Часть 5

      Галопом неслись недели, и неумолимо приближался день Х, который Кира так себе обозначила.       «Каждую последний вторник сентября в дуэльном клубе нашего университета проходят состязания с правом отбора в сборную команду».       При мысли о предстоящих соревнованиях от предвкушения по спине бежали мурашки азарта. Конечно, она им покажет, что не лыком шита.       Раздался писк портативного компьютера, извещающего о том, что кто–то очень желал с Кирой обсудить свои дела. Черт.       Девушка закончила выполнять связку из четырех довольно сложных, но эффективных в бою приёмов, которая удавалась ей не всегда. На этот раз стены тренировочного зала, который был оборудован её отцом ещё в раннем детстве и пополнялся новым оборудованием по мере необходимости, осветил зелёный свет голограммы, по легенде особо жестоко уничтоженной ударом в живот с последующим переломом позвоночника.       Что ж, сегодня Кира хороша.       Довольно фыркнув, глотнув воды из питьевого фонтанчика и обтерев руки о костюм, Кира просмотрела список входящих и легко улыбнулась.       Конечно, как это она могла забыть! Вечером они идут с Игорем (да–да, тем самым небезызвестным Селезневым!)… Нет, не угадали! Ни на какое не на свидание.       Исключительно в целях научного прогресса и исследовательской деятельности ради они с Селезневым направляются в парк неподалёку от академгородка. Нужно будет измерить температуру озера и провести забор проб воды для совместного проекта. Ну и потом, в принципе, можно будет немного прогуляться, воздухом подышать там, птиц послушать…       Погруженная в мечтательные размышления, Кира не заметила, как в зал вошла мать, на ходу что–то выискивая в небольшой бисерной сумочке. Девушка улыбнулась.       — Дорогая, отец что–то сильно обеспокоен всей этой обстановкой… Не хотелось бы казаться излишне истеричной, но, пожалуй, лишним не будет, — голос её звучал несколько сбивчиво, — вот, посмотри.       С этими словами взгляду Киры предстал довольно изящный (и даже при рассмотрении по определённым углом — модный) металлический браслет, переливающийся в свете ламп тренировочной площадки неровными фиолетовыми отсветами.       — Что это? — нахмурилась девушка, — Надеюсь не полицейский маячок? А то знаешь, навевает как–то при взгляде на вот это.       — В целом нет, — обтекаемо ответила Галина. — Здесь будут фиксироваться основые показатели жизнедеятельности, и при угрожающих отклонениях от условной нормы мы с отцом будем проинформированы.       Не беспокойся, если, например, сердцебиение вызвано волнением или другими физиологическими причинами, — при этих словах Кира вспыхнула, почувствовав в словах матери какой–то намёк на то, что у Киры могут быть какие–то… отношения? — сигнал тревоги не передаётся. Сама понимаешь, искусственный интеллект полностью интегрирует и анализирует собранные данные…       — Да, и проводит межсистемный полный анализ в соответствии с протоколом FIHM, мам, я не вчера родилась, — съехидничала Кира.       — Ну вот, ты сама прекрасно все понимаешь, и надеюсь, осознаешь, зачем такие меры предосторожности. На учебных боях, полагаю, будет фоновый сигнал в пределах жёлтой зоны, но не более. Но, моя дорогая, прошу, не считай отца параноиком. Работа может и несколько… повысила его тревожность, но Люд действительно грамотный специалист и дальновидный человек.       В голосе матери мелькнули гордость и любовь, не угасшие за 20 с лишним лет брака, что всегда восхищало Киру.       — Поэтому если отец что–то чувствует и считает обоснованным, этому следует доверять.       — Хорошо, мам. — Кира защелкнула браслет, почти не ощущавшийся на руке. — Кстати, как думаешь, я займу первое место в этом их местечковом турнире?       — О, я в этом не сомневаюсь. Ты усердно готовилась большую часть своей жизни, что тебе какой–то турнир? Там только успевать будут ноги уносить от тебя, — Галина нежно улыбнулась, и обняла дочь.       Кира счастливо рассмеялась.       — Ну и задам им жару тогда! Туда их!.. Ой, — спохватилась она, — совсем опаздываю сделать пробы воды в этом озере…       — С этим мальчиком, Игорем?       — Им самым. Но — только ради науки, — засмеялась Кира, — Все, я побежала, — она расцепила объятия.       — Ну знаешь, дорогая, мы с твоим отцом тоже когда–то начинали с искусства, — весело подмигнула Галина.       — Ну маааам! Ничего подобного, — скороговоркой отозвалась Кира на выходе из зала для тренировок, горящая намерением преодолеть маршрут душ–комната–парк в рекордные сроки.       Было бы неловко заставлять Селезнева ждать слишком долго.       Историю «культурного» знакомства родителей Кира помнила хорошо, и втайне вздыхала, как это у них так романтично получилось.       Галина, утонченная, сведущая в мировых и межпланетарных художественных и музыкальных тенденциях, конечно, посещала все наиболее значимые выставки, показы, постановки. Людвиг, отчаянно влюблённый курсант академии Службы безопасности Федерации, и столь же отчаянно и безуспешно пытавшийся это скрыть, исправно снабжал Галю лучшими билетами, за которыми между заправскими университетскими театралами драка начиналась за полгода до сеанса.       Волевой, решительный, прячущий бешеные душевные порывы за дисциплиной и долгом, Людвиг не мог не привлекать внимание женской половины университета. Ну и Гале он нравился. И она ему.       В общем, хэппи энд оказался настолько хорош, что и 20 лет спустя никто из этих двоих, пройдя воду, огонь и медные трубы быта, трудностей жизни, рождения одного ребёнка и не рождения другого на раннем сроке, специфику работы Людвига, — не жалел о сделанном выборе.       Они были разные, но вместе с тем очень органично подходили друг другу. Её утонченность и манера держаться, его умение защитить семью и близких, забота о будущем, её гибкость и внутренняя опора, его храбрость и отвага — все это в сочетании с любовью их обоих к единственному ребёнку формировало мир, в котором жила Кира.       Конечно, никто не лишён недостатков. Оба упрямые, если это касается семьи, требовательные к себе и другим, консервативные, жёсткие в ответ на непослушание. Отец много занят на работе, и порой его внимания действительно не хватает.       Но Кира все равно бесконечно гордилась ими и любила свою семью.