Сугроб (AU, русс-реал, 5 стр.)

      Начало декабря. Время долгих ночей и затянутого облаками неба, время без единого солнечного луча, время постоянного холода, который умудрялся пробираться не только в старые квартиры, но и в сердца людей.       Поздним вечером Эола Лоуренс возвращалась домой по давно знакомым улицам, среди панельных домов и приглушённых огней города. Под её ботинками поскрипывали крупинки соли, рассыпанной по всем дорогам, а на шапке и волосах ненадолго задерживались снежинки, плавно спускающиеся с небес. Морозный ветер пытался задуть под шарф, но лишь больше растрёпывал и без того неаккуратную причёску.       Тихий голос в наушниках пел про первый снег. Тот выпал уже давно, но эту песню всё равно было приятно слушать. У Эолы она ассоциировалась с каким-то далёким и спокойным временем, когда жизнь была проще и понятнее, а количество проблем не превышало недельную норму осадков для северного города... Возможно, это время просто приснилось ей однажды или кто-то сказал о нём в интернете, ведь проблем у Эолы хватало всегда.       Но, даже несмотря на это, она справлялась с ними. По крайней мере, раньше. А вот сейчас...       Она чувствовала, что не выдерживает. Бесконечная учёба, неудачи в личной жизни, недавний разрыв с семьёй, обернувшийся наихудшим образом... Но это ещё ладно, Эола теперь хотя бы жила одна. В маленькой серой квартирке, на восьмом этаже унылой серой панельки, стоявшей среди десятков таких же унылых серых панелек.       Люди на улицах – все как один хмурые, в чёрных пуховиках, ходили как во сне, не видя никого вокруг себя. Разумеется, обессиленная девушка с торопливой походкой не выделялась среди них. Даже идеальная осанка не придавала ей величия и гордости, по сути эта деталь вообще ничего не стоила вместе с опущенным взглядом и странноватой тряской, охватившей всё тело.       Сердце постепенно начинало наращивать темп и уже билось куда ощутимие, чем обычно. Кажется, не за горами очередной нервный срыв.       Слёзы сворачивались комом в горле, мешая дышать. Сейчас Эола ни за что на свете не даст им волю, а дома, за закрытой дверью, они сами не потекут.        И это было самым ужасным. Это чувство, когда не получалось заплакать, когда эмоции не хотели выходить по команде, очень хорошо было знакомо ей.        Эола понимала, что они никуда не исчезают и годами копятся внутри неё. Оставалось лишь надеяться, что чаша её сдержанности переполнится как можно дальше от чужих глаз.       Как всегда, сворачивая на тёмную немноголюдную улицу, идущую через старый сквер, Эола выключила музыку и сняла наушники. На всякий случай.       Фонари здесь светили через один, и то очень тускло. В доме рядом горело не так много окон: парочка из них выделялась лилово-розовым цветом, где-то уже повесили гирлянды. Ветер утих, и теперь снежинки кружились более хаотично.        Полностью погрузившись в не самые радостные мысли, Эола не обращала внимания ни на что вокруг. Она хорошо знала эту улицу и не боялась пропустить свой поворот, ведь всё здесь оставалось неизменным.       Однако не в этот раз.       В большом сугробе, в паре шагов от тротуара, лежал человек. Его тёмный силуэт казался очень одиноким и печальным, но не инородным: он прекрасно дополнял весь этот унылый зимний пейзаж, он был частью холодного вечера и пустой улицы.       Эола отвела взгляд, будто боясь рассмотреть его. Наверное, некрасиво так пялиться...       Лежал и лежал – какое ей дело?       И всё же она замедлила шаг и попыталась вглядеться в чёрное пятно на идеально белом снегу. Тревожные мысли тихими шажками прокрадывались в голову.        А что, если ему плохо? Может, надо вызвать скорую? Вдруг он умирает?       У неё и так хватает проблем, ещё с этим разбираться.       Человек никак не отреагировал, когда она подошла совсем близко. Темнота скрывала его лицо, но, наверное, он лежал с закрытими глазами. Спал? Или был без сознания?       —  Вы в порядке?  —  вполголоса спросила Эола.       Сначала никакого ответа не последовало, и она уже начала думать, что ей делать дальше. Оставлять его здесь, на не самой многолюдной улице, одного было как-то неправильно...        А потом из сугроба раздался голос:       —  В данный момент? Думаю, да, в порядке.        Его тембр был спокойным и мягким, в нём читались лёгкие весёлые нотки. Эоле невольно вспомнились истории про городских сумашедших.       —  Вы хорошо себя чувствуете? Может, я могу как-то помочь?       Человек рассмеялся.        —  Вам самой нужна помощь.       —  Неужели?  —  сквозь зубы процедила она, уже жалея, что не прошла мимо. Он был прав, и это больше всего злило.       Да какая ему разница? Нужна ей помощь, не нужна – не его забота.       —  Посмотри на снежинки,  —  почти шёпотом произнёс незнакомец, пропустив её ответ мимо ушей.  —  Зимой они падают с неба так часто, что мы забываем уделить внимание их неспешному полёту.        Эола крайне недоверчиво окинула его взглядом, но затем всё же подняла глаза. Сотни тысяч мелких кристалликов спускались с далёких небес, затянутых сизыми тучами, и плавно, будто в медленном танце, подлетали всё ближе и ближе...       —  Голову задирать неудобно, правда?       —  Мне показалось, что ты лежал с закрытими глазами,  —  скептически заметила она, вновь пытаясь разглядеть что-то кроме силуэта в тени.       —  А у меня не бывают открыты оба глаза,  —  он слегка приподнялся на локтях, и на его лицо упал желтовато-оранжевый свет фонаря. Эола увидела, что один глаз этого человека закрывала повязка.  —  Но это не мешает мне видеть всю красоту зимней ночи.        Он снова опустил голову на снег, а она снова посмотела наверх. На прекрасное тёмное небо, на подсвеченные фонарями снежинки... Шея сильно затекала, ещё и капюшон куртки не давал до конца поднять голову.        Снег под ногами мягко просел и хрустнул, когда Эола сделала пару шагов в сугроб. Наверное, сейчас она сотворит одну из самых больших глупостей в своей жизни. Возможно, она будет жалеть об этом потом. Но теперь это казалось правильным.       Да и разве ей есть, что терять?       —  Ты не против?       —  Нет конечно.        Она легла рядом с ним, погрузившись в плотный белый пух. По коже побежали мурашки, холод новой волной расползся по телу, заставляя вздрогнуть. Волосы защекотали лицо, почти растаявшие снежинки холодным бисером коснулись щёк.       —  Как тебя зовут?       —  Эола.       —  А меня Кэйа,  —  спустя полминуты тишины он усмехнулся себе под нос:  —  Вот и познакомились.       Его беспечности Эола понять не могла. Мысли, готовые растерзать её, дождались своего часа.       Что она делает? Тратит время на что-то совершенно бессмысленное. Она могла бы уже прийти домой и лечь спать. Но разве это не будет также бессмысленно? Сон в последние недели – а может даже месяцы – никак не спасал. Не восстанавливал силы, не приносил удовольствие. Как всё остальное, что когда-то радовало её.       У неё накопилось столько проблем, а она лежала в снегу. Да, ей было плохо. Но ведь плохо бывает всем. И все справляются. А она нет.       Почему?       Эола знала, что далеко не все эти терзания разумны. Ошибка выжившего – может, справляются и не все. Может, не всем так плохо.       А может она просто слабая.        ...Почему?       По лицу потекла одна маленькая тёплая капелька. Затем ещё одна. И ещё.        Эола никогда не позволяла себе плакать в присутствии других людей, тем более незнакомых, но сейчас ей не хотелось сдерживать эмоции.        Слёзы продолжали катиться из её глаз, иногда замерзая крохотными бусинками на ресницах или коже. В слабом свете они поблёскивали, словно звёзды в далёких небесных просторах, простиравшихся над двумя людьми, лежавшими в сугробе.       Беззвучный плач перешёл в тихие рыдания. Судорожные попытки набрать в полыхающие лёгкие побольше воздуха сотрясали грудь, где-то недалеко от сердца появилась ноющая боль, всхлипывания сдавили горло стальной рукой. А слёзы всё лились и лились... Они промочили Эоле волосы и шапку, но она не замечала этого.       Она не пробовала успокоить себя. Плакала, пока не закончились слёзы.        Сквозь мутную пелену, застилавшую и глаза, и разум, Эола услышала где-то рядом шелест куртки своего нового знакомого. Он что-то протянул ей – носовой платочек из приятной ткани, помятый, но сухой и мягкий наощупь. Эола взяла его и вытерла мокрые дорожки от слёз, свои раскрасневшиеся щёки и глаза. Ткань была холодноватой, и это помогало прийти в чувства.

Вдох.

      Зимний ночной воздух обжёг её изнутри. Раздражённую и слегка влажную от слёз кожу ощутимо покалывал мороз.

Выдох.

      Над лицом закружился пар. Призрачное облачко завивалось причудливыми формами в тусклом свете фонаря. В абсолютной тишине. Среди бесконечных снежинок.       Эола вдруг сама почуствовала себя призраком. Нереальной, несуществующей. Лишённой связи с миром, в котором каждую секунду происходило тысячи событий. Но время словно застыло, перестало иметь значение, как и всё вокруг.       А потом стало легче. Разжались сдавливающие грудь тиски, исчез тяжёлый груз, который она несла столь долгое время. Лёд, сковавший её всю изнутри, растаял и вытек вместе со слезами.       Теперь дышалось свободнее.        —  Спасибо,  —  прошептала она.       —  Не за что,  —  ответил Кэйа. Эола не видела его лица, но была уверенна, что он улыбнулся.       Сердце забилось медленно и размеренно, будто часы. Дыхание стало ровным и глубоким. Все мысли куда-то пропали. Будто разошлись тучи, а неспокойное море внутри наконец притихло. 

Штиль. Безмятежная пустота. 

Темнота.

Тишина.

Снежинки.

      Эола закрыла глаза. Лишь сейчас она почувствовала тяжесть своих век, тяжесть своего тела... Тяжесть, просто несоизмеримую с кристалликами, палающими с неба.

Темнота. Уже совсем другая.

Всё та же тишина.

Холодок, касающийся кожи и растворяющийся в ней.

Время исчезло.

Пространство – тоже.

      Вокруг не было ничего и никого – разве что кроме Кэйи. Но и в этом можно было усомниться, по крайней мере до того момента, пока он не спросил:       —  Как думаешь, люди ложатся в снег от хорошей жизни?       Её сознание вынырнуло из абсолютного мрака, но не резко, как-то плавно и закономерно.       —  Какие-то люди – может быть,  —  теперь её голос тоже был спокойным и мягким.       —  А мы с тобой, получается, нет?       —  Наверное.        Они ещё долго лежали рядом. Мимо прошли два-три человека: по крайней мере, Эола слышала чьи-то шаги. А ведь эти люди даже не подозревали, как прекрасно смотреть на небо из сугроба... Впрочем, как и она до недавнего времени.        Мороз пробирался сквозь тёплый свитер под пуховиком и даже под кожу, к внутренним органам. Спину сводило от холода. Руки и ноги почти полностью онеменили.       Кажется, пора было вставать. Неужели время всё-таки существовало?       А жаль...       Эола поднялась на ноги очень медленно – сугроб будто не хотел её отпускать – и тщательно отряхнулась от прилипшего снега.        —  Пожалуйста, помоги мне встать,  —  попросил Кэйа. Сам он смог только слегка приподняться.  —  А то я, кажется, немного примёрз.       Она вернулась на один шаг в сугроб и подала ему руку. Только теперь Эоле удалось по-лучше его рассмотреть. Он был совсем немного выше её и, видимо, примерно того же возраста. Его пальто полностью облепил снег, из-за чего Кэйа выглядел несколько нелепо, из-под шапки торчали тёмно-синие волосы, а единственный глаз блестел, словно звёздочка.       —  Сколько ты так лежал?  —  спросила Эола, невольно отметив, как подрагивал его голос при последних словах и как неплотно прилегал вязанный шарф к его шее.       —  Счастливые часов не наблюдают.       —  Заболеть не боишься?       —  Простуда будет меньшей из моих проблем.        —  Ты настолько "счастливый"?       Кэйа тихо рассмеялся.       —  Скорее всего. Спасибо тебе.       —  Пожалуйста, но... За что?        —  Я уж думал, что буду смотреть на снегопад без подходящей компании, а это не так интересно,  —  глаз-звёздочка блестнул ярче, но уже не с таким весельем. Улыбка немного приугасла.  —  Признаюсь, я был удивлён, когда ты остановилась около меня.       —  Значит, до меня были те, кто проходил мимо?       —  Не все захотят иметь дело с каким-то сумашедшим, валяющимся в сугробе.       Странноватая тоска кольнула её сердце. В словах Кэйи сложно было различить грусть, но сквозь них явно читалось его бесконечное одиночество. Что-то было в нём не такое, надломленное, неправильное... И знакомое.       —  Эти люди многое упустили,  —  неловко и ободряюще улыбнулась она.        —  Не то слово!  —  снова весёлая вспышка и пара лёгких шагов в сторону.  —  Надеюсь, когда-нибудь мы ещё встретимся. Хорошего вечера!  —  уже находу Кэйа махнул рукой на прощанье.       —  До встречи,  —  Эоле вдруг стало очень обидно, что им нужно идти в разные стороны...       На полпути он обернулся и, увидев, что она всё ещё смотрела ему вслед, помахал ей шапкой, с которой тут же посыпались комья прилипшего снега. Эола не смогла сдержать улыбку, глядя как Кэйа пытался стряхнуть их со своих волос и лица. Затем он весьма выразительно – так, чтобы она увидела, пожал плечами и театрально поклонился – теперь, кажется, часть снега попала ему за шифорот – а затем уверенным шагом направился прочь. Его силуэт пару раз мелькнул в свете фонарей, прежде чем окончательно раствориться в темноте.       Эола ещё некоторое время вглядывалась во мрак сквозь усилившийся снегопад. А не было ли это сном или галлюцинацией? Тихий вечер, тусклый свет, лёгкий вальс снежинок... Всё это казалось достаточно оторванным от реальности. Вдруг Кэйа ей просто привиделся?       Однако на снегу остались следы двух людей.       Она бросила последний взгляд на небо и неспеша пошла в сторону своего дома. Желание вернуться туда поскорее пропало, Эола даже пожалела, что так быстро вылезла из того сугроба. Может, стоило пролежать там всю ночь?        Нет, уснуть в снегу – не самое хорошее решение. Уж лучше она дойдёт до дома, примет тёплый душ, если найдутся силы, ляжет спать на старенький диванчик... И, быть может, во сне ещё раз встретится с Кэйей.        А если это всё итак сон?       Она покачала головой.       Нашлось и ещё одно доказательство того, что Кэйа был вполне реальным. Только теперь Эола заметила, что до сих пор сжимала в руке платочек, который он дал ей.