Глава шестая: Общение - залог успеха

По пути к домику Нади я всё думал, как стоит преподнести ей последнюю информацию. Она не была плаксивой и застенчивой девушкой, с ней часто можно было говорить прямо, однако вести разговор на такую тему — не лучшая идея, как мне кажется. Всё-таки, в райцентре у неё оставались родственники, как и у многих, поэтому мне стоило бы говорить более мягко, без лишних слов, так сказать. Подходя всё ближе и ближе к нужному домику, сердце начинало биться сильнее. Каждый последующий шаг давался всё труднее и труднее. Когда я подошёл к её двери, я простоял ещё минут пять, не решаясь постучаться. Но было бесполезно размазывать кашу по тарелке, ведь этим никак не помочь в нашей ситуации, так что я сделал глубокий вдох и сказал: — Надь, это я, Боря! Ответа не последовало, только слышались шаги по ту сторону двери. Когда она открылась, я увидел Надю в растрёпанном виде, что несколько удивило меня. — Я чему-то помешал? — удивился я. — Не думаю, — сухо ответила она. — Но у меня… нет, у нас есть к тебе вопросы. — У кого «у нас»? — поинтересовался я. Надя молча пропихнула меня внутрь своего домика, после чего поспешила закрыть дверь. Внутри я сразу же увидел Алису, которая выжидающе смотрела на меня. Девушка без лишних слов усадила меня на вторую кровать, а сама села рядом со своей подругой напротив. Повисла неловкая тишина. — Мы слышали хлопки со стороны площади, — начала Алиса. — Говорят, там что-то случилось. — Причем там фигурируешь ты со своим другом, — добавила Надя. — Все говорят про «обезумевших» парней с пистолетом в руках. Это правда? Я вздохнул. Что же, слухи прошлись по лагерю даже быстрей, чем я предполагал. — Да, отчасти это так, — я кивнул. — Чего? — в унисон спросили девушки. — Ты как? Что там было? Ты не ранен? — Надя начала меня расспрашивать так быстро, что стала похожа на Мику. — Успокойся, Надюх! — Алиса усмехнулась. — Он дошёл до тебя, а не дополз, значит, всё хорошо! — Алиса! — Молчу, молчу, — рыжеволосая развела руками. — А если серьёзно, что вы там устроили со своим моряком? — Мы пытались угомонить парней, которые начали небольшой бунт, — кратко проговорил я. — И? — выжидающе поинтересовалась Надя. — Уиллу пришлось воспользоваться пистолетом, — закончил я. Вновь повисла тишина. Девушки удивлённо смотрели на меня, изредка переглядываясь. — Девочки, не молчите, я начинаю нервничать. — Откуда. У Уилла. Чёрт возьми. Пистолет? — спросила Алиса. — И что за бунт такой вы пытались устранить? — дополнила Надя. Я вздохнул. Теперь пришло время рассказать то, чего не хотелось бы. Я начал издалека: упомянул перебои со светом и связью, потом администрацию и детей, после — нашу поездку и последние работы в лагере. Описывая то, что я видел в райцентре, я понимал, что ещё чуть-чуть и девушки не выдержат. Всегда дерзкие и непоколебимые, хулиганки всего лагеря сейчас пытались сдержать слёзы. Было больно на это смотреть. Очень. Я даже подумывал звать Уилла на помощь. У каждой дрожали руки и на лице было удивление, страх, неуверенность. Алиса неожиданно вскочила с кровати и быстро приблизилась ко мне. Взмах руки и тут же ноющая боль на щеке — результат хорошей пощёчины. Она схватила меня кулаками за одежду и крепко держа, говорила, нет, почти кричала: — Что ты такое говоришь, придурок конченный! Не смей мне о таком говорить! Ты врёшь! Чего ты хочешь этим добиться?! — Алиса, я не… — Заткнись! Заткнись и молчи! Молчи! — она продолжала наносить удары по животу. Надя смотрела на меня с заплаканным видом. Она не пыталась успокоить свою подругу, не пыталась что-то возразить. Она лишь хотела понять и принять всё то, что я сказал ранее. Алиса продолжала выкрикивать и выкрикивать оскорбления и обвинения во лжи. Её не остановил даже грубый и удивлённый голос Уилла: — Что здесь происходит?! Увидя всё, что здесь творится, друг подлетел к рыжеволосой и начинал убирать её от меня в сторону. Она сопротивлялась, пытаясь ударить Уилла, но тот уворачивался, отталкивая её от меня. — Отпусти меня! Отпусти меня, кусок дерьма! — она кричала и на него. — Он врёт! Врёт! Он говорит, что там больше ничего нет! Ответь ему! Ты там был! Он врёт! Силы стали её покидать и она, просто облокотившись на Уилла, рыдала, держась кулаками за его форму. Он стоял в ступоре, не знал, что и говорить. Он посмотрел на меня: — Оставайся с Надей, я отведу её к Виоле. Я молча кивнул. Уилл, слегка приобняв Алису, покинул наш домик. Я вздохнул. Тяжесть в груди никуда не ушла — она ещё больше усилилась. Надя всё это время просто сидела в углу, поджав ноги, и тихо плакала. Я медленно подошёл к ней и сел рядом, и она уткнулась в мою грудь. — Что это? За что? — она говорила тихо. Очень тихо. — Скажи, что это всё — сон. Просто сон. Я сейчас проснусь, отойду от кошмара, пойду с Алисой на площадь, где вечно весёлый ты и вечно хмурый Уилл о чём-то говорите, где вожатая раздает задания по лагерю… Я ничего не отвечал, не мог даже слова из себя выдавить. Я понимал, что этим всё и закончится, но всё равно не мог отойти от всего того, что произошло за это время. Тяжесть в груди, сухой ком в горле — всё, что я сейчас чувствовал. Я просто гладил девчонку по голове, смотря строго прямо. На улице уже темнело, всё погружалось в мрак, мы продолжали так сидеть. Молча. Дверь снова приоткрылась и к нам вошёл Уилл. Его лицо было расцарапано ногтями, а эмоций не было. Только усталость. — Как она? — сухо спросил он. — Успокоилась недавно. Наверное, — я посмотрел на Надю. Та уже спала, изредка шевеля губами во сне. Я аккуратно привстал с кровати и накрыл её одеялом. Выключив свет, мы поспешили с другом на улицу. — Как там Алиса? — поинтересовался уже я. — Виола ей успокоительное дала, а после — немного снотворного. Им двоим нужно отдохнуть. Я кивнул. — Тебе тоже не помешало бы. Ещё чуть-чуть и заснёшь, — я слабо усмехнулся. — Хотелось бы, но нам нужно остаться на дежурстве хотя бы на пару часиков, — Уил посмотрел на наручные часы. — Что по новостям? — мы пошли в сторону пляжа. — Ничего, тихо, — друг протёр переносицу. — Саня с Серёгой над радиостанцией сидят, но пока безуспешно, только помехи. — Может, стоит уже покончить с этим? Какой толк от радио, если кроме нас в эфире никого? — Радио — наша надежда, — заметил Уилл. — Мы до сих пор пытаемся понять, что говорилось в том сообщении. — И как оно? — Пока сложно что-то сказать. Из услышанного можно предположить, что там упоминаются такие слова, как «Москва», «СССР», «Эвакуация» и «Вооружённые силы». — Из всего этого можно предположить, что нужно двигаться в сторону Москвы. — Логично, но это лишь предположение, — Улил вздохнул. — Что ты имеешь в виду? — Сам подумай — Москва станет одной из первых целей для нанесения удара. Сомневаюсь, что всех гражданских повезли бы туда. Мне это кажется нелогичным и безрассудным действием. Не так ли? — Да, в твоих словах определенно есть толк, — я кивнул. — Возможно, нам стоит двигаться в столицу, чтобы получить какой-то ответ или подсказку. — Возможно. Но это почти нереализуемо в нашем случае. Слишком много проблем, изъянов и непонятностей. — И что же нам тогда делать? — я остановился и посмотрел на своего товарища. — Не знаю, Борь, не знаю. Сложно сказать прямо сейчас, — он вздохнул. — Пока, нам нужно разобраться с нашим «населением» и проблемами, которые душат нас сейчас. — Ты прав. Есть мысли? — Да, но об этом лучше завтра. Вместе с вожатой. Я кивнул и мы продолжили наш путь. Мысли смешивались одна с другой, из-за чего голова начинала болеть. Нужно было придумывать решения ко всем проблемам и всё тщательно обдумывать. Сейчас, в первую очередь, меня больше всего волновала Надя и её состояние. «Я позабочусь о ней. Обещаю». Тёмные улочки лагеря уже не вызывали наслаждения своей красотой. Когда-то цветущий и шумный пионерлагерь за считанные дни превратился в тихое и мрачное место. Уличные фонари практически не светили, изредка помигивая тусклым светом. Ко всему этому каждый день становился всё прохладней и прохладней. Хотя удивляться нечему — уже начало сентября. Да уж, если бы не этот хаос, то мы с Уиллом сейчас готовились бы к дальнейшей учёбе, а не зависали здесь в надежде на лучшее. — Всё, здесь можно и закончить, — прервал мои мысли Уилл. — Ты прав, пойду-ка я спать, — кивнул я. — Знаешь, я бы на твоём месте заглянул к Наде. Не рекомендую совершать необдуманных действий, но проявить заботу и своё внимание к девушке — дорогого для неё будет стоить. — Почему мне иногда кажется, что ты в отношениях был больше, чем я? — улыбнулся я. — Не знаю, — Уилл усмехнулся и пожал плечами. — Ладно, я спать. Доброй ночи. Он развернулся и поспешил к своему домику. Наш разговор закончился довольно-таки резко, чему я был слегка удивлён. Проводив друга взглядом, я взял курс на домик Нади. «Думаю, Уилл прав». Несмотря на то, что мой друг всегда был серьёзным и хмурым, он всегда предпочитал не вести разговор на тему отношений. Это меня часто смешило — такой непоколебимый человек быстро терял свои позиции, начиная говорить о таких простых вещах. Я даже подумывал подкалывать его этим, однако взвесив все риски, я отказался от этого — всё-таки я хотел сохранить своё лицо целым и невредимым. Подумав об этом, я невольно улыбнулся. Уже с приятными мыслями я дошел до домика девушки. Стараясь не нарушать и так неспокойный сон Нади, я тихонько прошёл внутрь дома. Полностью оголяться не стал — обошёлся лишь рубашкой. Спать можно и в шортах. Вспоминая слова друга, я не стал ложиться рядом с девушкой, а просто занял место на соседней кровати. Хотя, я нагло совру, если скажу, что такого желания у меня не было. «Всему своё время». Следующие несколько дней не отличались какой-либо результативностью. Радио молчало, вода пилась, продукты съедались. После организованного бунта всё шло более менее гладко, что даже иногда пугало меня. Всё это время я старался уделять время Наде. Ещё день она отходила от новой информации, часто переживая. Я всегда был рядом, как и обещал себе. В эти дни у меня даже дел не было, несмотря на то, что обычно мне находили, чем заняться. Даже не знаю, это моё везение или работа Уилла. Кстати, о нём: он несколько дней навещал рыжеволосую, принося продукты и проводя с ней время. Даже спустя столько времени он отрицал какую-либо связь с девушкой, в чём я, если честно, очень сомневался. — Борь, о чем думаешь? — тихонько спросила Надя. — Да так, последние дни вспоминаю, да думаю, что дальше. — И что ты надумал? — Ничего хорошего, — я вздохнул. — Продукты заканчиваются, как и тёплые деньки. Ночью уже невозможно находиться на улице в шортах — мёрзнешь. А никаких продвижений в планах нет. — Совсем ничего? Но что тогда делать? — Надя, как мне казалось, уже сама начала задумываться о проблемах и об их решениях. — Если всё так и продолжится, мы здесь сляжем. — Как смело ты это говоришь после бурной реакции на те новости, — усмехнулся я, за что моментально схлопотал пинка под зад. — По-твоему, я не могу ничего делать кроме того, что истерить? Борис Юрьевич, вы претендуете на хорошую оплеуху. — Прости, прости, — я улыбнулся. — Я рад, что моя любимая Надежда быстро пришла в себя и готова помогать нашему народу. Вот что-что, а подлавливать Надю на её слабостях я умел. Я прекрасно помню, что она очень сильно смущается, когда я ей говорю комплименты и разные приятности. Вот и сейчас её лицо покраснело, а взгляд был направлен в сторону. — Однако сегодня Уилл хотел собрать всех лагерных, чтобы что-то объявить. Думаю, у него есть какие-то планы. — Планы, говоришь? — девушка призадумалась. — Я схожу с тобой. Где будет сбор? — Он говорил что-то про площадь, — я посмотрел на будильник, стоящий на тумбе. — Кстати, можно зайти сейчас в медпункт. И Алису навестим, и Уилла встретим. Уверен, что он там. — Ого, наш дорогой моряк завёл себе девушку в лице моей подруги? — Надя усмехнулась. — Не знаю, но он всё отрицает, — я пожал плечами. — К тому же, они всё ещё часто спорят и пререкаются. Сомневаюсь, что такой человек, как мой друг, подойдёт твоей подруге. Надя рассмеялась, и я невольно улыбнулся. Мы ещё некоторое время провалялись в домике перед тем, как направиться в сторону медпункта. На улице было ещё тепло, однако прохладный ветер всё портил. Некогда зелёная листва потихоньку окрашивалась в ярко-жёлтые цвета и падала на землю, оголяя стволы деревьев и кустарников.

Повествование от лица Алисы

БССР, Минская обл., пионерлагерь «Зубрёнок», медпункт

Уже несколько дней прошло с тех пор, как я оказалась здесь. В комнате было темно и пусто, только пара ламп слабо освещала столы и кровать, где я лежала. Я плохо помню тот день, когда на меня накатила истерика и то, как Уилл вёл меня сюда. Виола на несколько дней прописала мне снотворное, за что ей спасибо, ведь, когда я пыталась заснуть самостоятельно, меня всегда мучили кошмары. Мне очень редко что-то снилось, но это было до того, как я услышала рассказ Бориса о всём, что случилось. На протяжении всего времени меня часто навещал Уилл. Он приносил мне еду, а позже и тёплое постельное бельё. Мы с ним почти не разговаривали, изредка обмениваясь формальными фразами. Так было до сегодняшнего утра, пока я не попросила его ещё раз всё рассказать. Он отнекивался, но мне удалось уговорить этого засранца. Его рассказ уже не вызывал у меня таких бурных эмоций, но на сердце всё равно оставалось тяжело. Уилл рассказывал всё безразлично, словно его это никак не касалось. Вообще, он всегда оказался немного странным и чересчур уж правильным, спокойным и уверенным. Это ощущение увеличилось, когда он подробно рассказал о бунте. То, как все кричали, то, как он достал пистолет и выстрелил из него, то, как он направил его на каких-то парней. — И что ты тогда сказал? — спрашивала я. — Вернее будет сказать — кричал. Что-то в духе: «Я пристрелю любого, кто подойдёт ближе!», — отвечал он. В тот момент я даже испугалась этого придурка. «Как он мог сказать такое и не сожалеть потом?» — думала я. Однако вскоре я согласилась с ним, что это была вынужденная мера. — И что теперь? — я посмотрела в окно, на мрачное небо. — Останемся здесь и будем ждать нашей смерти? — Такого в планах у меня нет, — сухо ответил он. — Сегодня будет сбор, там я всё обговорю и скажу. Планы есть, но выполнить их мы можем только всем лагерем. Тогда мы и жить останемся, и с родственниками рано или поздно встретимся. — Самоуверенно, — хмыкнула я. — Думаешь, такие, как мы, сможем что-то сделать? Я-то себя в обиду не дам, а вот остальные… — Именно поэтому нужно действовать командой, а не отдельными группами, — он встал со стула и подошёл к окну. — Я не буду кого-то заставлять. Если захотят — хорошо, нет — это их решение. — Обнадёживающе, — я улыбнулась. — Ладно, уговорил, я приду и послушаю тебя. — Вы так любезны, мисс, — съязвил он. — Без вас я там не справлюсь! — А как же! После этого разговора я встала с постели и, как обычно, повязала рубашку под грудью, оставив ненужный галстук со слабым узлом болтаться на шее. Он скептически осмотрел меня, после чего подошёл ближе. Честно сказать, я даже растерялась от его действий, но то, что он сделал далее, меня уж совсем повергло в шок. Подойдя почти вплотную, он развязал узел рубашки и опустил её до юбки. — Ты чего творишь, моряк хренов? По роже давно не получал? — громко, насколько это было возможно, проговорила я. — Не ори, — он сохранял спокойствие. — На улице уже не лето, хочешь простуду или грипп схлопотать? Мне не хотелось бы тратить на тебя и так не лишние медикаменты. Лучше одеться потеплее. — Всё, одел меня, изврат? — я хотела уже пойти дальше, но Уилл остановил меня за плечо. — Подожди. Горло бы тоже защитить. Дай свой галстук. — Ещё чего! Мне не нужна твоя помощь! Я сама могу завязать галстук! — это было ложью. Даже сложно сказать, что повело меня на ложь. То ли неприязнь к Уиллу и желание избавиться от него как можно раньше, то ли стыдливость того, что я не могу справиться с самой простой задачей, не позорясь. — Чушь, — мягкий тон Уилла был невероятно спокойным. — Судя по этому нелепому узлу, ты ни разу в своей жизни не завязывала галстук, я прав? Услышав это, я нахмурилась, но он словно и не замечал этого. Не сопротивляясь, я развязала галстук и, не снимая его с шеи, протянула ему концы. Уилл молча работал, глаза смотрели только на шёлковую ткань в его руках, а лицо не выражало никаких эмоций. Я не шевелилась и старалась не обращать внимания на то, как близко мы стояли друг к другу. Его руки сделали ещё одну петлю, а затем рывок. — Чтоб ты знал — я не нуждаюсь в помощи от кого-то вроде тебя, — я отвела взгляд. — Это прими за мою доброту! — Ну да, конечно, — на его лице появилась усталая улыбка. — Вы врёте так же ужасно, как и завязываете галстук, мисс Двачевская. Я уже собиралась грубо ответить ему, но дверь за нашей спиной открылась, и слова застряли у меня в горле. Загорелся свет, Уилл и я обернулись и увидели Бориса с Надей, вошедших в палату с тарелкой бутербродов в руках. Первый что-то насвистывал на ходу, пока Надя что-то ему рассказывала, но увидев нас, стоящих близко друг к другу, замерли. — Мы чему-то помешали? — спросил Борис. Уилл быстро ответил: — Нисколько. Я помогал Алисе с галстуком, — он поднял узел к моей шее. Я почувствовала, как его пальцы коснулись моей кожи перед тем, как он опустил руки. Я тяжело сглотнула, и неожиданно у меня загорелось лицо. — Не туго? — спросил Уилл. — Нет, всё в порядке. Борис направился в мою сторону, тарелка с бутербродами всё так же была у него в руках. — Дайте-ка взглянуть, — сказал он и наклонился ближе к моей шее, чтобы внимательно изучить узел. Я не шевелилась, удивляясь от их с Уиллом наглости. Однако уже через несколько секунд я не знала, стоит ли мне засмеяться, когда он посмотрел на Уилла и покачал головой. — Хм… — Борис прищурился. — Неплохой узел, дружище, — сказал он. — Но я завязал бы лучше. Уилл рассмеялся в ответ, а я с удивлением посмотрела на него. Улыбка на лице «первого офицера» была редкостью, но слышать его смех было для меня совсем необычно. — А не пошёл бы ты куда подальше? — сказал Уилл и ударил Бориса по плечу. — Думаешь, меня интересует твоё мнение? — он посмотрел на часы. Узнав время, улыбка исчезла с его лица. — Что же, думаю, что нам, Боря, пора к площади. Уже конец обеда, а значит, скоро наше выступление. — Да, ты прав, — Борис согласился, после чего повернулся к моей подруге. — Увидимся на площади! Надя обняла его и оба товарища поспешили покинуть медкабинет. Как только они ушли, подруга подошла ко мне и обняла: — Как ты, Алиска? — Нормально, но этот наглый засранец немного меня достал! — шикнула я, расположившись на кровати. Подруга рассмеялась. — Ты про Уилла? — А про кого же ещё? — я скрестила руки. — Позволяет себе то, что я не позволяю тебе! — Так значит, мы всё-таки чему-то помешали? — на её лице появилась ухмылка. — Да нет же! — я толкнула её. — Забудь! Просто забудь! — Ладно, ладно, — она продолжала ухмыляться. — Но ты скажи, если вы… Я даже не стала дослушивать её, просто со всей силы швырнула в неё подушку. Та, сидя на краю кровати, свалилась на пол. — Эй, больно вообще-то! Надя встала с пола и потёрла ушибленное место, недовольно шикая и смотря на меня. Я не выдержала и рассмеялась, за что через пару секунд в меня прилетела моя же подушка. — Кстати, ты не видела Виолу? Я её со вчерашнего дня не встречала, — поинтересовалась я, кое-как заправив кровать. — Не-а, не видела, — Надя пожала плечами. — Вроде Борька и Уилл что-то знают, но они мне ничего не говорили. — Как обычно, — я вздохнула. — Эти двое — последние, от кого стоит ждать информации. — Я лишь могу предположить, что это связано с одним случаем, который я и Боря запечатлели собственными глазами. — Это что за случай такой? — удивилась я. — Ну-ка рассказывай! — Да хорошо, хорошо, только пошли уже к площади. Я кивнула и мы выдвинулись в нужное место, пока я слушала удивительную историю про птиц, падающих с неба. Тем временем, к площади стягивались ребята со всего лагеря и, должна сказать, такого количества людей в одном месте я уже давно не видела. Среди них были что парни, что девчонки. На самом деле, я испытывала лёгкое удивление, так как не думала, что придёт такое количество народу. Причины на это были: самобичевание, горе, потеря надежды, неимение смысла и так далее, но, тем не менее, они здесь. Может, этому послужила совсем другая причина, которую я не знаю, но меня это мало волновало. Уилл, старый ворчун, внимательно осмотрел всех прибывших. На каждого он смотрел с одинаковой внимательностью и легким безразличием. Кажется, его взгляд ни капли не изменился, словно для него это ничего не значит. Из-за этого создавалось двоякое впечатление: с одной стороны, с его слов, он хотел позаботиться обо всех, а с другой — его взгляд не соответствовал его намерениям. Подождав так ещё немного, он дунул в свой свисток, который был у него в руках, побуждая всех обратить на себя внимание. Это сработало — все прибывшие ребята замолчали, внимательно вслушиваясь в то, что он будет говорить. — Я надеюсь, что сейчас пришли все, потому что остальных дожидаться я не собираюсь. Я и так дал вам достаточное количество времени и не собираюсь больше ждать, это понятно? — задал нам вопрос Уилл. Как такового ответа с нашей стороны не последовало, ребята просто начали переглядываться друг другом, словно ища кого-то. Тем не менее, молчание — знак согласия, и это же правило распространялось и на нас, по мнению Уилла. — Хорошо, тогда я перейду к делу. Что происходит за воротами лагеря, вы уже знаете. Также, вы должны отлично осознавать, как это может коснуться нас. Меня и моей компании не хватит, чтобы поддерживать лагерь в жизнеспособном состоянии, поэтому в этом потребуется ваша помощь, — проговорил он. — Прости, что я задаю такой вопрос, но зачем? Для чего это всё? Вы правда надеетесь, что что-то уцелело от нашей страны, или же уцелели наши семьи? — спросил его один из ребят. Об удобстве вопроса говорить не приходилось, его не было. Я сама была не восторге слышать это и эти слова били по самому больному, что только было, но, к удивлению, у Уилла был ответ на этот вопрос. — Скажите, когда в последний раз вы слушали радио? — задал он странный вопрос, на что ребята молчали. Да и к тому же, какое, к чёрту, радио? Звучит так, словно они что-то поймали. — А вот мои товарищи слушали и услышали интересные вещи. Если не томить, то радио работает, и в один день с вылазкой нам удалось поймать сигнал. Проанализировав в сигнале слова, мы пришли к выводу, что в СССР происходит эвакуация при поддержке армии. — Стоп-стоп-стоп. Вы хотите нам сказать, что связь всё-таки есть? — не выдержав, задала я свой вопрос и пожалела об этом. — Это будет громко сказано, если мы скажем "да". Толком связи нет, до нас доходили только обрывки, из которых мы сделали выводы, — ответил он мне и ребятам. Честно говоря, мне хотелось на тот момент его прибить, так как они молчали и ничего не говорили, пока большая часть лагеря себе места не находила на этом свете. Молчать об этом такое количество времени… — Ты только что сказал "эвакуация", так почему бы нам так и не поступить, не эвакуироваться с лагеря? — спросил кто-то из ребят, выбив меня из моих же мыслей. — Если вы знаете, куда, то идите. Потому что места эвакуации нам не известны, а идти куда-то вслепую — верная погибель, — проговорил Уилл, после слов которого образовалась тишина. Каждый был в тот момент на своём уме, я же думала, почему они так долго молчали. Чтобы не давать ложных надежд? Тогда зачем сейчас их давать? Такой расклад вещей Уилла не устраивал, поэтому он сказал следующее: — Послушайте, вы же хотите встретить своих родных? — Хотим, только они уже, скорее всего, на том свете… — ответил один из ребят. Не хотелось признавать, но шансы на это были велики, особенно после того, что рассказал мне с Надей Борис и подтвердил Уилл… — Да? А кто-то может подтвердить эту информацию? Я не могу. Мы видели тела, но все ли? Вдруг кто-то смог эвакуироваться? Вы сможете простить себе это, если окажется, что ваши родные выжили, пока вы сидели в бездействии? — спросил нас Уилл. Его слова звучали хорошо и я бы хотела в них поверить, но не могла… В глубине души я надеялась, что смогу с ними ещё встретиться, но, с другой стороны, понимала, что этого может не произойти. Повисла небольшая тишина, никто не решался что-либо ответить, так как они находились в глубоких раздумиях. Не все хотели тешить себя ложными надеждами, ведь шансы могли быть невелики. — Нет… Не знаю, как остальные, но я хотела бы увидеть своих родителей снова, — вдруг произнесла одна из девчонок. Некоторая часть ребят приняла такую инициативу и согласились, тогда как остальные всё ещё думали или уже решили, но вслух ничего не говорили. — Хорошо. Тогда, возвращаясь к нашему вопросу… — Вы, конечно, простите, но чем мы можем вам помочь? — вдруг задал один из парней вопрос. — Со всем, чем только возможно. Как пример, можете брать недавние работы, но этим вряд ли ограничиваться, — ответил он. — Прежде чем вы продолжите, дайте сказать. Мы не будем бездумно отправлять людей на работу, к которой они не приспособляемы, поэтому мы с моим товарищем сейчас будем записывать все ваши умения, способности, особенности, которые у вас только есть. Просим назвать их все, чтобы в дальнейшем ваши силы можно было использовать по назначению. — Подождите, вы правда уверены в том, что мы что-то сможем сделать? — задал вопрос другой голос. — Мы же смогли сделать что-то для лагеря из тени, нигде не светясь и помогая ему, хотя мы такие же люди и такого же возраста, как и вы. — А если таланты или особенности не совсем те, которые требовались бы на самом деле? — Тут два варианта: либо мы ищем для вас дело, полезное обществу, либо переобучаем и адаптируем под необходимую на данный момент должность. Ещё вопросы будут? Последнее предложение, как мне показалось, ответило на последние вопросы. Поначалу как таковой организованной очереди не было, но Уилл быстро всё это поправил. Он как всегда не изменял своему порядку. Образовалось у нас всего пять очередей, а принимали нас Уил, Боря, Саша, Серёжа и Ольга Дмитриевна. Мне было всё равно, к кому вставать, поэтому я заняла первый попавшийся ряд и принялась ждать свою очередь. Хочу сказать, что работа их была неспешной, каждый раз записывать имя с фамилией и то, что этот человек может и назначать их на подходящие для них места. Какие у кого способности были меня мало волновало, единственное, что меня беспокоило, так это то, что будет дальше. Каким будет наше выживание, через что нам придётся пойти, чем придётся пожертвовать… Но, если так подумать, не сказать, что меня что-то волновало помимо моих родителей и их судьбы, если только не Надя. Повезло ей, конечно, с кавалером, ничего не скажешь. Молчал до последнего, как чёрт знает кто, и вдруг решил рассказать абсолютно всё, что только знал. Неужели он на что-то рассчитывал? Если да, то это было глупо с его стороны. По крайней мере, они дали нам пожить в неведении… Такой себе плюс, но с ним было как-то спокойнее на душе… Ладно, хватит этих мыслей с моей головы, моя очередь. — Имя, фамилия, — прозвучал голос. Это оказался Серёжа. Раньше, когда я мельком слышала разговоры парней, его голос был более весёлым и беззаботным, сейчас же от него ничего не осталось. — Алиса Двачевская, — кратко ответила я. Он принялся всё записывать, пока не обратил внимание, что перед ним стою именно я, а не кто-то другой. Наградив меня слегка удивлённым взглядом, он пожал плечами. — Хорошо… Что умеешь? — задал он мне вопрос. — Могу что-то смастерить и немного разбираюсь в химии, умею обращаться с разными инструментами, хорошая ориентация на местности… — Записал… Хороший аппетит и умение играть на гитаре записать? — пытался он пошутить. — Скажи, тебе жить надоело? — задала я ему вопрос, на что он просто пожал плечами. — Не знаю, пока не решил, но, по крайней мере, хоть что-то не меняется, — ответил он. Его реакция была непривычна, это не был уже тот Серёга, которого я знала, или же думала, что знала. — Спрашивал же я не до конца шуточно. Борис, вон, собирает абсолютно всё о ребятах. Я посмотрела в ту сторону, в которую он указал. Там я увидела уже измученного, но всё ещё работающего Бориса, который продолжал своё дело, иногда даже пытался шутить, в такой-то момент. Может, Наде и вправду повезло, пускай и немного своеобразно. — И как же это может помочь? — спросила я его, вернувшись к нашему разговору. — Первое никак, второе — можешь развлечь ребят и саму себя, всё равно радиовещания больше нет, а во время перерыва хотя бы скучно не будет, — ответил он мне. Находиться здесь я долго не планировала, вдобавок я задерживала очередь, поэтому решила поторопить события. — Записывай уже что хочешь, мне всё равно. На мои слова он просто вздохнул, параллельно проверяя всё, что он только что записал. — Умение что-то смастерить, лёгкая химия, умение обращаться с инструментами, хорошая ориентация на местности и игра на гитаре… Это всё? — спросил он меня, на что я молча кивнула. — Хорошо, тогда иди. Сле… — Подожди, у тебя Надя уже была? — спросила я его. — Нет, в своей очереди я её не видел, — сухо ответил он мне. — Поняла… Ну тогда бывай, — проговорила я, после чего устремилась в сторону. Осталось теперь найти только Надю, которую я потеряла где-то в нашем столпотворении. Искала я её минут семь, оглядываясь по сторонам как можно чаще, пока я её не нашла. Она в это время сидела на лавочке, потупив свой взгляд и явно о чём-то задумавшись. Я взяла курс в её сторону, тогда как она не изменяла выражения своего лица. — Земля вызывает Надю, Земля вызывает Надю, приём, Надежда, как там в космическом пространстве? — решила я её подколоть, параллельно упав рядом с ней. Она не сразу поняла, в чём дело, но когда увидела меня, до неё сразу дошло. — Тьфу ты, Алиса, напугала! — А чего пугаться? Это же я, никто другой. — С этим не поспоришь. Что, уже отстояла очередь? — задала она мне вопрос. — Как видишь, записали обо мне всякой чуши и отпустили на все четыре стороны. — Стоп, тебе разве не сказали, куда ты скорее всего пойдёшь? — спросила она меня. Я немного призадумалась, после чего ответила. — Нет, Серёга мне ничего не говорил, — коротко произнесла я. — Понятно, мне же Боря сказал, что я скорее всего буду вместе с Виолой работать. — Что, медикаментами будешь заниматься? — Скорее всего, но и людям помогать тоже буду, знания в этом у меня всё-таки есть. Он также говорил, что, возможно, Виоле понадобится помощь и в чём-то другом, но в чём конкретно не уточнил, очередь уже подходила. — М-да, а мы гадали, чего же они такие серые как тучи вместе с вожатой… Теперь мы похожи на них чем-то, — проговорила я, посмотрев на всё такое же затянутое небо облаками. — Это точно… — Ладненько, перед тем как нас запрягут куда-либо мне бы хотелось хорошо провести время, пока оно есть. Кто знает, что нас ждёт дальше? — Звучит так, словно скоро что-то произойдёт. — Знаю, вдруг так оно и есть? Ты со мной? — задала я ей вопрос. — Конечно, почему бы и нет, чем займёмся? — Пока ничего в голову не пришло, но не боись, что-нибудь придумаем.