин Хилл.       — А-а-а, так вот почему мы каждый год получаем от Муники открытку «С Днём Согревающего Очага!» — заключил Хэрико, пока его отец пытался спрятаться за своей кружкой сидра.       Пинто усмехнулся и хлопнул Гарбанзо по плечу.       — Тебе было приятно, не так ли?       — Надеюсь, Чаудер не чувствует себя подавленной, — неожиданно сказал Мунг. Его сомнения и озабоченность были совершенно очевидны, когда он передал Бину кружку тёплого сидра и продолжил. — Я имею в виду, она и так беспокоилась о том, как все пони воспримут эту новость, ещё до того, как мы узнали, что Селестия и Луна приедут. Бин быстро отхлебнул из кружки, но затем принюхался к жидкости.       — Откуда у тебя это?       — Это? О, мы с папой только что приготовили свежую порцию, чтобы отпраздновать, — ответил Мунг. — Правда, пришлось использовать гривландские яблоки. Получилось не так вкусно, как раньше, но всё ещё ничего.       Бин кивнул и сделал большой глоток. Вкус был не как у «Яблочной Аллеи», но вполне сносный. Чуть более терпкий, и корица была чуть более насыщенной, но ничего. Дядя Пинто сказал Мунгу несколько ободряющих слов, но Бин не расслышал, что именно. Он невольно оглянулся на всё ещё закрытую дверь на кухню, и в его голове пронёсся миллион тревожных мыслей. Он едва слышал звон посуды и котелков, но это никак не успокаивало его.       — Так что? — Джампинг Бин ткнул копытом в растерянного принца. — Как ты это сделал?       — Сделал что? — спросил Бин, бросив смущённый взгляд на своего кузена, который сгорал от любопытства.       — Захомутал принцессу, конечн… АЙ! — Быстрый удар копытом по затылку неугомонного подростка от Пинто, казалось, заставил его замолчать.       — Это диарх нашей доброй нации и леди, кольт. Не будь таким грубым! — Пинто сердито посмотрел на сына, прежде чем перевести взгляд на своего племянника, ставшего принцем. - Но мне его вопрос не менее интересен. Так как тебе это удалось?       — Ну вы же видели эту историю в газетах, верно? — Бину не могло не понравиться, как теперь на него смотрели жеребцы его семьи. Было ли это благоговение? Зависть?       — Да, мы видели, но она всё равно не объясняет, как это произошло, — в замешательстве ответил Пинто. — Ты сам должен понимать, что всё это за гранью обывательского понимания.       — Расскажите мне об этом, — воскликнул Бэленс Баджет. — Я прочитал об этом в газете, увидел фотографии, услышал это от Лимы и Гарбо, и всё же, когда пришёл сюда сегодня, я всё ещё думал, что это розыгрыш. Без обид, Бин.       — Нет, всё в порядке. Я точно так же себя чувствовал, когда она рассказывала мне об этом Законе, поверь мне. — Бин рассеянно уставился в свою полупустую кружку. — Я до сих пор иногда просыпаюсь и не могу в это поверить. Просто… это действительно было нереально. Закон, враждебность Луны, вынужденная свадьба — всё это временами напоминало какой-то кошмар наяву. Но потом мы поговорили, и она при этом смотрела на меня такими глазами, а выражение её мордашки было...       Бин тепло улыбнулся, вспоминая о своём необычном ухаживании.       — Я думаю, мы оба искали в этой жизни чего-то большего. Я хотел найти своё место в мире, а Селли была... Ну, наверное, узнаю ли я когда-нибудь до конца, что свело Селестию ко мне и что она во мне нашла. Всё, что я знаю, это то, что, когда она со мной, а я с ней, мы чувствуем себя единым целым. Как будто мы вместе — последний кусочек пазла, который был необходим в жизни каждого из нас.       Некоторое время жеребцы хранили задумчивое и уважительное молчание, прежде чем его нарушил Хэрикот.       — Итак, раз вы женаты и всё такое, значит ли это, что ты спишь с принцессой в одной постели?       Щёки Бина снова вспыхнули, и он огляделся в надежде, что кто-нибудь вмешается и поможет ему ответить на этот неловкий вопрос. Когда никто не вмешался, у него не было выбора, чтобы ответить правдиво.       — Эмм… ну... да.       Внезапно он почувствовал, что всё стало немного спокойнее, и почти почувствовал повышение уровня тестостерона. Он боялся того, о чём его спросят дальше.       — Хм. Итак...       Бину показалось, что он сидит в полностью загруженном товарном поезде, на полной скорости направляющемся к перевалу Дэд Хорс, и он сам судорожно схватился за единственный метафорический тормозной рычаг, который был ему виден.       — А вы с Чаудер уже определились с точной датой свадьбы, Мунг?       И вот так всё плавно вернулось в нормальное русло. Бин знал, что этот вопрос не выходил у них из головы, но Бины всегда были порядочными пони, независимо от того, кто был их партнером, и все они знали, что есть вещи, которые джентлькольты просто не обсуждают. Он улыбнулся в унисон с глуповатой улыбкой Мунга и жадно слушал, как им излагались планы на следующую свадьбу.

* * *

      — Это довольно... э-э-э, необычный метод, которым вы пользуетесь, принцесса Луна, — заметила Каннеллони, широко раскрыв глаза. В этот самый момент «Кобыла Ивентайда» потрошила тыкву, проводя самым большим поварским ножом, который только смогла найти, по тому месту, которое можно было бы приравнять к брюшку тыквы, проведя ножом по всей её длине плавным и смертоносным движением, а затем быстро удалив семена с помощью ножа для нарезки тыквы. кончиком своего клинка.       — Просто Луна, пожалуйста. Мы здесь одна семья, не так ли, тётя Кани?       — Принцесса Луны уже называет меня тётей… — пробормотала Каннеллони, покачав головой. — Это будет хорошая история для моего психотерапевта.       — Нет, нет, нет. — Лентил остановила Селестию, прежде чем та высыпала нарезанную морковь в кастрюлю, стоявшую перед ней. — Сначала разогрейте растительное масло, а затем уже добавляйте морковь. Поверьте мне.       — Вот, вам также не помешает добавить немного паприки, — добавила Лима. — Она придаст блюду пикантности.       — Я думала, только одному члену клана Бинов позволено помогать, — с усмешкой заметила Селестия.       — Да, но проблема в том, что Кодекс Бинов не очень строго соблюдается, — ответила Лима с хитрой ухмылкой. — Нам действительно стоит над этим поработать.       Остальные кобылы на кухне, которые уже начали самостоятельно готовить что-то, со смехом согласились с заявлением Лимы.       — Чаудер? — позвала Полли. — Кстати, как ты познакомился с Мунгом?       — Вообще, мы познакомились в колледже, — ответила Чаудер, хихикая. — Мы вместе ходили на занятия по эквестрийскому языку, и однажды я пригласила его пообедать со мной. Мы по-настоящему сблизились после того, как поняли, что нам обоим по-настоящему нравится история Эпохи Объединения и что мы оба восхищаемся принцессой Луной. Я имею в виду, вы знали, что однажды она собрала отряд из пятисот пони и сумела уничтожить армию снежных варваров, в три раза превосходящую их по численности?       Луна слегка усмехнулась, и её нож с глухим стуком ударился о разделочную доску перед ней.       — Это было настоящее побоище, но, боюсь, подробности Первых Снежных Войн с годами исказились. Несмотря на то, что я полностью доверяла своим солдатам, я бы просто не смогла выставить их против такой численно превосходящей армии. В тот раз наши силы были равны, но превосходная подготовка одержала верх.       — Разве правда не разрушает возможное чудо? — спросила Селестия у Чаудер.       — Нет, чудо действительно имеет место быть. В те времена вы могли выигрывать и проигрывать сражения, основываясь просто на количестве бойцов, которые у вас были. Кроме того, разве все эти пятьсот солдат не были пегасами?       — Да, они действительно были пегасами. Снежные варвары так и не смогли разработать эффективную защиту от летающих пони.       — Летающие пони, — с издёвкой пробормотала Полли себе под нос.       — Мам, ну не сейчас, — со стоном предупредила Лима. — Не порть настроение, пожалуйста.       — Что? Я уверена, ты рассказала ей о моих мыслях по этому поводу. Это просто неправильно.       — Почему вам не нравятся пегасы? — спросила Чаудер, возможно, с чуть большим раздражением в голосе, чем хотела.       — О, я обожаю пегасов. Лучшие работники, которых я когда-либо нанимала. Им всегда давали самые лучшие чаевые, и я ещё не встречала никого, кто бы мне сразу не понравился. Ты очень умная кобыла, и вы с Мунгом будете выдающейся парой. Я просто думаю, что это странно, что ты умеешь летать.       — Почему это? — спросила Селестия.       — Взгляните на физическое строение любого пони в Эквестрии. Все мы созданы для того, чтобы передвигаться по земле. Наши копыта, ноги, строение мышц и скелета — всё это. Вам не кажется, что пегасы должны быть более приспособлены к небу и облакам? Разве их форма и строение тела не должны отличаться?       — Но что, если форма обычных земнопони лучше всего подходит для полетов? — настаивала Луна.       — Пожалуйста, мы можем не вдаваться в подробности? — взмолилась Лима.       — Да, давай не будем обсуждать это сейчас, — согласилась Полли, кивнув. — Я знаю, что моя точка зрения очень странная и немного оскорбительная, но это была неплохая дискуссия. Чаудер, ты будешь потрясающей Бин. Не позволяй этой старой и дряхлой кобыле заставить тебя думать иначе.       — Спасибо, — ответила Чаудер. — И я действительно немного понимаю, к чему вы клоните.       — Я поговорю с тобой об этом позже. На данный момент вы с Мунгом уже назначили дату?       — Это зависит от того, согласится ли при... — Она замолчала, затем снова начала говорить. — Согласится ли Луна заключить наш брак.       — Для меня было бы большой честью одобрить брак кузины моего шурина, — объявила Луна с широкой улыбкой. — Ты ведь уже что-то придумала?       — Ну, мы думали о свадьбе в полночь, при лунном свете, на открытой веранде или площади, возможно, где-нибудь в Кантерлоте. — Чаудер вздохнула, но глаза Луны загорелись, и она наклонилась вперед с плохо скрываемой улыбкой.       — Я заинтригована этой идеей. Пожалуйста, продолжай.

* * *

      — Так почему же все зовут её Чаудер? — спросил Гарбанзо.       — Ах, да. — Мунг рассмеялся. — Вообще-то, это старое семейное прозвище. Когда она была кобылкой, она любила чаудер и никак не могла им наесться. Думаю, это была идея её отца, но я не совсем уверен в этом.       — Неплохо. Лучше, чем то, что мы придумали с дядей Баджем, а? — Гарбанзо рассмеялся и, подмигнув, подтрунивал над Бэленсом Баджетом. — Кстати, как дела в «Ваффл Эмпориум»? — спросил я.       — Стабильно, но, возможно, немного медленно, — ответил Баджет. — Не думаю, что в ближайшее время мне придётся вернуться к продаже колец для занавесок для душа, но мне пришлось кое-что урезать. Думаешь, я смогу попасть на ту волну популярности, на которой ты сейчас находишься?       — Это довольно просто, — подхватил Бин. — Мы с Селестией как-нибудь заглянем к тебе и отобедаем там. После этого ты будешь завален делами на несколько месяцев.       — Мне и этого хватит, — усмехнулся он. — Спасибо, Бин.       — Что хорошего в королевском положении, если я не могу злоупотреблять им ради «небольшого» кумовства, верно?       — Верно, — рассмеялся Баджет вместе с остальными.       — Каково это — жить во дворце? — спросил Пинто. — Это, должно быть, очень приятное занятие.       — На самом деле, если быть до конца честным, это вызывает некоторые неудобства. Да, всё позолочено или отделано бархатом, но действительно сложно что-то сделать самостоятельно. На самом деле, это была самая большая корректировка. Мне больше не нужно застилать постель, подметать свою комнату и мыть посуду, ходить за продуктами, стирать или даже писать тексты, если я захочу. У нас есть пони для всего этого и не только, так что мы с Селестией можем сосредоточиться на встречах и законодательстве. О, а эти встречи! — Он раздражённо рассмеялся. — Эти встречи! Удивительно, насколько Селестии нужно быть вовлеченной во все это. Большую часть этого я понимаю, и в этом есть смысл, но я действительно удивляюсь, почему нельзя принимать больше решений на местном уровне.       — Возможно, они принимаются, — заметил Пинто, — а вы получаете только то, что должны получить.       — Я тоже об этом думал, и если это так, то сейчас проходит множество встреч. Я думаю, что качество встреч улучшится, как только я выясню, о чём они вообще говорят. На одном из первых совещаний, на котором я присутствовал, в течение двух часов обсуждался вопрос о надлежащем основании для дорожного полотна между Балтимэйром и Филлидельфией. Я был уверен, что умру от скуки.       — Всё равно неплохо, если ты просто сидишь без дела весь день.       — Да, но это едва ли не худшая часть всего этого, — задумчиво ответил Бин. — Я так привык весь день двигаться и стоять на копытах, что сидение на месте начинает сводить меня с ума. Иногда у меня возникает острое желание просто пошевелиться, как будто я должен пойти и что-то сделать, раз уж так долго сидел. Я тоже привыкну к этому, как и ко всему остальному, но это займёт некоторое время.       — Что ж, это не так уж плохо, — заметил Пинто. — Существует ли тот стиль управления, который… как там было, Бадж?       — Справляешься ли ты, прогуливаясь по окрестностям?       — Да, точно! Я знаю, мне бы хотелось услышать, как наш новый принц разгуливает по округе, принимает участие во всех делах, разговаривает с пони. Если ты делаешь это, то мы, простые пони, можем видеть, как ты стараешься, как ты хочешь улучшить ситуацию, если в этом есть смысл. Если мы когда-нибудь услышим о том, что ты просто сидишь где-нибудь в кабинете, то, похоже, просто наслаждаешься льготами, ничего при этом не делая.       — Я об этом не подумал, — заметил Бин, обдумывая эту идею.       — Я имею в виду, что, в конце концов, ты делаешь то, что должен, но, по крайней мере, ты не торчишь на троне весь день напролёт, не толстеешь и не ленишься.       — Принцесса ведь всё равно куда-то ходит, верно? — спросил Джампинг. — Ну, она же не просто сидит и заставляет всех приходить к себе, верно?       — Нет, она довольно часто ходит по дворцу, — сказал Бин с лёгким смешком. — Ей нужно посидеть на дневном заседании, но как только оно закончится, она встанет и начнёт двигаться, особенно если было крайне скучно.       — Поэтому, как по мне, вы должны быть в состоянии двигаться, чтобы доводить все дневные дела до конца, — ответил Гарбанзо.       — Да. Я достаточно часто бываю на кухне, чтобы шеф-повар Шугар Бит просто сказала «привет» и позволила мне делать всё, что я захочу. Если понадобится, я всегда смогу почувствовать себя там как дома.       — Хорошо, — с улыбкой сказал Гарбанзо. — Может, тебе и не суждено было стать поваром, но я бы не хотел, чтобы твоё мастерство пропало даром. У тебя всё ещё есть немалый талант в этом деле, сынок.       — Не волнуйся. Я всё ещё должен Селестии романтический ужин, — усмехнулся Бин. — Но, кстати, что, по вашему мнению, я должен приготовить?

* * *

      — Я этого не делала! — со смехом запротестовала Лима, яростно взбивая тесто.       — Делала! — Сиева тоже рассмеялась в ответ. — Сметана была повсюду!       Другие кобылы в комнате рассмеялись, когда Лима что-то пробормотала, но кивнула головой, неохотно признавая правдивость обвинения своей сестры. Если верить всем этим историям, в молодости Лима была настоящей нарушительницей спокойствия, и Сиева, казалось, была счастлива поделиться ими.       — Ты уже закончила с этим? — спросила Флажолет.       — Почти… да, — ответила Лима и быстро полила соусом большую горку жареной моркови и цуккини.       Селестия широко улыбнулась, оглядывая приготовленное угощение. Кобылы клана Бинов приготовили достаточно еды, чтобы прокормить себя и ожидающих жеребцов, но, что ещё важнее, истории, которыми они поделились, пока готовили еду, помогли ей лучше понять жизнь своих родственников, их прошлое, а также их надежды и мечты на будущее. И, в конце концов, клан Бинов был не так уж плох. Она в очередной раз случайно преуспела в этом.       — Хорошо, давайте посмотрим, — сказала Флажолет и, подойдя к тарелкам на столе, окинула их критическим взглядом. Чаудер нервно сглотнула, но затем улыбнулась, взглянув на Луну, и поймала ее ободряющую улыбку и подмигивание.       — Лично мне кажется, что это выглядит неплохо, — заметил Адзуки. — Я думаю, что у них всё получилось.       — Похоже на то, — кивнула Флажолет. — И это действительно выглядит аппетитно. Итак, дайте нам минутку, чтобы посовещаться с остальными.       Селестия и Луна высоко держали головы, а крылышко Луны приподнимало подбородок Чаудер, пока остальные столпились и разговаривали.       — Гордись своей работой, юная Чаудер Бин, — заметила Луна. — Ты сделала всё, что в твоих силах, и тебе нечего стыдиться. Я верю, что тебя ждет достойное вознаграждение от клана Бинов.       — Вы правы. Да, — ответила Чаудер с широкой улыбкой. — Да, я буду Бин.       — Вот это настрой.       — Хотя, раз Бэйкед будет моим свояком, значит ли это, что я получу что-то вроде королевского титула?       — Да, но лишь символично, — ответила Селестия. — Мы решили, что вы и другие Бины будете титулованными баронами и баронессами. Я полагаю, Вистерия уже прорабатывает все досадные детали, чтобы сделать это официально, но ты должна быть в состоянии представиться как баронесса на своей свадьбе.       — Баронесса Чаудер, — попробовала она произнести это вслух. — Хм, звучит не совсем правильно. Думаю, мне следует использовать своё настоящее имя, если я действительно хочу называться соответствующе.       — Баронесса Шугар Свит действительно звучит неплохо, — согласилась Луна, прежде чем собравшиеся разошлись, и новоиспечённые Бины предстали перед жюри.       — Ты приготовила приемлемое блюдо. — торжественно произнесла Флажолет. — Правила Кодекса Бинов предельно ясны: теперь вы официально в семье.       — Что? — удивилась Чаудер. — И это всё?       — Вступить в клан Бинов не так уж и сложно, — ответила тётя Адзуки, в то время как остальные улыбались от уха до уха. — Ты могла бы вскипятить воду и случайно ошпариться ей. Для нас важнее, чтобы ты попробовали, и чтобы мы узнали тебя получше. Добро пожаловать в нашу семью, Чаудер.       Раздались одобрительные возгласы, смех и несколько объятий, а затем Луна и Селестия собрали приготовленную еду с помощью своей магии.       — Я действительно считаю, что мы должны поделиться хорошими новостями с жеребцами, — сказала Селестия с большой долей счастья в голосе. — Я уверена, что Мунг будет счастлив узнать, что Чаудер принята, и мой дорогой Бин больше не будет беспокоиться о том, что принцессам Эквестрии будет отказано.       — Да, но помните, что вы трое, — ответила Нана с хитрой улыбкой, — должны вести себя так, будто это было трудно и вымотало вас.       — Зачем? — удивилась Луна.       — Чтобы жеребцы почувствовали себя виноватыми и занялись уборкой, — засмеялась Флажолет.       — Держу пари, мои Манги и Бэйкед будут более чем счастливы позаботиться об этом, — со смехом ответила Чаудер.       — Я удивлена, что они ещё не вернулись, — заметила Луна.       И, как по команде, Бэйкед Бин ворвался в дверь с восхитительно озабоченным выражением на мордочке. Мунг ввалился сразу за ним, его глаза были широко раскрыты от беспокойства, и они оба на мгновение оглянулись.       — Всё в порядке? — первым спросил Мунг. — Просто вы странно притихли.       — Лучше и быть не может, — ответила Чаудер с широкой улыбкой. — Пойдём, поедим, Мунги, и я расскажу тебе, что произошло.

* * *

      — Я рад, что мы это сделали, — сказал Бин из-под крыла Селестии. — Было приятно снова увидеть всех пони, и теперь ты официально стала Бин.       — Ты сомневался, что я стану частью твоей семьи? — спросила она с легким смешком.       — Нет, но я беспокоился о том, что задумала Нана, — ответил он, зевая. Из-за покачивания вагона, сытого желудка и волнений дня его начало клонить в сон. — Я рад, что это был просто способ познакомиться с тобой поближе.       — Я думаю, это прекрасная традиция, и мы должны продолжить её, когда наши жеребята тоже поженятся, — заметила Селестия.       — Да, это было бы забавно. Могу только представить, как испугаются бедные кобылы, когда узнают, что принцесса хочет, чтобы они приготовили ужин в качестве последней проверки на профпригодность, — усмехнулся Бэйкед.       — Я предоставлю Луне заняться этим. Ты не поверишь, какой пугающей она может быть, — засмеялась принцесса в ответ.       — Может быть, это и правда, но мало что может быть более пугающим, чем родители, — усмехнулась Луна. — Конечно, я буду помогать по мере необходимости, но, в конце концов, я думаю, что Селли сама захочет взять на себя эту роль.       — Тогда я поработаю над своим суровым выражением мордашки, — рассмеялась Селестия.       — Ну и каково это — быть частью клана Бинов, Луна? — спросил Бин.       Луна широко улыбнулась в ответ на этот вопрос.       — На самом деле, это довольно мило. Мне нравится, что у меня снова есть родственники со стороны шурина, равно как и его кузены, даже если это и связано с замужеством моей сестры. Возможно, когда-нибудь я найду кого-нибудь ещё, но сейчас, я думаю, меня вполне устроит быть почётным членом клана Бинов.       — Хорошо, — ответил Бэйкед Бин, зевнув вместе с Селестией. — Это значит, что мне не нужно беспокоиться о том, чтобы найти для тебя тортилью.       — Разве я не предупреждала тебя о том, что это ужасно болезненно и в то же время восхитительно расплывчато? — ответила Луна с весёлым и очень приятным смешком.