Весна в памятных глазах

«И неважно, сколько вокруг тебя будет союзников. Когда ты умираешь, ты всегда одинок»        © Годжо Сатору Весна всегда была временем перемен. Для кого-то она означала начало новой жизни, для других — возможность забыть старые раны. Каждый новый вздох, каждое благоухание цветущей сакуры обостряли ощущение потери. Каждое утро, когда солнечные лучи пробивались сквозь зелёные листья, казалось, пытались растопить сердечную ледяную тучность, но на деле лишь прибавляли горечи воспоминаний. Годжо. Сатору. Годжо Сатору. Но теперь, когда Годжо Сатору растворился в призрачном мире, весна стала чем-то большим: напоминанием о том, что даже самые крылатые звезды однажды сыщут безграничный путь, оставляя после себя лишь светлую тень. Сакура цветет каждый год. Её лепестки парят в воздухе, словно в закруженном танце, воссоздавая иллюзию бесконечности. Однако каждый лепесток знает свою судьбу: он упадет, исчезнет в земле и станет частью чего-то беспредельного, подобно тому, как надежда уходит в бездонность, а вера — в забвение. Годжо. Сенсей. Годжо-сенсей. Учитель Годжо. Сатору любил наблюдать за раскрытием величественного изящества, распростертого розовыми искрами по просторам Столицы. Он всегда знал, что цветение сакуры — конечно же, метафора человеческой жизни: краткая, но запоминающаяся. Король Клетки Безысходности. Самый сильный экзорцист за 100 лет. И хотя Сатору сам был носителем исключительной силы, способным противостоять самому времени, внутри него жила тихая меланхолия, которую он таинственно охранял глубоко в себе. Небо было благосклонным, безгранично свободным и открытым, а солнце, заливистыми лучами, согревало после долгой, стылой и безжалостной, зимы. Ранние листья на деревьях продолжали распускаться, а птицы щебетали протяжные песни, словно ликуя пробуждению природы. Но в свежем воздухе чувствовалась тишина. Тишина, которая заполнила место, где когда-то был Годжо. Проклятый человек №6. Экзорцист специального класса. Мегуми шел по парку, где они вместе провели столько времени. У него в голове звучали эхо их смеха, отголоски разговоров о будущем, о мечтах, которые теперь казались утопичными. Он присел на скамейку рядом с фонтаном, который они с Сатору открыли несколько лет назад — «Фонтан Надежды», как его прозвали сами ученики. Вода, отчаянно расплескиваясь по краям, отражала блики, якобы пытаясь найти способ разгладить горечь произошедшего. Великий Мастер Шихтоин. Носитель техники «Безграничная Форма». Лепестки сакуры медленно опускались на водную гладь, создавая причудливые узоры. Мегуми закрыл глаза, вспоминая тот день, когда Годжо смеялся, рассказывая истории, которые теперь странствовали в объятьях мыслей. — Ты бы хотел, чтобы мы продолжали двигаться вперёд, — произнес Мегуми вслух, открывая глаза. Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. Ветер играл с лепестками сакуры, словно отвечая ему. Демонический король Рикю. Позже вечером Мегуми поднялся на крышу академии, где когда-то произошла их последняя встреча. Здесь будто само пространство застыло, осталось тем же, каким было тогда: тот же ветер, те же звезды, тот же маленький камень, который учитель установил в память о своем пути: «Здесь начинается свобода», — гласила надпись. Мегуми протянул руку, коснувшись камня. Его пальцы мелко задрожали на символах, точно он мог почувствовать тепло, которое когда-то исходило от Годжо. Вдали мерцали звезды, и он представил, что где-то за ними, за пределами мира, учитель довольствуется спокойством, улыбаясь своей характерной улыбкой. — Ты ведь говорил.. Сильнее всего становится тот, кто верит в других, — тихо произнес Мегуми, глядя на небо, — так вот.. ты был прав, Сатору. Утром следующего дня новости о том, что Годжо Сатору героически погиб, продолжали разлетаться по всему городу. Теперь частью их повседневной жизни стало постоянное напоминание — резкая рана, которая будет кровоточить, сливаясь с лепестками сакуры в единое целое. Напоминание о его смерти. Друзья уже собрались вместе. Нобара плакала, держа в руках букет сакуры, её слёзы отражали внутреннюю боль каждого из них. Иери Секо, как всегда, была рядом с ней, и в её молчании скрывалась многословная сокрушённость. Они знали, что Годжо был особенным. Что он был больше, чем просто учитель или друг. Он был символом надежды, смелости и свободы. Сатору-тян. «Сильнее всего становится тот, кто верит в других», — повторил Мегуми про себя, поднимая глаза к безбрежному небосводу, полному гробового безмолвия. И они продолжили. Жизнь в академии шла своим чередом, ученики продолжали учиться, а преподаватели — учить. Но теперь каждый лепесток сакуры, падающий на землю, напоминал им о нём. О человеке, который подарил им своё время, свою силу и свою любовь. Теперь, когда они проходили мимо фонтана или видели тот маленький камень на крыше академии, они вспоминали его улыбку, его голос, его безграничную веру в людей, которая казалась искрой в бескрайнем океане отчаяния. Теперь воспоминания стали их путеводной звездой, предупреждением о том, что даже если Годжо Сатору наблюдает за ними с иной стороны, то его дух остался с ними. В каждом сердце, в каждом взгляде на цветущую сакуру. Время унесло его, но оставило после себя светлую память. И возможно, то была самая большая победа из всех, которые он одержал.