Часть 28

      Август согревал теплом уходящего лета, освещая золотыми лучами ландшафт, раскидывающийся за широким панорамным окном залы в родительском доме. Позолота утренних солнечных лучей переходила и на платье, подсвечивая его подобно рою светлячков.       Кира с удивлением рассматривала себя в огромном зеркале, не веря собственным глазам. Чуть покрутилась, отчего подол свадебного платья казался ещё пышнее - хотя, казалось, дальше было некуда.       С зеркальной поверхности на неё смотрела молодая девушка, преисполненная радостного предвкушения. С красиво подведенными карими глазами, искрящимися плохо скрываемым восторгом и счастьем. Не выдержав, она крутанулась вокруг, радостно улыбаясь, отчего голова слегка закружилась.       Оперлась о дубовую поверхность стола, поправляя перчатки.       - Кира, дорогая, ты готова? - донесся голос Гали и её приближающиеся торопливые шаги. Мать, в изысканном синем платье и не менее сложной, чем у самой Киры, причёской, оглядела дочь.       - Людвиг уже заказал телепорт до Отдела регистрации, оттуда сразу в ресторан. Боже, как уместить всех! - она суетливо всплеснула руками. - Право, я была уверена, что гостей будет совсем немного - учитывая, какой фурор произвела...новость о вашей свадьбе.       Галя прокашлялась.       Вкрадчиво уточнила:       - Кирочка, я, наверное, уже замучила тебя... Но, скажи, ты точно уверена? Речь не о службе - тем более что это все как-то...устаканилось. Да и официально он теперь ваш сотрудник. Разговоры, конечно, наверное и через десять лет не умолкнут...       - Как ты сама чувствуешь - ты хочешь этого?       Кира лишь улыбнулась, заключая мать в объятия.       - Конечно, мам. Я очень долго...взвешивала все за и против. И сделала свой выбор.       Кира действительно много раздумывала, лежа без сна и сверля взглядом потолок.       А что, если она ошиблась, поддавшись на коварные уговоры Весельчака, приправленные пьянящим азартом победы в, казалось бы, бесконечной войне? И очертя голову бросилась в эти сумасшедшие отношения, подобно тому, как уставший путник, бродящий в пустыне, спешит к очертаниям озера?       Что, если её привлекала именно недостижимость желаемого, постоянные американские горки, подбрасывающие ее на поворотах судьбы? Те, что, переходя в спокойную размеренность семейной жизни, изживут себя, развеявшись глупой иллюзией?       И что будет в сухом остатке - её несколько просевшая репутация?       Его трудности интеграции в обществе тех, кто не спешит забывать прошлые грехи?       Их общие послевоенные травмы, не дающие спокойно жить?       Вместе с тем, как это ни было неприятно осознавать, задавая себе эти вопросы, она подспудно знала ответ.       Чувствовала, что не в состоянии лишить себя этого - возможности быть с ним вместе хоть в каком-то временном отрезке.       Запретный плод сладок, не так ли?       И знала, что если не рискнет, то, вероятно, будет сожалеть до конца своих дней.       В конце концов, было бы славно перехватить Весельчака где-то в промежутке между нейродеструкцией и возглавлением очередной террористической Империи Всемирного Зла - так, чисто для разнообразия.       Время покажет - будь оно проклято.       ***       Весельчаку казалось, что он видит восхитительный сон. Он почти поверил, что не ровен час - и его разбудит пара оплеух от напарника и вопли в ухо в духе "эй, мать твою, очнись, тебе обе ноги оторвало!"       Но время шло, и ощущение сюрреалистичности притупилось, сменяясь чистейшим восторгом человека, спустя долгие годы добравшегося до цели.       Долгие, очень долгие годы.       В зеркале небольшой скромно обставленной квартирки, выделенной ему Службой, отражался молодой мужчина в костюме-тройке, с видом невероятного самодовольства поправляющий галстук-бабочку.       Квартирку он планировал обменять на что-то более презентабельное - Служба даже не заморозила его карты, ограничившись несколькими штрафами. Ну и некоторые деньги, вложенные в драгоценности, также хранились в надежном месте.       Его синие глаза светились азартом, а рассекающий лицо шрам был практически незаметен - пластические хирурги Федерации сработали на славу. Он покрутил в руках коробочку с кольцами, отливающими золотистым блеском стан-бриллиантов.       Усмехнулся, вспомнив выражение лица Киры, признавшейся, что она до сих пор хранит то колечко, с сапфирами.       "Конечно, У, ты бы ещё дороже подарил - чтоб я вообще никогда не нашла бы в себе сил его выбросить. Исключительно из жадности!"       У смеялся, хитро глядя на неё. Из жадности так из жадности - в конце концов, всегда успеется продать.       Он был абсолютно неприлично счастлив - сияя до кончиков ушей, что даже оказались в этом времени целыми. Кира лишь подтрунивала, говоря, что он выглядит, как влюблённый дурак.       При этом исподтишка смотря на У с такой всепоглощающей нежностью, что становилось забавно, как она этого за собой не замечает.       Он впервые с той чёртовой весны ощущал себя так легко и приятно - они гуляли по городу, ели какие-то хитрые блюда в ресторанах, даже несколько раз сходили на йогу в новом фитнес-центре. И при этом никто не пытался его убить или покалечить, к чему он долго привыкал, постоянно готовый к очередной войне.       Единственное, что отравляло незамутненное счастье - отсутствие тех, с кем он шел рука об руку с самого детства, и, кажется, потерял обоих, не сумев вытащить из лап смерти. У вздохнул, смотря куда-то вдаль. Они всегда будут с ним рядом - в его сердце.       План был продуман до мелочей. Они стояли на обзорной площадке небольшой горной вершины, куда отправились в качестве небольшого туристического развлечения в выходные. Открывалась шикарная картина - заснеженные верхушки голубовато-серых гор расстилались, уходя за горизонт.       У, сверив часы, сделал знак пареньку начинать - и заиграл небольшой оркестр, проворно оказавшийся на поляне. Кира ошеломленно взглянула на него, затем чуть прищурилась, мгновенно разгадав его хитрый маневр.       У не спешил давать ей преимущество, и, прежде чем Кира успела набрать в рот воздух, чтобы разразиться гневной тирадой, что она не знает, не готова и вообще почти что вдова, с грацией пантеры достал кольца, вставая на одно колено.       - Кира, я хотел бы сказать, что все эти годы желал, чтобы ты, черт возьми, вышла за меня. Поэтому, - он лёгким движением открыл бархатную коробочку, с удовольствием наблюдая, как вытягивается в изумлении лицо Киры.       - Ты согласна стать моей женой?       Заиграла торжественная музыка, навевая определённую атмосферу.       Кира, казалось, собиралась сейчас грохнуться в обморок.       Она издала нервный смешок.       - У, право... Что за склонность дарить баснословно дорогие кольца? У меня прошлое до сих пор лежит, рука не поднималась выбросить...       У улыбался и терпеливо ждал.       - Я... Я не...       Кира взглянула в его глаза, понимая, что не сможет сказать нет, даже если её будут пытать уровнем 3В, резать на куски и скармливать их бешеным псам.       У неё отчего-то заслезились глаза, и картинка смазалась, чуть расплываясь.       - Я с-согласна, - едва слышно пролепетала она, и, не выдержав накала эмоций, позорно разрыдалась, уткнувшись ему в плечо.       У сгреб её в охапку, гладя по голове и что-то обеспокоенно шепча. Кира подняла на него красные глаза и, слабо улыбнувшись, потянулась для поцелуя.       Оркестр неистовствовал.       Сцена, безусловно, была хороша.       Как, в общем, и сцена у Киры дома, когда, медленно войдя в гостиную, где Галя с Людвигом пили чай и смотрели какой-то запутанный детектив, Кира подняла руку, где сверкало новенькое кольцо.       Галя издала странный звук и поперхнулась чаем.       Людвиг, похлопав её по спине, лишь усмехнулся, что-то бормоча про...водку?       Причём тут водка?       - Кира, ну, не сказать, что я удивлён... Хоть и настоятельно прошу тщательно все обдумать. Он рассмотрел кольцо, присвистнул.       - Галя, глянь, какая красота! Кира, может, повременишь ещё эдак лет десять - на три кольца купишь себе четверть галактики... Вклад в будущее, так сказать.       Кира смущенно заулыбалась.       Галя наконец-то отмерла, толкая Людвига в бок.       - С тебя ящик мароанской, дорогой. Я выиграла, - она многозначительно поиграла бровями.       Людвиг лишь растянул губы в улыбке, соглашаясь.       Кира закашлялась.