В ожидании ответа и «что дальше?»

— Ты не все рассказал, - сказал Арсений, голос его был спокойным, но в нем слышна была определенная напряженность и грубость. Антон попытался улыбнуться, но у него ничего не получилось. — О чем ты? — спросил он, не поворачиваясь. — О своем здоровье, — ответил Арсений. - Ты сказал, что устал, что у тебя болит грудь. Но ты не сказал о других симптомах, не может же быть так что он только один. Антон замолчал. Ему было некомфортно от этих вопросов. Он не хотел делиться с отцом своими страхами, своими сомнениями. — Антон, я с тобой разговариваю, — поделала он пальцами в воздухе около лица подростка, — Ты ведь знаешь, что я хочу только помочь, - продолжил Арсений, крепко сжимая руку Антона. — Я твой отец, Антон. Расскажи мне, что тебя беспокоит". Антон вздохнул. Он понимал, что от отца ничего не спрятать, особенно если он гребаный медик . — Зачем мне тебе что-то рассказывать если все и так понятно? — Что понятно? — он удивленно изогнул бровь. — Что все плохо! — крикнул он, — это ебаная боль не из ниоткуда же вылезла! — голос его сорвался на крик. — Антон! — громко крикнул взрослый, — что за маты я слышу! С таким настроем все плохо будет! Не веди себя как маленький ребенок, тебе в концов уже пятнадцать лет. — Да пошел ты, я устал слушать твои упреки и недовольства! — крикнул парень перед тем, как соскочить с кровати и сигануть к двери, но Арсений его остановил. Лицо его налилось кровью, руки сжались в кулаки, вены на руках вылезли, выпирая из-под кожи. А в глазах пылала ярость и какая-то ненависть к собственному ребенку. — Повтори что ты сказал? — с издевкой говорит Попов — Я говорю пошел нахуй! — кричит ему Антон не открывая со взрослого глаз. Дальше все как в тумане. Арсений замахивается и тяжелой рукой бьет Антона по щеке так, что та начинает гореть в буквально прямом смысле. Он хватает того за одежду и больно прижимает к стене, он зол просто до чертиков. — Не трогай меня, — Антон со всех пытается выбраться, но увы ничего не выходит. — Будешь знать как с отцом разговаривать, — замах и удар прямо в грудину, вначале слышится больной вопль подростка, а затем громкий шлепок - он ударился о стену. В груди что-то защемило словно, стало тяжело дышать, а лёгкие начали как-будто бы свистеть. — Еще раз ты скажешь хоть что-то противное в мой адрес - ремнем жопу надеру тебе! — Старший взглянул на ребенка. У того слезы с глаз катились, сам он сидел на кафеле. Лицо его было бледное, губы не здоровые и дыхание сбито. — хватит ныть, ты не баба же, сопляка воспитал. — Больно, — выдает Антон, держась рукой за грудь.

***

Врач, с серьезным лицом, проводил ангиографию. Каждая секунда тянулась вечностью. В голове Антона вертелись самые разные мысли: от тривиальных "что если это просто нервы?" до ужасающих "а что если это все таки сердце?" Он вспоминал свою жизнь, полную стресса, неправильного питания и недостатка сна. Все эти факторы, которые он так долго игнорировал, теперь возвращались к нему с утроенной силой. Он представлял себя в будущем: с ограничениями, лекарствами, постоянным контролем. Но в то же время он чувствовал и огромное желание жить, бороться за каждый день, за свою семью, за свои мечты.

***

Антон сидел в стерильной палате, ожидая результатов обследования. Воздух пах дезинфекцией, а звук капельницы напоминал о том, что он не здоров. Он пришел сюда с неясным чувством тревоги, которое растет с каждой минутой. Недавно он начал чувствовать неприятные симптомы: усталость, боли в груди, одышка. Вначале он не придавал им значения, думал, что это просто переутомление. Но симптомы не проходили, а только усиливались. Теперь, ожидая результатов, он вспоминал свою жизнь. Он учился не покладая рук, забывал про отдых, не правильно питался может, это все отразилось на здоровье? Может, он не уделял достаточно времени себе? Мысли метались в голове, как неуловимые бабочки. Он мечтал о том, что все окажется пустяком, что это просто нервы, но глубоко внутри его что-то тревожило. Дверь палаты распахнулась с характерным щелчком, и в комнату ворвался Арсений, как вихрь. С широкой улыбкой, но с легкой тревогой в глазах, он бросился к Антону, который сидел, опустив голову, на краю кровати. — Ну как ты? Результаты уже есть?, — спросил Арсений, садясь рядом с Антоном. Антон покачал головой. — Нет, еще нет. Врач сказал, что скоро придет. — Ну ждем, — спокойно ответил он. Антон кивнул, но в его глазах была все та же тревога. Он думал о своем, о том, что может измениться в его жизни. Думал он о всяком. Вспоминал свое детство, лет так до пяти-семи. Вспомнил, как копал лопаткой у бабушки в песочнице, которую дед сделал своими руками, хрен пойми откуда достал песок и засыпал его в песочницу. Вспоминал, как с бабушкой вместе классики чертили вместе, ненужными кроссовками, отпечатывая их на асфальте. Вспоминал, как классики во дворе чертили. Вспоминал, как первый раз сел на самолёт, и боялся, что уши закладывало. Вспоминал, как первый раз с родителями на море ездил. Тогда был разгар жары и они чуть ли не горели каждый день, он тогда мечтал каждый день уехать. Какие же беззаботные тогда были дни. А сейчас экзамены на носу, десятый класс всё-таки, ещё и здоровье подводит. Антон бы щас всё отдал чтобы вернуться в первую класс, да хоть в две тысячи десятый год. С радостью вернулся бы в детский сад . Да хоть куда, лишь бы не в настоящие время. A как бы развернулась моя судьба если бы я родился на час раньше? А как бы я жил если бы я был девочкой? А если бы мама сделала аборт?Антон задумался. Он слишком глубоко ушел в себя. В палату зашел врач. Антон и Арсений вздрогнули, ожидая вердикта. — Результаты готовы, — сказал врач, взяв в руки лист с анализами. Антон сжал руку Арсения, словно ища в ней поддержку. Они оба ждали ответа, но их ожидание было разным. Арсений просто хотел, чтобы с Антоном все было хорошо. Антон же хотел знать, что будет дальше, как изменится его жизнь. — По результатам мы выявили у Антона ишемию. — монотонно говорит врач, слова произносятся тяжело и застревают в воздухе. — Господи, за что мне это, — слезы в глазах Антона не задерживаются на долго, мальчик начинает истерить в палате прямо на глазах у отца, на что тот просто поглаживать того по спине. Арсений понимал реакцию своего ребенка, и решил в коим-то веке не ругать Антона за его «слабость» . Иногда тишина дороже всех слов. — Но это не конец! Мы вам подберем лечение, в конце концов, мы живем в двадцать первом веке! Антон, обычно такой жизнерадостный и энергичный, сжимал в руке результаты обследования. Врач, сдержанный и сочувствующий, только что произнес страшное слово: "ишемия". Мир вокруг Антона пошатнулся, будто под его ногами разверзлась пропасть. Еще несколько дней назад он чувствовал себя прекрасно, наслаждался жизнью, работал, занимался спортом. Ничто не предвещало беды. Но тревожные симптомы, игнорируемые им вначале, все же заставили пройти это чертово обследование. Теперь, глядя на свои результаты, Антон испытывал смесь страха, недоверия и горькой обиды. Диагноз стал шоком, большей степени для Арсения. Антон никогда не жаловался на здоровье, тем более на сердце, и даже если Тоша не говорил об этом, он же всё равно заметил бы, что с ним что-то не так, он же врач, но врачи увы тоже не всегда внимательны, и умеют ошибаться.