Глава Тридцать Пятая "Мы не сеем!"

      Хорас Редвин озадаченно смотрит на небольшое письмо, прибывшее вороном этим утром. Неровное пламя одинокой свечи, стоящей на столе в золотом подсвечнике, украшенным винными лозами, то и дело возвращает чёрные буквы на желтоватой бумаге обратно во тьму, царящую в солярии лорда Арбора. Немолодой мужчина вновь и вновь перечитывает послание из Драконьего Камня, будто оно написано не тем самым человеком, который предлагает ему вступить в войну принца Дейгона против Триархии.       — Каковы же твои мотивы, Порочный Принц? — спрашивает у письма Хорас, скользя по шероховатой бумаге чуть влажными от пота пальцами, он слышит шорох, видит как слегка размываются чернила, а потому убеждается, что это письмо не сон, а осколки сломанной им печати, оставляющие едва заметный красный след, означают, что оно не подделка врагов Редвина. — Брак моего младшего сына Марка и твоей дочери Рей в обмен на мою помощь принцу Дейгону? Неужели ты думаешь, что до моего острова вести о том, что ваша с Рейнирой ложь лишила твоего сына титула принца ещё не дошла? Я всё знаю. И теперь ты хочешь с помощью брачного обязательства дать корабли ему? Или себе?       Редвин откладывает письмо в сторону, устремив взор в окно, из которого виднеется ночное небо, на котором с каждым мгновением зажигается всё больше звёзд. С тех пор, как Деймон Таргариен переметнулся в стан Рейниры, очевидно, увидев лёгкий путь к своему триумфу на Железном Троне, Хорас стал поддерживать притязания принца Эйгона, видя в нём куда лучшее будущее для державы, чем в Отраде Королевства, чья добродетельность оказалась под крайне большим сомнением. Он не раз спрашивал себя, правильно ли сделал, сменив, так сказать, лагерь, ведь, по сути, он пошёл по стезе измены, нарушив свою клятву верности наследнице Железного Трона. И каждый раз убеждал себя в правильности сего решения, ведь принцесса, изменявшая законному супругу с другим. просто не может стать королевой, она недостойна этого.       Мужчина вновь бросает взгляд на письмо Порочного Принца, предлагающего возможность породниться с Таргариенами и обрести куда больший вес в делах Простора. Конечно, этот брак знаменует и то, что Редвины со своими вассалами перейдут на сторону Чёрных. И это будет вторым предательством, если Хорас согласится. Снова измена. И чего тогда будет стоить его честь? Чего тогда будут стоить его слова? Именно, что ничего.       «Однако, я обязан поддержать принца Дейгона, — Хорас тянет усыпанную тёмными веснушками правую руку к письму, подбирая его и поднося к свече. — Он — верный союзник принца Эйгона, женат на его сестре и, как я знаю, ждёт ребёнка. Пусть он не выбрал мою Патрицию, но вряд ли откажет в браке тому, кто приведёт к Сумеречному Долу полсотни превосходных боевых кораблей и двадцать для его войска.»       Редвин смотрит на пожирающее бумагу пламя, которое танцует, будто водный плясун в бою. Он знает, что его кораблям не прорваться к Сумеречному Долу без боя, ведь Ступени сейчас под полным контролем Триархии и Дорна. Однако, он и не думает уклоняться от сражения, если Крагхас Драхар захочет его дать. Флот Арбора непобедим. Это факт, не раз подтверждённый сражениями с железнорожденными и прочим отребьем, желавшим захватить Арбор и Простор с моря. Даже во времена владычества Хоаров, почитателям Утонувшего Бога не удавалось хотя бы приблизиться к тому, чтобы подчинить себе самый плодородный регион Вестероса, не говоря о других эпохах.       «Корабли Драхара уступают моим дромонам и галеям, — Хорас нервно постукивает по столу, отправив догорающее письмо в небольшую пузатую урну, накрыв её крышечкой с ручкой в виде грозди винограда. — А Теодор превосходный капитан, способный заставить врага отступить, даже если у противника превосходство в силе.»       Пятидесятилетний Хорас Редвин уверен в среднем сыне, уверен в кораблях, что в скором времени отплывут, но почему, почему, Седьмое Пекло, его руки так дрожат?

***

      Хорган Грейджой никогда не слыл сторонником или противником какой-либо из нынешних фракций при короне. Чёрные или же Зелёные? Всё это неважно, ведь на Железных Островах ничего никогда не изменится. А потому сохранял нейтралитет, предпочитая заниматься делами своих земель. Однако, судя по всему, его нейтралитет и невмешательство в дела «зелёных земель» подойдут к концу.       Лорд-Жнец смотрит на небольшое письмо, принесённое вороном этой ночью. На кусочке пергамента размером с ладонь он видит просьбу от Деймона Таргариена помочь его сыну в войне на Ступенях, а взамен он предлагает заключить помолвку между Рей Таргариен и сыном Грейджоя Дальтоном. И, в целом, это предложение весьма и весьма выгодное, ведь Грейджои получат, считай, целого дракона и родство с королевской династией, что укрепит власть его Дома на Железных Островах.       Хорган понимает, что союз, последующий за браком их детей, в итоге, приведёт его вассалов и самого мужчину к выбору, чью же сторону принять, когда вопрос о престолонаследии встанет ребром. Рей Таргариен является младшей сестрой принца Дейгона, поддерживающего Эйгона, но также она и дочь Деймона, что, по сути, уравнивает отца и сына в праве требовать присоединения Железных Островов к Чёрным или Зелёным.       — И, если я выберу ту или иную сторону, на моих людей, в итоге, может обрушиться пламя и кровь, — вслух произносит Хорган, бросая письмо в горящий камин и наблюдая за огнём, в мгновение ока окутавшим клочок бумаги. — Зелёные и Чёрные, да. Каждая фракция имеет драконов, способных сделать Пайк вторым Харренхоллом. Лейна Веларион сожжет Острова, едва мы попробуем выступить не на той стороне. Вхагар и войска Ланнистеров это слишком грозная сила, с которой мы, скорее всего, не справимся без помощи, — от письма Порочного Принца остался лишь пепел и едва ощущаемый запах горелой бумаги, но Хорган, сидя в своём солярии, продолжает рассуждать. — С другой стороны, если мы поддержим Чёрных, боевые корабли Редвина вместе с Каннибалом или Вермитором сотворят то же самое.       Конечно, Хорган может и не принимать брачное предложение, оставшись в стороне от войн на востоке. Но стерпят ли это воинственные Драммы и Харлоу, желающие присоединиться к Дейгону ради грабежей побережья Триархии? Край-то богатый, да и кто сказал, что стоит ограничиться лишь Троешлюшием? Война спишет всё. Что произойдёт с Железными Островами, если Драммы или Харлоу заключат этот брак? Очередной раскол, который может обернуться кровопролитной войной внутри Островов, чтобы свергнуть Грейджоев, показавших себя слабыми в час, когда нужно быть сильными.       — Так чью же сторону мне выбрать? — спрашивает у огня Хорган, нервно сжимая пальцами подлокотник крайне простого, лишённого всяких изысков, кресла из самой дешёвой древесины. — Любой выбор может обернуться возвеличиванием и падением моего Дома. Драконы — это страшное оружие. И у каждой стороны они есть. Всего-лишь одного такого зверя хватит, чтобы от Железных Островов остались лишь пылающие руины.       Грейджой закусывает до крови губу, размышляя о выборе без выбора. Его корабли и люди могут помочь лорду Рунного Камня, но тогда мужчине нужно не просто брачное обязательство, нет, ему нужно нечто куда более весомое. Ему нужен дракон, чтобы защититься от другого дракона. Вхагар слишком сильна, чтобы с ней сражалась Лунная Плясунья Рей. Она ещё помнит Пламенное поле, как и другие сражения со времён Завоевателя. Ей нужен такой же сильный соперник. И, как знает Хорган, лишь два дракона из стана Зелёных настолько же сильны, как и Вхагар. Вермитор, именуемый также Бронзовым Гневом, и Каннибал. Однако, лишь один наездник может полностью управлять своими зверем. Дейгон.       — Согласится ли он стать щитом Железных Островов против Вхагар? А, если нет, то кого предложит? Каннибала и Эймонда? Конечно, быть может, ко времени войны за Железный Трон принц подрастёт и станет куда лучшим наездником Каннибала, но кто может это гарантировать? — Хорган проводит ладонью по жёсткой, пропитавшейся солью, угольно-чёрной бороде, которая вот-вот опустится на уровень груди. — В любом случае, мой выбор невелик. Я уже решил, кого поддержу и пойду до конца.       И пусть Тихий Кракен уже выбрал свой путь, но рядом, во тьме, умело прячется один маленький человек, слышавший каждое слово своего лорда. Он ничуть не согласен с путём Хоргана Грейджоя, желая иной судьбы. Возможно, его желание наивно, но он не хочет быть разменной монетой в руках мужчины. Ему нужен собственный путь, который он проложит себе сам. И война на Ступенях, на которую его отправят, может стать именно той ключевой точкой, что откроет ему новую дорогу, полную опасностей.       «Плевать, что мои дела могут принести пламя и кровь на Железные Острова, — размышляет мальчик из своего укрытия, о котором отец даже понятия не имеет, ведь оно настолько искусно спрятано, что лишь дракон может его обнаружить. — Они всё равно захлестнут наши берега, что не выбирай. Этого никак не избежать, ведь это испытание Утонувшего Бога всем нам, даже безбожникам с материка. Буря грядёт и её никак не избежать».

***

      Веймонд Веларион жаждет всего и вся. Его аппетитам нет конца и края, что он признаёт, не имея желания противиться обвинениям, которые сыпятся на него из уст брата. Но, тем не менее, среди всех его желаний есть одно, которое он ценит больше всего — выживание его Дома. Веларионы, Лорды Приливов, должны выжить. Они пережили Рок Валирии и тысячи других несчастий, но каждый раз выживали, цепляясь изо всех сил за море и свои корабли, которым нет равных в этой части Узкого моря. Однако, сейчас над Веларионами повисло новое несчастье — Триархия, чьи пираты перекрыли Ступени, угрожая погубить всю морскую торговлю Дрифтмарка. Лишь трое человек во всём Вестеросе решили воевать против этих мерзких ублюдков, Корлис, Деймон и Дейгон. Но брат Веймонда ранен и сейчас находится в Высоком Приливе под наблюдением мейстеров, Деймон же, завоевав лишь небольшой плацдарм на каком-то безымянном острове, оставил часть своих войск там, чтобы удержать его до прибытия армии сына. В итоге, против Трёх Шлюх сейчас выступит молодой Дейгон при поддержке своей беременной жены, отца и Джекейриса, бастарда Рейниры.       «С четырьмя драконами шансов завоевать Ступени у нас гораздо больше, — думает Веймонд, сидя на резном стуле из красного дерева в своей капитанской каюте на дромоне «Морской Конёк». До ушей мужчины доносится шум воды, по которой скользит его корабль вместе с ещё тридцатью разномастными суднами его небольшого флота. — Но позволила ли Рейнира участвовать своему щенку в сражениях? Вермакс ещё мал и не участвовал в битвах, как и сам Джекейрис. Скорее всего, его участие ограничится отсидкой в тылу, пока беременная Хелейна будет нести пиратам пламя и кровь. О, эта девочка смелее многих юношей.»       Веймонд сухо улыбается, вспоминая принцессу в день, когда она вышла замуж за Дейгона. Тогда мужчина волею судеб попал на Драконий Камень, когда ещё только обсуждались действия Триархии, хотя первые сражения уже гремели не только у самого архипелага, но и вдоль берегов Вестероса. Хелейна в тот день была, вне всяких сомнений, красива. Одетая в традиционные валирийские одеяния, девушка притягивала к себе взгляды, вынуждая больше смотреть на неё, чем вкушать немногочисленные, но очень вкусные блюда. Веймонд, конечно, был поражён тем насколько непохожей была принцесса на себя из слухов трёхлетней давности. Полноты почти не осталось, а место постоянной весёлости и доброты заняла властность и даже лёгкая надменность, присущие если не всем, то многим драконьим всадникам. Хотя, честно сказать, Хелейна всё ещё была той милой девушкой, которую он знал всё это время.       «Как же она изменилась за два года брака с Дейгоном? — думает мужчина, отпивая из простой, лишённой каких-либо изысков, деревяной кружки немного янтарного пентошийского вина. Почти два года он не видел её, участвуя в вялотекущей войне с Триархией. — Учитывая его любовь к полётам, Хелейна давно стала опытной наездницей Пламенной Мечты.»       Мысли валирийца, однако, весьма быстро перетекают в недавние похороны Лейнора. И его охватывает гнев. Его племянник, быть может, не был хорошим отцом, ведь его грех известен всем, но он точно не заслуживал смерти. Как и того, чтобы ему наследовали грёбанные бастарды. Рейнира изрядно постаралась, чтобы протянуть свои цепкие лапы к наследию Веларионов. Право, она убила Лейнора, перед этим пропихнув в его наследники черноволосого и курносого Люцериса, да ещё и убедила каким-то образом Корлиса. Веймонд не понимает, почему его брат так слеп? Неужели желание выгоды для него важнее наследия Веларионов? Да, брат не раз говорил о том, что история помнит имена, а не кровь, но как же выживание Веларионов? Неужели, Дом для него ничего не значит? Кровь бастардов испортит всё то, чего Корлис добивался таким упорным трудом. У него так много племянников и кузенов, что любой из них может стать наследником Корлиса. Но он выбирает бастардов Рейниры.       «Возможно, он смотрит слишком далеко вперёд, — раздумывает Веймонд, вспоминая, что среди родственников есть целых две девочки, обе из семьи Малентина Велариона, самого старшего кузена. Валейна и Ларисса, которые лишь на два года младше принца Джекейриса. — Возможно, он хочет обручить их с сыновьями Рейниры? С другой стороны, у него есть дочери Лейны. Гейль и Бейла. Как мне помнится, Тиланд Ланнистер перед браком с Лейной получил условие от моего брата, что мальчики, рождённые в этом союзе будут носить фамилию Ланнистер, а девочки — Веларион.»       Эта трудная партия в кайвассу медленно приобретает некоторую законченность в голове Веймонда. Неужели Корлис именно так всё и задумал? Визерис ещё молод и полон сил. Его правление кончится ещё не скоро, а это значит, что обеим девочкам к тому времени уже будет достаточно лет, чтобы они могли не только быть помолвлены, но и вступить в брак. Но Веймонда смущает лишь срок. Ждать почти шестнадцать лет? Однако, Визерис к тому времени может спокойно умереть.       «Нет, тут что-то иное, — Веларион стучит по столу из железноствола пальцами, отпивая ещё немного янтарной пентошийской мочи, ничуть не пьянящей его разум. Он всё ещё не может понять в чём дело, смотря то на карту Ступеней, расстеленную на столе, то на глиняный кувшин с вином. — Быть может, у него есть план внутри плана? Я уверен, он знает, что бастарды Рейниры долго не удержатся на троне, что дети Деймона и этой шлюхи окажутся предпочтительнее них, — и внезапная догадка пронзает его, подобно молнии. Он вскакивает со стула, опрокинув его, а потом хватает кружку, допивая всё, что есть в ней. — Неужто он хочет заключить матрилинейный брак одной из дочерей Лейны с возможными детьми Рейниры?»       Веймонд устало вздыхает, ставя стул обратно и грузно опускаясь на него, вновь наполняя кружку вином. И осушает её полностью, ничуть не поморщившись от вкуса такого себе вина. Веларион даже не знает, что и думать о Корлисе, но знает лишь одно, что его брат заигрался. И когда-нибудь эти игрища будут стоить ему жизни.