Часть 16

      Глава 16.

      В жизни Киры наступило, пожалуй, самое странное время, полное радостного азарта и тяжёлой, угнетающей обстановки. Неразрывных, как две стороны одной медали.       Они виделись с У сначала каждую неделю в условном месте на поляне вблизи какого‒то леса, затем стали вместе обедать в институте. Вал фыркал и посылал другу знаки с другой части кафетерия, которые должны были, очевидно, значить что‒то саркастичное. У смеялся и травил какие‒то байки из жизни, заставляющие её отвлечься от тревожных дум.       Кира переживала за родителей и отношения в их семье. С переломом в жизни Федерации значительно переменилась и жизнь Людвига и его близких.       Отец пропадал на работе, был собран, мрачен и молчалив. Приходили сообщения на рабочий коммутатор, и он срывался решать неотложные дела. Галя, как могла, поддерживала мужа, но и ей приходилось нелегко. Их мирок замкнулся сам на себя, и Кира чувствовала, что вязнет в тревоге, как в болоте.       Она ощущала себя потерянным ребёнком, хоть и давно выросла. То немногое, что её отвлекало ‒ тренировки и учёба ‒ шли своим ходом.       Игорь заканчивал работу над проектом, перейдя к самой объемной части, и готовился представлять плоды своих трудов на конференции, из‒за чего вот уже второй месяц они с Кирой лишь изредка общались по видеосвязи. Также парень вынашивал идею открытия собственного ветеринарного центра, и много времени уделял своим мыслям и планам.       В институте царила мрачная атмосфера, ужесточились правила внутреннего распорядка, да и сами студенты как‒то притихли. У, так бодро начавший бунтовать, неожиданно умерил пыл, и Кира не слышала о нем ничего даже отдалённо скандального.       Это немного облегчало её совесть, ведь родителям она своего новоиспеченного товарища не представила и не планировала это делать в скором времени. Вероятность того, что отец, решив, что лучше все же перебдеть, рубанет с плеча и запретит ей водить подобные знакомства ‒ ничего не известно о семье, конфликты на учёбе ‒ была высока.       Если быть совсем откровенной, Кира понимала, что совершенно вряд ли отец, пролистав личное дело парня, найдёт там что‒то хорошее. А, то что Людвиг пролистает, сомнений не вызывало ‒ обстановка не располагала к взаимному доверию, да и не то что бы отец отличался нехваткой подозрительности и в мирное время.       Не хотелось добавлять и поводов для беспокойства родителям, которые и без того волнуются. Так или иначе, Кира, взвесив все за и против, решила знакомство семьи с У не торопить.       Сам парень тем временем проявлял чудеса многозадачности, которой позавидовал бы Цезарь. Отчаянно пытаясь заинтересовать девушку, он как бы невзначай встречал её на учёбе, провожал до транспортного телепорта, а в итоге решительно осмелел и позвал кататься на летающих гравитационных платформах, причём настолько ненавязчиво, что Кира сразу и не поняла, что, очевидно, это смахивает на свидание.       Ну и пусть, девушка не возражала. Тем более что многие увеселительные мероприятия могли вскоре ограничить. Ситуация менялась каждый день, и ходили слухи, что скоро планету переведут на военное положение, подобно ближайшим к Плутону населенным объектам.       Было уже прохладно, несмотря на то, что вечер ещё не наступил, поэтому для тренировок девушка выбрала более тёплый комбинезон. Они провели несколько ложных атак и перешли к приёму, красиво названному Иглой Оверхаузера.       ‒ Руку держи более расслабленно, локоть слегка ближе к туловищу, ‒ У мягко поправил ее, ‒ теперь резкий выпад и контр‒атака. Движение ведёшь от плеча, направляешь под ребра вот сюда, ‒ указал он. ‒ Теперь повтори. Раз десять.       Парень подавил зевок. Сказывалась вчерашняя ночная пробежка в составе группы ближнего боя. Их направили на помощь бойцам, штурмующим химзавод. Благо, в общежитии той ночью спала голограмма, заботливо укрытая пледом, которую утром отключил Вал.       Они планировали в скором времени съехать на квартиру ‒ можно нехило проколоться на подобном незадокументированном отсутствии. Но куратор уверял, что, наоборот, это гарантия их алиби в случае чего.       Чего именно, думать не хотелось.       ‒ Кстати, хотела спросить, где ты так научился драться? ‒ в перерывах между элементами внезапно спросила Кира, переводя дыхание.       ‒ О, ну у меня был хороший частный учитель, а затем я ходил в секцию, где нас тренировали до потери пульса. Плюс мне нравилось это, и я сам кое‒что читал и тренировал, ‒ беспечный голос У не выдал и доли беспокойства.       Технически он почти не соврал. У действительно тренировался, потому что в интернате вели набор в неплохую секцию. Очевидно, в надежде пополнить ряды пушечного мяса в случае военной интервенции, которая дамокловым мечом висела над жалкой периферийной планеткой вот уже лет пять. Там юноша с первого взгляда влюбился в бой любым видом оружия, став лучшим из лучших.       Урок был усвоен крепко: выжить можно, только будучи самым сильным и страшным. Избежать жестокости к себе можно, лишь превзойдя в этом врага. Он попал в это малоприятное место после смерти матери ‒ какой‒то богом забытый приют на одном из Свободных Островов. Сюда везли всех, кого подобрали в пределах нескольких парсеков. Гадюшник, где маленький У понял, что мама не вернётся. Что бог благоволит сильному. И что, когда он вырастет, бояться будут его.       У, оказавшись рядом с Кирой в столь неспокойное время, отвлекал, поддерживал и опекал её, и девушка была очень благодарна за это.       Однажды, отдыхая после спарринга и смеясь над какой‒то очередной шуткой, Кира, взглянув в ясные синие глаза, в которых, кажется, был виден сам космос, с удивлением и страхом поняла, что не хочет с ним расставаться. Никогда.       Спустя годы она спросит себя ‒ что чувствовала бы, зная, что случится со всеми ними? Как невидимая рука бога‒шахматиста разместит фигуры на доске, решая, кто пройдёт в дамки, кто будет бит, а кто, попав под удар, проложит путь фигуре, что поставит мат королю? И что будет иметь смысл, когда все они будут убраны с доски?..              Спросит, чтобы найти ответы в смеющихся глазах, как в незыблемой точке опоры в полыхающем безумием мире.